Евгения Исмагилова – Запретная звезда (страница 19)
– Так точно, мой граф. – Эрик отстегнул Цефи.
И все же можно было остановиться сейчас. Сжечь тело спящего чудовища, пока магия на него еще действовала. Не рисковать жизнью полусотни человек ради любопытства какого-то высокопоставленного аристократа.
– Мой граф… – Эрик вздохнул и решил дать безумию Теодора еще один шанс. – Вы уверены?
– Как, по-твоему, я должен понять, что с ней не так, пока она в ящике? – граф указал на Эйлит.
Спорить дальше было бессмысленно. Эрик послушно принялся убирать замки. Магия прыснула в кровь, разогревая жилы и концентрируясь на кончиках пальцев. Эрик коснулся швов стальных лент, опоясывающих гроб по всей его длине. Металл отозвался тихим шипением и чуть покраснел. Первая, вторая, третья…
Теодор задумчиво глядел в окно, где замок окутали ранние сумерки. Очертания гор, темно-синие, похожие на застывшие волны, окружали Марый острог со всех сторон. Внизу сиротливо замерла кибитка. Из одноглазой башни караула доносился смех и какая-то похабная песня.
Когда Эрик заканчивал с последней лентой, в мастерскую вошел капрал. В руке он сжимал боевой топор. Голубой камень, такой же, как на Цефи, располагался на обухе – его держало во рту искаженное от крика лицо.
– Открывай, – скомандовал граф. – Чего ты тянешь, Циглер?
Эрик переглянулся с капралом. Черту тоже не нравилась эта затея, но, в отличие от Циглера, немалый шанс встретиться с монстром его вовсе не пугал.
Поняв, что ждать поддержки неоткуда, Эрик собрался с мыслями, осторожно откинул крышку гроба и пораженно охнул. Затем, не веря своим глазам, снова заглянул в гроб.
Худое тело покоилось в гробу, обмотанное бинтами, словно тряпичная кукла. Бледная после подземелий кожа, фиолетовая паутина на веках, обрамленных густыми ресницами… Сломанный и неправильно сросшийся нос, тяжелый, совсем не женской формы, подбородок. Эйлит… На вид того же возраста, что и сам Циглер. Непохоже, чтобы эта девчонка была старше его!..
Нет, нет, нет. Наверное, на гробу ошибка. С кем не бывает?
Эрик обернулся на капрала. Он стоял, прижав к голове уши, и не отрываясь смотрел на девчонку, словно пытался что-то вспомнить. Он что, ее знал? Да что тут, черт возьми, происходит?!
– Сперва нужно понять, представляет ли она угрозу, – проговорил граф, не обращая внимания на странное поведение капрала. Затем достал из кармана халата короткий серебряный нож. – Есть у меня одна мысль. Вы не против, если я кое-что проверю?
– Делайте, что хотите, – отмахнулся Шакал. – Главное, чтобы она не стала тут…
Договорить он не успел. Граф фон Байль, не раздумывая, вонзил нож в плечо Эйлит.
Нож вошел по рукоять. По бинтам расплылись пятна крови.
– Вы с ума сошли! – только и успел воскликнуть Эрик. – Не трогайте ее, это опасно!
А если она сейчас обратится?! Она уже дергается! Сперва вцепится в графа, оторвет его любопытную башку, потом бросится на капрала, а потом, когда самая большая угроза будет устранена, займется Эриком. Так оно все и будет.
– Не беспокойся, Циглер, – отозвался граф, продолжая ковыряться ножом в плече Эйлит. – Она ничего не чувствует. К тому же, – он наклонился и раздвинул бинты, – ей от этого никакого вреда. Поглядите сами.
Эрик с капралом снова переглянулись и приблизились к девчонке. Они ожидали увидеть что угодно: кровь, шерсть, перья. Однако ничего этого не было: кожа, искрясь голубыми огоньками, затягивалась на глазах. Через несколько мгновений на месте остался лишь тоненький розовый шрам.
– Она не обратится, – удовлетворенно отозвался Теодор, протирая нож. – Она уже чудовище.
– Ох ты, – только и выдохнул Эрик. – Она… Мой граф, вы уверены?
Значило ли это, что в любой момент она может убить их? Вдруг эта невинность их обманывает?
– Циглер, я, кажется, не рассказывал, почему эту девочку привезли сюда?
– Никак нет, мой граф.
– Ее доставили в Дом пользы, затем посадили семя анкха, чтобы извлечь голубую звезду. Ты видишь анкх, Циглер?
Эрик покачал головой. Он даже не знал, как этот анкх[3] выглядел. Что граф пытался сказать ему? Что девчонка неопасна?
– Циглер, ты действительно такой несмышленый или притворяешься? – раздраженно отозвался Теодор. – Разумеется, на ней нет анкха, он не пророс на ней. Обычно на формирование абы из звезды уходит несколько лет. Она же пролежала в гробу целых двадцать два года, и все без толку.
– Двадцать два года?..
– Да, Циглер, не обязательно повторять за мной каждую фразу. Эйлит – амат, но амат крайне необычный. Думаю, она еще может нас удивить.
Капрал, молчащий все это время, взял в руку топор. Лицо на обухе, казалось, хищно улыбалось.
– Что вы делаете? – в голосе графа послышались истеричные отзвуки. – Уберите!
– Тоже хочу кое-что проверить, – деловито отозвался Шакал и занес топор над лежащей в гробу девушкой. – Если она чудовище, священное пламя должно быть для нее смертельным.
– Пусть лучше Циглер проверит, – нервно отозвался Теодор. – А то убьете ее по привычке.
– Не преувеличивайте, – проворчал Шакал и нехотя опустил топор. – Давай, Циглер. Или кишка тонка?
– С моими кишками все в порядке, – пробормотал Эрик и вынул Цефи из ножен. Через рукоять он вновь ощутил знакомую боль где-то в висках. Пока терпимо. Нельзя показывать мороку и графу свою слабость.
«Сделаем небольшой надрез – вот здесь, – Эрик коснулся когтем загорелой кожи, где уже был шрам от ножа. – И если он не заживет…»
– Циглер, чего ты тянешь? – недовольно рявкнул капрал.
– Нежнее, Циглер, это все-таки девушка.
Эрик осторожно нагнулся. От возбуждения Цефи пульсировала, пальцы Эрика дрожали. Господи, какой же кровожадной она стала!
По телу Эрика прошла обжигающая волна, он едва устоял на ногах. Голова кружилась. Рукоять резко нагрелась, Эрик едва удержал ее в ладони.
– Циглер, ты что творишь?! – только и крикнул граф.
Ответить тот не успел. Ладонь опрыснули кипятком, Циглер взвыл от боли и выпустил Цефи. Того, что происходило потом, не ожидал никто.
Меч самовольно рванул вперед. Цефи, пылая синим огнем, зависла над Эйлит.
– Какого!.. – выдохнул капрал, удивленно переводя взгляд с Эрика на графа.
Меч же замер над телом, готовый в любое мгновение обрушиться вниз. Воздух в комнате стал сухим и острым из-за исходящей магии – каждый вдох, как битое стекло в носу. И маги, и граф боялись даже лишний раз шевельнуться – лишь бы не навредить Эйлит…
– Циглер, кажется, с твоим табельным оружием что-то не так, – пробормотал граф спустя еще немного времени, когда стоять в тишине стало совсем невыносимо. – Нужно вытащить из-под него Эйлит. На счет три. Раз…
Эрик переглянулся с капралом. Тот согласно кивнул. Они вдвоем подскочат к столу с Эйлит и рванут его вбок, а после Циглер разберется с Цефи.
– Два…
Шерсть на загривке встала дыбом, хвост завилял против воли.
– Три!
Циглер бросился к столу. Им понадобилась лишь пара мгновений, чтобы приблизиться: Эрику с одного края, Шакалу – с противоположного. Они приподняли ящик вместе с Эйлит и унесли в сторону, подальше от обезумевшего меча.
Цефи повисела в воздухе еще немного, а затем, словно потеряв интерес, погасла и с лязгом рухнула на пол.
– Вот и все, – отозвался граф с облегчением. – Представление окончилось.
Шакал сел на корточки, потянул к Цефи руку и тут же отдернул – горячо, даже лак на полу оплавился! Затем снял плащ, накрыл оружие и завернул в ткань.
– От этой штуки пока бед больше, чем от девчонки, – заключил он и протянул меч обратно Эрику. А после сказал то, за что обережник остался ему благодарен. – Не думаю, что это вина Циглера.
– Спасибо, капрал, за ваше ценное замечание. – Теодор помрачнел. – Думаю, вы можете быть свободны, мне нужно поговорить с моим обережником наедине.
Капрал кивнул и бросил на Эрика последний многозначительный взгляд. Он говорил: «Попал ты, парень».
И Эрик действительно попал. Как только дверь за Шакалом закрылась, в воздухе засвистел звук удара. Эрик снова не успел ничего сделать – несмотря на военную выучку, в боях ему часто не хватало реакции. Вот и сейчас, только открыл рот, как тут же получил оплеуху. Весьма обидную.
– Почему ничего не сказал про меч?!
– Я говорил! Но Варан утверждает, что с ним все в порядке!..
– А, так это наместник виноват?! – оправдания разозлили Теодора еще сильнее.
– Я не знал! – виновато произнес Эрик, потирая ушибленную щеку. Вмазал так вмазал, чуть зуб не выбил. – Мой граф, я правда не знал!