Евгения Исмагилова – Запретная кровь (страница 20)
Медведица замирает по ту сторону решетки. Высота потолка не позволяет ей выпрямиться в полный рост, и ей приходится неудобно сгибать шею, чтобы не упираться головой. От такой позы ее вид кажется угрожающим.
– Чего ты хотела, чудище? – рычит она. – Говори быстрее, у меня и без тебя забот полно!
– Скажи ей, что я считаю ее долг полностью исполненным и отпускаю ее.
– С виконтом все будет хорошо, – тоненько пищит Эйлит, будто мышь. – Он считает ваш долг полностью исполненным. Он вас отпускает!
Йоханна молчит, глядя на девчонку исподлобья. Ее крохотные глазки, похожие на маслины, наливаются кровью от злости, а в глубине зрачков мелькают золотые отблески. По грубым, натруженным пальцам начинают перескакивать красные искорки. Черт, Людвиг, она и вправду убьет ее! Что ты натворил?!
– Да как ты смеешь, паскуда? – утробно рычит медведица и делает шаг к Эйлит. – Я ведь пришла к тебе с пустыми ножнами, я ведь тебя о помощи попросила, я ведь… Дрянь, ты и есть дрянь, тьфу!
– Он сам попросил меня это сказать, – вдруг злится Эйлит, и страх придает ей сил. – Он здесь, в этой камере. Из-за моей крови его дух покинул тело и пришел сюда. Он не хочет, чтобы вы страдали.
– Мне лучше знать, чего он хочет, а чего нет! – рявкает Йоханна и ударяет кулаком по стене. Звякает железная решетка. – Я его на руках носила, покуда он еще поперек лавки помещался! Задницу мыла, с ложки кормила! А ты, дрянь, смеешь говорить от его имени! Решила разжалобить меня?
– Вы все не так поняли…
– Так я все поняла. Видя мое горе, решила взять меня за рога, да? Не получится! Я, Йоханна Неопалимая, бывший капрал всполохов, убийца трех сотен отступников, никому не дам себя задурить!
И, будто чувствуя ее праведный гнев, каменное здание замка отзывается новым, мощным толчком…
Эйлит прикрывает голову руками и вжимается в угол. Йоханна рычит и уносится прочь, оставляя их на произвол судьбы.
– Я же говорила, что она мне не поверит, – заключает девчонка со вздохом. – Я не знаю, как помочь вам.
В то же мгновение во дворе раздается дикий вой. Людвиг проходит сквозь решетку и бежит посмотреть, что же случилось. О нет, нет, нет! Только не часовня! Очень плохой знак!
После смерти тело Люцика сожгли, прах смешали с розовой солью и уложили в серебряный сундук. Сундук этот, больше похожий на гроб, спрятали под часовней де Гродийяров. И Людвигу там тоже подготовили местечко, только вот теперь в том нет никакого смысла: в здании обвалилась черепичная крыша. Вид серого, покрытого древней резьбой остова вызывает в Людвиге чувство тревоги. Неужели им придется покинуть замок?.. Нет, ни за что!
К часовне спешат люди.
– Это все чудовище! Его нужно убить! – причитают слуги, собираясь вокруг башни. – Это из-за него наш замок проклят!
– А ну смирно! – Йоханна угрожающе поднимает руки. Хочет защитить Эйлит, ведь от девчонки-чудовища зависит жизнь Людвига. Вдруг ему понадобится еще кровь? – Где это видано, чтобы монстры рушили замки силой мысли? Вздор!
– Как только она появилась, сразу все пошло наперекосяк, – замечает один из стражников. – Сперва замок, потом вот хозяин лежит при смерти. Йоханна, это точно проклятие, я тебе говорю! Девчонка притащила в замок беду!
– А ну помолчи, не то я приложу к твоей тупой роже свой кулак, – рычит хожалка, обнажая желтые от старости клыки. – Хватит трепать длинными языками, только сеете раздор в умах.
Так их, Йоханна! Давно пора всех поставить на место!
– И что ты предлагаешь? Просто стоять и смотреть, как Аэнор рушится?
– Будешь стоять и смотреть, если так решит хозяин. А пока зовите мужиков, чтобы завалы разгребать. И если я еще от кого-то услышу про то, что виновата девчонка, то прикажу высечь на главной площади, ясно?
Стражник ворчит что-то в ответ, но уходит. Медведица стоит, с озабоченным выражением на морде изучает обломки. Людвигу хочется как-то успокоить ее, но он знает, что слова здесь бессильны. Суеверные слуги воспримут разрушение часовни как плохой знак, и, если виконт ничего не сделает, может последовать бунт.
– Мы должны уходить, – говорит Людвиг зачем-то, хотя и знает, что она его не слышит. – Но нужно придумать, что делать с Эйлит.
Нет, это недочудовище не стоит отпускать! Каким же дураком Вигги будет, если отпустит такое ценное существо на свободу! И еще большим дураком, если отдаст ей, необразованной девчонке, артефакт. Вдруг она отнесет его врагам? Хотя врагов как таковых у Людвига не было, но он все равно был уверен, что есть на свете люди, которые хотят семье де Гродийяров только зла.
Если из-за Эйлит что-то случится с ним, это будет ерунда, а вот если с Лорианной… Нет, он не может допустить, чтобы что-то нехорошее произошло с сестрой. Он бы себе подобного не простил.
Так что ему делать? Переступить через клятву и выглядеть лжецом в глазах девчонки или выполнить обещание, но упустить артефакт и Эйлит? Иногда «правильно» вовсе не значит «хорошо для всех». В жизни каждого настает момент, когда следует сделать выбор, последствия которого будут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.
Для Людвига де Гродийяра этот момент настал.
Земля снова задрожала, да так сильно, что Йоханна не устояла на ногах и упала. Она рухнула на рыхлый снег, но так и не смогла встать. С шуршанием он начал осыпаться, проваливаясь под ней – и вот Йоханна уже скользит по склону глубокой воронки все увереннее и быстрее. А там, в самом низу, в облаке сверкающих снежинок…
Людвиг покрылся холодным потом. На дне воронки жадно щелкали зубами гигантские челюсти.
О господи. Это же… Это…
Лаэр!
Глава 9
Лорианна
В подземельях Магистерской тюрьмы, куда привезли Варана, правили сырость и полумрак. По плитам пола ползали странные белые жуки, а на прутьях решеток росло нечто, похожее на уродливые морщинистые грибы. Остро пахло гнилой водой и испражнениями. Масляные фонари, висевшие на стенах, давали совсем немного света – ровно столько, чтобы показать Ло весь этот кошмар.
Она шла, прикрыв нос и рот платком, стараясь не касаться стен. Позади следовали два сопровождающих солдата, и по коридору громыхали шаги их тяжелых сапог.
– Сюда, миледи, – указал провожатый, останавливаясь около обитой железом двери. Затем распахнул ее, впуская Ло в темную переговорную: узкую комнату с единственным окном на самом верху.
Атис… Он бессильно висел на цепях, прикованный за запястья. Из одежды на нем были лишь грязные холщовые штаны, и на обнаженном торсе багровели царапины. Варан сильно похудел и ссохся, как мумия. Некогда блестящая чешуя теперь местами выпала, местами покрылась желтоватым налетом. Голова повисла на груди, из железного намордника доносилось сиплое дыхание.
Так обращались лишь с озверевшими. Только сейчас Лорианна в полной мере осознала, во что он вляпался, и страх, жалость к нему, а потом – праведная ярость, – все это стиснуло ее сердце, будто когтистыми лапами.
Она едва сдержалась – так хотелось броситься к Атису и обнять! Нет. Нельзя поддаваться чувствам! По крайней мере, сейчас.
– Благодарю, – кивнула Лени, устанавливая для Ло стул, который приволокли охранники из кабинета главного тюремного смотрителя. – Леди-Канцлер сообщит нам, когда закончит.
Охранник кивнул и вышел. Вслед за ним вышла и Лени, плотно прикрыв за собой дверь. Хотя, как обережнице, ей и следовало остаться, но как никто другой она понимала, что Леди-Канцлер чувствует сейчас – ей нужно побыть с Атисом наедине.
Как только замок щелкнул, Лорианна приблизилась к Варану и коснулась ладонью прохладной чешуйчатой кожи на его лбу, надеясь, что это приведет его в чувство.
– Атис, это я, – проговорила она срывающимся голосом. – Очнись, умоляю.
– Ло?.. – Он с трудом приподнял веки. Кажется, его избивали так часто, что раны не успевали заживать. – Зачем вы пришли?
– Я не могла не прийти.
Его зеленые глаза, некогда яркие и живые, теперь поблекли и утратили искры жизни. Он равнодушно смотрел на Лорианну, будто та была просто призраком из полузабытого сна.
– Я опасен, – отозвался Варан и отстранился от ее руки. – Я убил ни в чем не повинную женщину. Наверное, вы уже слышали…
– Да, слышала. И не поверила. Мне нужно было услышать лично.
– К сожалению, это – правда. Теперь я должен понести наказание.
– Нет, не будет никакого наказания! – запротестовала Лорианна. – Я тебя отсюда вытащу!
На мгновение в его взгляде загорелись надежда. И благодарность. Ло показалось, что сейчас Атис готов на все, – сбежать куда угодно, – лишь бы они были вместе. Однако его разум быстро взял верх над чувствами.
– Нет, Ло, простите. Я скрыл свою болезнь, из-за этого погиб человек. Я предал Королевство и должен теперь поплатиться. Таков мой выбор, и даже моя любовь к вам не может на него повлиять.
Любовь, которая так и останется просто словами! Они впервые вот так легко говорили о любви, потому что им обоим уже нечего было терять.
– Значит, ты готов страдать? – с болью в голосе спросила Лорианна. Слушать его было невыносимо, однако наместник гнева Альхорова всегда славился своими непоколебимыми убеждениями. С чего бы ему отступаться от них сейчас?
– На плахах каждый день за свои грехи умирают люди. Чем я лучше них? – отозвался он с вымученной улыбкой. – Позвольте мне уйти с честью. Это все, о чем я прошу.
Ну что она могла сказать в ответ? Мужчины всегда делают так, как хотят, и им плевать на чувства остальных. Да, Атис говорил, что любит ее, но это не та любовь, которая заставит тебя пойти хоть на край света. Нет, их любовь была совсем иной. Она была обреченной с самого начала и никого не могла сделать счастливым.