Евгения Хамуляк – Сразу три Зеркала (страница 9)
Они могут обмануть других людей, себя, но Зеркало не обманешь.
Возможно, с этим связано, что Зеркала рождаются в сложных социальных условиях, всегда на них выпадают тяжелые судьбы, чтобы с детства, вкусив страданий, ощущать и понимать боль и жалеть страждущих. Золушка, Спящая Красавица, Белоснежка, – и Елена Васильевна задорно подмигнула Аделине.
– То, о чем вы рассказываете, слишком сложно для моего понимания. Я не могу себе представить, что влияю на мировой порядок, останавливаю или развязываю войны. Вы уж извините за недоверие, – сказала Адели.
– Сколько тебе лет, дорогая?
– 35.
– Аделина, по меркам жизни Зеркала ты только что родилась и сказала свое первое «агу». И для Зеркала Отчаяния у тебя невероятная сила, причем абсолютно разрушительная. Я решилась с тобой встретиться еще и потому, что тебя надо было срочно остановить. Тут ведь вот какая история… Безусловно, это не ты развязываешь войны, но своей безысходностью провоцируешь людей на отчаянные поступки.
– Но весь мой опыт, уважаемая Елена Васильевна, только и подтверждал, что люди сами стремятся к причинению боли и поиску проблем. И лучшее, что я могу сделать, – никак не вмешиваться в этот порочный круг, чтобы не создавать им еще больше трудностей.
– Аделина, ты, будучи новорожденным Зеркалом, пришлаи к точно таким выводам, что и Великие Зеркала всех времен и народов, но разными путями. Ответ совершенно правильный, да только знак не верный. У тебя он отрицательный. Пойми же, что своим узким взглядом на жизнь людей, ты ограничиваешь себя и тем самым мир. Ты видишь его через призму страха, боли и отчаяния.
А мир прекрасен.
– А как же войны, катастрофы, убийства?! – обескураженно выпалила девушка.
– А еще смертельные вирусы, атаки инопланетных цивилизаций, оживление роботов, вырождение наций, – Елена Васильевна аккуратно вытерла рот льняной салфеткой и отложила приборы.
– Инопланетяне? Да вы надо мною смеетесь! – хохотнула впервые за обед Аделина.
Однако Елена Васильевна не смеялась и, повернувшись в зал, совершенно серьезно стала кого-то высматривать. А потом хлопнула в ладоши, и мироустройство ресторана уже во второй раз закрутилось и завертелось в обычном ритме: зазвенели вилки-ножи, раздался чей-то смех, и послышались бурные обсуждения на разных языках, а официанты с подносами забегали, словно заведенные солдатики. В конце концов Елена Васильевна перестала искать глазами и прямо уставилась на фигуру, сидящую за общим столом из шести человек у камина.
Аделина проследила за ее взглядом и не нашла ничего особенного в том человеке: мужчина средних лет, в пиджаке и галстуке, довольно подтянутый, настолько обычный, что именно его было бы труднее всего выделить из всех сидящих за столиком. Но после всех этих превращений, чудес и ужасов девушка не могла не верить Елене Васильевне.
Будто мысленно подслушав их разговор, мужчина обернулся и посмотрел на обедающих дам. Ничего особенного – простой взгляд, но Аделину будто прошибло невидимой волной, она вздрогнула, и все ее тело покрылось мурашками.
Елена Васильевна что-то сказала, Адели не различила этот шепот, а гость ресторана все не отворачивался, будто прислушивался. И тут с ним стало что-то происходить: от него стало исходить какое-то сияние, на лбу, где секунду назад ничего не было, вдруг распахнулся еще один глаз. Именно распахнулся. Сначала он судорожно помаргивал, будто отходил ото сна, а потом очень уверенно сфокусировался на Аделине и Елене Васильевне. Девушка ошеломленно уставилась на третий глаз и единственное, что приходило ей на ум, что он чудесный, красивый и великолепный. Эта мысль крутилась в голове и успокаивала. Вдруг глаз стал увеличиваться в размерах, при этом как бы возвышаясь над фигурой мужчины, стал походить на голограмму, подсвеченную со всех сторон. Помаргивая пушистыми светящимися ресницами, сказал или точнее провещал совершенно отчетливо и ясно «Спасибо». И это спасибо было настолько красивым и чудесным для слуха, что дамы улыбнулись ему. Наступило умиротворение и какое-то благодушие.
– Во что ты еще не веришь, Аделина? – спросила Елена Васильевна, все еще глядя на Глаз-голограмму, который что-то продолжал вещать, но уже возвращался в свое обычное состояние на лбу среднестатистического мужчины в галстуке.
– Заметила ли ты, Аделина, что первой твоей реакцией на Великолепный глаз были страх и беспокойство. Ты все еще Зеркало Отчаяния, все еще транслируеешь вокруг страх, тем самым порождая отчаяние.
– Но как же мне переделаться? – недоуменно спросила девушка.
– Это очень просто сделать, дорогая. Перестань видеть вокруг плохое, сконцентрируйся только на хорошем, будто плохого просто не существует, а хорошее везде и повсюду. Сначала это придется делать как упражнение, но потом, когда войдет в привычку, увидишь мир другими глазами, и это будет по-настоящему Чудом!
Понимаете, тебя выбрал Бог, он подарил тебе часть своего величия и могущества, ты можешь создавать миры и реальности. Создай свое собственное королевство, свое зазеркалье! И все его жители будут жить по твоим правилам. Тебе нравится ходить на голове – в твоем мире все будет вверх тормашками. Тебе нравятся клоуны – ты станешь королевой цирка. Нравятся улыбки и радость вокруг – раскрась окружающую реальность, стань художником своей жизни, и все твои поданные будут одеты как на карнавал. Карнавал каждый день!
Елена Васильевна провела рукой по воздуху и вновь выхватила из ниоткуда официанта.
– Уважаемый, принеси-ка нам из библиотеки сказки.
Аделина молчала, жадно следя за каждым движением Елены Васильевны. Ей вдруг стало так хорошо и тепло, как не было уже много-много лет, почему-то очень захотелось обнять свою собеседницу, положить свою голову на ее ароматную большую грудь и заснуть вечным сном.
Из ниоткуда вынырнул официант, неся в руках и поддерживая подбородком целую стопку из многообразных томов книг, на которых золотыми буквами были выведены великие имена сказочников всех времен и народов. Елена Васильевна кивнула ему на пол, и тот красивым столбиком сложил книги у ее ног и, будучи прилежным официантом, не уходил в ожидании еще просьб.
– И коньяк с сигарой «Ромео & Джульета», пер фаворе, – продекларировала Елена Васильевна с улыбкой, от обаяния которой бедный юноша совсем забыл о сервисе и этикете и, засмотревшись на красивую даму, не сразу побежал за заказом. Елена Васильевна по-женски рассмеялась этому робкому влюбленному взгляду и вновь обратилась к своей подопечной.
– Милая, вот проживешь триста лет и поймешь, что все это, – и она обвела вокруг своей красивой женственной рукой, – поистине глупости. Может быть, тебе даже откроются еще большие знания, чем предыдущим поколениям Зеркал. Ведь мы, как и люди, эволюционируем.
– Елена Васильевна, я не хочу быть Зеркалом, – грустно произнесла Аделина.
– Да ты не знаешь, о чем говоришь, милочка! Мы – волшебники! Мы – это золотые рыбки, волшебные палочки-выручалочки, щуки и царевны-лебеди. Ты сама не знаешь от чего отказываешься! – и она весело схватила верхнюю книгу с большой стопки, открыла на первой попавшейся странице и прочла:
И тут случилось неожиданное. Елена Васильевна вдруг задорно подскочила на стуле, будто ее кто-то уколол снизу, и в руках у нее оказалась палочка, точнее сказать, бенгальский огонек, от которого во все стороны стали сыпаться яркие искорки, но в отличие от обычного бенгальского огонька, этот не гас, а только разгорался у основания.
– Ну что, тряхнем стариной, девочка? – и Елена Васильевна стала махать бенгальским огоньком вокруг своей головы, потом вокруг стола, приговаривая:
В руки палочку возьму
Волшебство я призову,
Чудо в гости к нам придет,
В старину нас унесет.
Неожиданно воздух стал наполняться каким-то дымом с ароматом вишни и зеленого яблока. Аделина подумала, что все-таки это были странные бенгальские огни, и однозначно, это искры подпалили парчу, из которой был сшит прекрасный костюм Елены Васильевны. Аделине стало немного не по себе, с одной стороны, надо было бы вмешаться, с другой стороны, перед девушкой сидела настоящая волшебница, в силе которой она с ужасом убедилась всего лишь полчаса назад. К тому же, в этой магии, в этом «куполе незримости», как назвала его Елена Васильевна, Аделину не слушались ее мысли. Поэтому, боясь что-то испортить, она просто сидела и напряженно ждала, что же будет.
А дым рассеялся также быстро, как и возник. И Аделине даже пришлось отпрянуть и зажмурить глаза – перед ней, сверкая и переливаясь сотнями и тысячами блесток и пайеток, сидела настоящая Королева.
А вскоре, когда глаза попривыкли, Аделина поняла, кого напомнила ей в этот момент ее собеседница – Фею из старой доброй сказки про Золушку, только с лицом Елены Васильевны, которая, казалось, побывала в черно-белом прошлом, и так оттуда и не вернулась. Аделина даже слегка потерла глаза, но черно-белое изображение Елены Васильевны в костюме Феи не исчезало и не окрашивалось, даже искры бенгальского огня стали какими-то неяркими, словно искаженными старой пленкой.