Евгения Халь – Воспитание верности у котов и мужчин (страница 3)

Я стащила платье на пол, наступила ногой на подол, раздался треск и она душе сразу стало легче. Я резанула и снова наступила. И опять резанула и наступила. А ветер подхватил остатки тортиков на столе и опрокинул их на пол, разметав по всей кухне ванильную пургу. Я бросила платье, подскочила к тортикам, схватила их и швырнула в окно. Повернулась за оставшимися коробками и поскользнулась на кремовых кляксах. Грохнулась на пол, больно стукнулась плечом о ножку стола и заревела в голос.

Слёзы струились по щекам таким потоком, что я не успевала их вытирать. Но мне было все равно. Я рыдала, сидя на полу, промакивая лицо оторванным подолом свадебного платья, и время остановилось. Нерешительно замерло, испугавшись моей истерики. Не помню, когда в последний раз так плакала, разве что в детстве.

Вечность спустя раздался телефонный звонок. Я нащупала телефон в кармане, поднесла к заплаканным глазам и внутри все похолодело, а по спине побежали мурашки. На дисплее высветилось имя: Стас. Да когда же он оставит меня в покое? Неужели так сложно просто исчезнуть из моей жизни? Сбрызнуть к чертям в Сисьляндию к своей блондинистой лошади? Я быстро сбросила звонок и включила бесшумный режим. Потянувшись вверх, положила телефон на стол – пусть там хоть обзвонится. Даже видеть на экране эти четыре буквы – С. Т. А. С – не хочу.

Я встала с пола и пошла было в ванную, чтобы умыться. Пусть звонит хоть до утра! Тем более, мне ли не знать, как он ненавидит, когда на его звонки не отвечают в ту же секунду? Мне приходилось все время держать телефон под рукой. Даже ночью. Чтобы не пропустить его сообщения. Этим он как бы заранее определил наши отношения: он хозяин ситуации, я – подчиненная. На работе так и было. Он был моим шефом. Но и в реальной жизни это продолжалось. И я была согласна. А как же иначе? Он – сын олигарха. Я –девочка из маленького городка. Выиграла в лотерею, завладев таким женихом. Но теперь все изменилось. Теперь он научится ждать. И звонить в пустоту. И поймет, наконец, каково это: когда ты на хрен не нужен тому, кто еще вчера был для тебя если не всем миром, то его половиной.

И тут в дверь нагло и требовательно затарабанили.

– Таня, открой! Я знаю, что ты дома! – раздался из-за двери голос Стаса.

Только этого мне не хватало! Я замерла на одной ноге, осторожно повернулась, сняла обувь, прижав туфли к груди. Тихонечко, на цыпочках подкравшись к двери, прижалась к ней ухом и прислушалась, затаив дыхание. Видимо, Стас сделал также. Потому что его голос прозвучал откуда-то снизу:

– Таня, не будь ребенком! Это детство какое-то, честное слово! У тебя что пионерская зорька не отыграла в твоей очаровательной попке? Открой дверь, поговорим, как взрослых человека.

Я скрутила пальцы фигой и от души тыкнула в дверь. Неважно, что он мою дулю видеть не мог, зато мне сразу стало легче. За дверью зазвенели ключи, и замок дернулся. Вот черт! У него же есть ключи от моей квартиры! Какое счастье, что я свой ключ не вытащила, а оставила в замке. Иначе мой бывший жених уже стоял бы в прихожей. Но наглость его перешла все границы. Пытаться ворваться в мой дом после того, что он сделал! Как же ему жить легко! Никаких комплексов, лишь постоянное потакание своим желаниями. Капризный ребенок: хочу и буду!

– Можно подумать, что ты этого раньше не знала! – ехидно сказал внутренний голос.

Я тяжело вздохнула. Знала, конечно. Просто раньше это касалось других, а не меня. Придется сдаваться. Он не уйдет. Но сначала нужно привести себя в порядок. Я на цыпочках полетела в ванную. Зеркало отразило опухшее лицо и космы, как у ведьмы. Боже! Нет, мне конечно все равно. Но первое и последнее впечатление самые сильные. Мне ли этого не знать после трёх лет работы в рекламном агентстве? На этом принципе вся реклама строится. И хотелось бы остаться в памяти Стаса красивой, а не убитой горем клушей.

Я плеснула холодной водой в лицо. Резко наклонившись, раздвинула ноги на ширину плеч и свесила голову вниз стараясь просунуть ее между ног. Сейчас кровь к голове прильет и хоть немного снимет отек лица. У меня вдруг такая гибкость образовалась! Ещё бы! Когда в дверь ломится сволочь-бывший, а физиономия, как у хрюшки, тут ещё и не в такую позу станешь. Йога заплаканной мыши – мощная штука. Это вам не стандартные йоговские асаны, позы, то есть: выгните спинку, кошечка злая, кошечка добрая.

Это русская народная женская асана, поза номер раз, что зовется: "Мать моя женщина-что делать-боже мой!" Так, теперь нужно еще головой покачать вправо–влево, и при этом хорошо бы бедовой башкой в стену не влететь. Только фингала мне сейчас не хватало для полного счастья!

Взглянув на себя в зеркало, я осталась более-менее довольна результатом. Лучше, чем было, это факт! Подойдя к входной двери,

я глубоко вздохнула, чтобы не блеять, и сказала:

– Уходи, Стас! Не открою! Видеть тебя не хочу!

Голос сел от рыданий и дрожал. Получилось не так, как хотелось. Но поезд ушел.

– Тань, ты… заболела? Что с твоим голосом? – вкрадчиво спросил Стас.

Он явно хотел, чтобы в вопросе прозвучало сочувствие, но получилось как-то хитренько и неприятно. Словно он надо мной насмехался.

– Наоборот, вылечилась, – я постаралась ответить как можно тверже и решительнее. – От привязанности к тебе. И теперь великолепно себя чувствую. Так что уходи! – тут я не выдержала и припала к глазку.

– А я нет, – улыбнулся Стас и посмотрел прямо в глазок.

Он положил руки на дверь и прошептал:

– Открой, пожалуйста! Я извинюсь. Ты права. И, наверное, я бы повел себя также.

– Нет, не повел бы! – язвительно отрезала я. – Потому что я тебе никогда бы не изменила!

– Ну какая измена? Это так… ерунда. Просто банальный перепихон. С кем не бывает?

Я задохнулась от ярости. Горячая краска залила мое лицо. Тяжело дыша, я сжала кулаки и повернулась к зеркалу, висевшему возле входной двери, и сама себя не узнала: лицо перекошено, и на нем застыла зверская гримаса.

Мама дорогая! Я аж сама испугалась своего вида. Закрыла глаза, мысленно досчитала до пяти и медленно, чуть ли не по слогам произнесла:

– Со мной не бывает! Уходи, Стас! Нам не о чем разговаривать!

– Это не тебе решать! Никуда я не пойду! Все равно откроешь, не можешь же ты вечно дома сидеть, а у меня тут есть чем время скоротать, – Стас вдруг яростно ударил кулаком в дверь, отошел к перилам, уселся, вытянув ноги, и взял в руки бутылку виски, стоявшую на полу возле лифта.

Он еще и алкоголь успел по дороге прихватить. Запасливый! Со вкусом страдает. Ну сиди и пей. Мне все равно!

2 глава. Лягушонка в коробчонке

Стас

Я думал, что с Таней будет легко. А она все усложняет. Вот тебе и серая мышка! Отменять свадьбу вообще не вариант. Отец меня не поймет и не простит. Если бы не батя, я и не думал бы жениться. Тем более, на Тане. Клубы, каждый день новые шикарные телки, вылепленные под общий Инстаграмм-шаблон: губы-уточки, высокие скулы, силиконовые сиськи. Они все так похожи, что и не поймешь: какая из них уже приземлялась в моей койке, а какая нет? Да какая вообще разница? Главное, что ранним утром, после бурной ночи в клубе очередная киска лежала подо мной на шелковых простынях моего сексодрома, обнимая меня двухметровой длины ногами и шептала:

– Стасик, малыш, еще! Еще!

Так на хрена козе баян, а мне жена? Если бы не заскоки моего отца, вертел бы я эту свадьбу на брелке от моего же "Бугатти". С папашей моим беда. Новшеств он никогда не принимал и не понимал. Несмотря на молодой возраст, всего пятьдесят пять, в его голове время остановилось где-то между двумя империями: российской до революции тысяча девятьсот семнадцатого года и советской после того же семнадцатого года. Советскую власть, которая ему все дала, а ныне ухнула в задницу истории, папаша обожал. И вспоминал каждый день голодное, но звонкое детство в пионерлагерях, и последующую юность в военном училище. Пионерская зорька в его заднице так и не отыграла, поэтому активно выстраивая бизнес-империю, он ни на миг не забывал о суровой голоштанной выучке. И нас, его семью, держал в черном теле по советско-военному образцу.

Мужик, по мнению отца, должен начинать с малого. Выстроить самостоятельно свой бизнес и обязательно жениться на хорошей девочке, похожей на мою мать. Не внешне, конечно, а по натуре. Чтобы варенье варила и грибочки солила. Закусь для папаши, так сказать. Свою, домашнюю, без химии всякой. И вышивала крестиком. Не жена, а жона! С такими у меня как раз-таки и была проблема. Где я их найду? В ночных клубах такие не водятся!

Утомившись от отцовского выноса мозга, я пару раз приводил на семейный обед Снежану, Анжелу и Виталину. Чтобы тупо отмазаться. На, гляди, батя, как я активно ищу жону. Папаша на них как глянул, так с лица сбледнул и матери сквозь зубы прошипел:

– Ну, принимай гостью, мать, а я пока с сыном переговорю в кабинете.

И пока мать щебетала, угощая очередную мою телку, я, стоя в отцовском кабинете, сначала выслушивал крепкий отцовский мат. А потом занюхивал батину фигу, сложенную из узловатых пальцев, поросших редкими светлыми волосками:

– На тебе, а не бизнес! Понял, клоун? Шалашовок мне в дом таскаешь? Над отцом издеваешься? Еще раз такую прошмандовку притащищь, я тебя вые**у, высушу, а потом еще раз вые**у! Она же типичная пиндосовская шлюха! Хоть в их полосатый заднеприводный флаг заворачивай!