Евгения Халь – Постель не повод для знакомства (страница 9)

Лифт, наконец, останавливается. Слава матери-вселенной! Захлопываю ежедневник и вылетаю в коридор. Дверь президентского люкса открыта. В дверном проеме стоит Зина и командует:

— Анисимова, под мебелью пройдись, под мебелью. Еще раз. И еще двадцать раз!

— Полностью согласен! — доносится из номера голос Артема. — Анисимова, нужно наклониться как можно ниже и заглянуть под мебель.

Захожу в номер, а там — картинка маслом. Три горничные убирают номер. Артем сидит в кресле, закинув ноги на журнальный столик, и дает им ценные указания.

— А теперь, ээээ…

— Люба, — подсказывает девушка, которую он пожирает взглядом.

— Да, Любочка, поднимите руки и хорошенько пропылесосьте шторы.

Девушка, озорно сверкая глазами, медленно поворачивается к нему спиной, выпячивает круглую попку, поднимает руки со шлангом от пылесоса. Платье на ее стройной фигурке натягивается, белый фартучек плотно обхватывает талию, превращая фигуру в песочные часы.

— Вот просто прекрасно! — хвалит девушку Артем и при этом наклоняет голову то вправо, то влево, любуясь прелестям горничной.

— А ты, милая, пропылесось под диваном. Нет, не так. Нужно стать на коленки, — деловитым тоном распоряжается он, обращаясь ко второй горничной.

— Я — Наташа, — хихикает она, становится на колени, засовывает под диван шланг пылесоса и активно чистит там, отклячив попу.

— Наташенька, ты просто богиня! — счастливо вздыхает Артем. — Если бы диван умел разговаривать, он бы на тебе женился.

— Можно этого клоуна куда-то забрать? — шепчет мне на ухо Зина. — Девки уже из трусов выпадают от счастья. Как мне рабочую дисциплину держать?

— Подожди, сейчас что-то придумаю, — успокаиваю ее я.

Укоризненно смотрю на Артема.

— Что? — пожимает плечами он. — Я управляю. То есть, делаю свою работу.

— У вас, Артем Александрович, какие-то интересные методы управления, — упрекаю его я.

— Зовите меня Артемом, Вика. Вы правы. Думаю, что мне не хватает навыков. Нужно чтобы вы меня подтянули. Давайте после работы обсудим это в хорошем ресторане.

Молча поворачиваюсь и пальцем провожу по столу, проверяя пыль. Заглядываю под диван. Зина права. Идеально! Нигде ни пылинки.

— Идите, девочки, — киваю, отпуская горничных.

— А самое главное мы и не проверили, — Артем бросается на кровать, раскидывая руки.

— Наверное, у нашего папы в мозгу уже начались необратимые возрастные изменения, — зло бросает Марк, глядя на брата. — И как ему в голову пришло, что ты можешь управлять отелем?

Артем немедленно огрызается, приподнявшись на локтях:

— Первое, что я сделаю, когда станут управляющим — это уволю тебя.

Его медовые глаза темнеют от гнева. От былого благодушия не остается и следа.

— Не станешь, — едко усмехается Марк. — Ты можешь управлять только дешевыми певичками в ночных клубах. У тебя к этому генетическая предрасположенность.

Артем бледнеет.

— Я понял твой мерзкий намек, — выдыхает он и вдруг одним прыжком взлетает с постели и бросается на Марка.

Двумя руками он толкает брата в грудь. Марк отлетает, врезается спиной в стену. Артем, сжав кулак, пытается ударить его лицу, но Марк, ловко увернувшись, подныривает под его руку, оказывается за спиной и хлопает по плечу, усмехаясь:

— Я здесь, лошарик!

Взревев, Артем оборачивается, и натыкается на кулак брата, который впечатывает ему удар в нос. Артем заливается кровью, и, зажав одной рукой нос, второй пытается отомстить обидчику. И тут, я наконец, выхожу из ступора, и бросаюсь между ними.

— Совсем свихнулись? — с громким воплем я вклиниваюсь между ними.

Оказываюсь спиной к Марку, двумя руками упираюсь в грудь Артема и толкаю его.

— Все! Хватит! Брейк!

И в этот момент получаю такой удар по попе, что из моего горла непроизвольно вырывается громкий визг. Мягкое место горит огнем. Резко разворачиваюсь к Марку.

— Извини, пожалуйста! Это случайно тебе прилетело! Я хотел его ударить! Вика, прости меня! — смущенно бормочет Марк.

Со всего размаха впечатываю ему в физиономию пощечину. Да такую, что он, не удержавшись на ногах, валится спиной на кровать.

— Вот теперь прощаю! — злорадно произношу я, сдувая со лба выбившуюся из прически прядь.

Поворачиваюсь к Артему и кричу:

— Ты тоже хочешь добавки? Нет? Тогда молчи и не рыпайся! Я не позволю вам разнести мой отель!

— Это мы еще посмотрим, чей он, — от бешенства Марк с трудом разлепляет губы, ощупывая челюсть, которую сводит не то от злости, не то от моей пощечины, в которую я вложила все нервы сегодняшнего утра.

Бормоча что-то, Марк вскакивает на ноги и вылетает из номера. Артем, запрокинув голову, зажимает нос салфеткой, пытаясь остановить кровь.

— Тебе нужно лечь, давай помогу, — довожу его до кровати, собираю горку из подушек и помогаю устроиться поудобнее.

В холодильнике должен быть лед. Бегу в ванную комнату. Хватаю полотенце, заворачиваю в него горсть льда и прикладываю к носу Артема. Он молчит, закрыв глаза. Странно видеть его таким серьезным. Да уж, видно они с Марком друг друга на дух не выносят, если Артем так взорвался на пустом месте. Как сухой порох вспыхнул, шашки наголо, и пошел кромсать вражескую сволочь. Тоже характер не сахар, конечно. Из серии: "Еду-еду, не грущу, но наеду — не спущу".

— Артем, — мягко начинаю я. — Если вы будете драться с братом по любой мелочи, то мы так не сработаемся.

— Давай на ты, а? — он на минуту отнимает полотенце со льдом от носа.

— Хорошо, давай. Но ты пойми, что главное качество управляющего — терпение. Потому что гости иногда такое выкидывают, что просто ужас. А все равно нужно улыбаться и говорить, что все хорошо. Потому что отель называется "Император". И его рекламный слоган: " У нас каждый гость — царская особа".

— Боже, какой бред! — морщится Артем.

— Согласна. Но твой папа одобрил. Так вот, возвращаясь к терпению, ты должен себя сдерживать. Марк ничего такого не сказал, а ты на него с кулаками. Ну клуб, ну певички. Ну и что? Это можно даже расценивать, как комплимент.

— Да ты не понимаешь! — он бросает полотенце со льдом на кровать и садится. — Этот чистоплюй не меня обидел, а мою маму. Она — певица. В 90-е годы была очень известной. Отец с ней познакомился в ночном клубе. И через месяц ушел к ней от матери Марка, потому что она такая же зануда, как и мой братец. Если не хуже. Мою маму Ириша Сатыкова. Знаешь такую?

У меня аж челюсть отвалилась от удивления. Вечная пионерка-пенсионерка. Я много раз ее видела по телеку. Особенно часто ее клипы крутят в рубрике "Ностальгия" на разных музыкальных каналах. А еще Ириша Сатыкова каждый год выступает в дискотеке 90-х на Новый Год. Яркая блондинка, миниатюрная, заводная. Всегда в коротких юбках и сапожках. Никак не выйдет из образа группы "Тираж".

Ах, вот в чем дело! Значит, Марк брату на любимую мозоль наступил. Теперь понятно. А еще понятно, откуда у Артема эти огромные, распахнутые медовые глаза. У его мамы такие же. Хорошо, что сынок внешностью в папу не пошел. У нашего Сан Саныча глазки маленькие, буравчики такие цеплючие. И так глубоко посажены, что их с овчарками искать нужно.

— Мне и в голову не пришло, что это очень личное. Но все равно нужно сдерживаться. Особенно, если учесть, что Марк тебя специально спровоцировал. А ты не поддавайся, Артем! Иначе проиграешь.

— Ты такая хорошая! Спасибо тебе! — он осторожно берет мою руку и целует пальцы. Серьезно, без обычного ерничанья. У него мягкие и горячие губы. И поцелуи такие нежные! Поэтому я не отдергиваю руку.

— Вика, я хочу тебе подарить половину неба, — проникновенно шепчет Артем. — Выбирай: правую или левую?

Минутка лирики закончилась. Шалопай вернулся. Но какой красивый шалопай! Высокий блондин. Глаза лукавые, а руки сильные и нежные. Даже страшно представить, сколько наивных мушек застряло в янтарном меду этих глаз! Спортивный, подтянутый, накачанный, в чем я успела убедиться, когда прилегла на его грудь. Но в меру, без бугристых мышц и вздувшихся вен. Правда, бабник жуткий. Но кто без греха?

— У тебя кто-то есть? — вкрадчиво спрашивает Артем, продолжая целовать мои пальцы.

— Так, — все же освобождаю свою руку, и, чтобы пресечь поползновения, завожу ее за спину. — Давай расставим все точки над "Ё". Меня интересует только карьера и больше ничего. Я не ищу мужчину.

— А если мужчина ищет тебя? — томно спрашивает он, комично поигрывая обеими бровями. — Лети в мой сад, халубка!

Не выдержав, смеюсь, но твердо отвечаю:

— Пусть ищет в другом месте. Уйдите, мущина, в сад!

— Понял. Раз ты такая недотрога, то это даже интереснее. Именно такую я давно ищу. Надоели мне легкодоступные. Скучно с ними. Мы, мужики, по натуре своей охотники. И вот только соберешься поохотиться, а олень уже сам в кровать прыгает.

— Бедняжка, — сочувственно цокаю языком. — Как же ты устал от славы и аплодисментов! И от охотничьих трофеев!

— А вот и устал, — горячо возражает он. — Это не смешно, поверь. Это грустно. Предлагаю погрустить вместе вечером при луне. Ты, я и небо. Я тебе уже подарил половину неба. Так что оно твое на законных основаниях. Ты не подумай: я не жмот. И целое бы подарил. Просто нужно же и на нашу свадьбу что-то оставить.

Невозможный человек! Тяжело вздыхаю и встаю с кровати.