Евгения Халь – Постель не повод для знакомства (страница 48)

— Да решайся же! — вопит он, потирая затылок. — Я уже голову разбил и в последний раз тебя замуж приглашаю!

— Вот только не нужно на меня давить! — возмущаюсь я. — Тоже мне принц моей мечты. Кто там снаружи?

— Истеричка! Тебе всё вечно не так. Это специально приглашенное для торжественности момента трио скрипачей-виртуозов.

— Может быть, потому что ты, Марк, всегда всё делаешь неправильно? Поэтому мне всё не так?

— А может, просто потому, что ты, Вика, упрямая дурочка?

— Ненавижу тебя, маньяк подкроватный!

— Взаимно! — Марк впивается поцелуем в мои губы. — Протяни руку, я кольцо тебе одену.

— Не указывай мне, что делать! — пытаюсь сжать губы, но ничего не выходит.

— Я просто попросил! — рычит он, продолжая меня целовать.

— Нет, ты отдал приказ!

— Ты уже успокоишься, Вика?

— Вот когда захочу, тогда и успокоюсь, Марк! — пихаю его, пытаясь выбраться.

— Психованная! Драка под марш Мендельсона — это вполне в твоем духе!

— Сноб! Отпусти меня! Иначе я совершу убийство под марш Мендельсона!

— Так, всё! Терпение лопнуло! — решительно говорит мое тело. — Перехожу к решительным действиям.

Моя рука поднимается сама собой, без моего желания, и вытягивает палец, давая возможность Марку одеть кольцо.

— Эй, подожди, сволочь предательская! — мысленно воплю я. — Ты моё тело! Ты не можешь распоряжаться моей жизнью! Это я тебя контролирую!

— Ага, сейчас! — ехидно отвечает мозг. — Это мы тебя контролируем. И ты нас достала! Чтоб я еще раз связался с такой упрямой ослицей, как ты! Да ни за что! Попрошу в следующей жизни меня вставить в кабачок! У него и то ума больше!

— В кабачок — это хорошо, — одобряет тело. — Только лучше в такой, как у нашего фермера. Веселее будет.

— Нет. Я про другой кабачок, — поясняет мозг. — У того кабачка, что у фермера, внутри мозга нет.

— Да ладно, — смеется тело. — У всех мужиков мозг именно в овощехранилище и расположен. Так что тебе там самое место. А сейчас держи Вику! Навалимся вместе и отдадим замуж за мичуринца. А то она нам опять приведет карликовый овощ с таким же карликовым мозгом, как у Артемки.

— Согласен! Держу! Давай! — соглашается мозг.

Мои губы сами разлепляются и лепечут:

— Я согласна, Марк!

— Аллилуйя! Спасибо, любимая! — он целует мои руки.

Мысленно я уже вцепилась Марку в волосы, как летучая мыша, но тело не дает. Оно силой заставляет меня погладить жениха по волосам. А мозг, нагло завладев ртом, вдруг выдает:

— Марк, я, кажется, тебя люблю!

Нет! Это же не я! Ну нельзя же так! Нужно всё обдумать. Медленно, не спеша принять решение. И совсем необязательно признаваться, что я его люблю. А то обнаглеет. Мужики всегда в таких случаях наглеют. Мол, всё, моя, деваться ей некуда, можно и расслабиться.

— А я тебя точно люблю, Вика. Очень! — Марк зарывается лицом в мои волосы.

Скрипки снова играют марш Мендельсона. И аккомпанементом к нему раздается рев Кинг Конгыча:

— Ну хватит там уже лизаться! Вылезайте! Народ ждет. Жрать охота!

Мы выбираемся из-под кровати. Номер заполнен людьми. Но места всем, конечно, не хватает. Часть толпы теснится в коридоре.

— Поздравляю, моя дорогая! — ко мне бросается Зина и крепко обнимает.

— Да подожди ты теребонькаться, — шеф хватает ее за плечо и оттаскивает от меня. — Сначала же церемония. Вон ЗАГС уже взопрел! — он показывает на женщину-регистратора из ЗАГСа, которая, отдуваясь, обмахивается кожаной папкой.

— И водка стынет! — возмущенно поддерживает шефа Леня. — Бояре, таки давайте уже сделаем лехайм среди здесь! Возьмем ее, водочку-мамочку, и опрокидончиком, чтобы молодым легко и богато жилось! Аминь на вашу хату!

— А вы, — обращается Кинг Конгыч к скрипачам, — давайте врубайте уже ваш фарш Мендельсона.

— Марш Мендельсона, марш! — смеясь, поправляет его Зина.

— Да тут такой замес крутой, что только фаршем и назовешь, — отмахивается шеф. — Нет, ну мой-то Марк красавец! — радуется он. — Весь в меня! Нахрапом взял! Я в былые годы тоже вот так: пришел, увидел, отжал.

— Кого это ты нахрапом брал, интересно? — Зина упирает руки в мощные бедра.

— Тебя, конечно, — пожимает плечами шеф. — Я еще после первой вилки твоей "Мимозы" решил, что женюсь. А ты и не знала.

— Уважаемые, это все, конечно, очень занимательно. Но не могли вы предаваться воспоминаниям в свободное от брачной церемонии время? У нас тут уже вечер в хату, — Леня выразительно стучит по часам. — Цигель бай лю-лю Михаил Светлов.

Тетенька из ЗАГСа натягивает на лицо профессионально-дебильную улыбку, открывает кожаную красную папку и радостно начинает зачитывать:

— Дорогие молодожёны!

— Давайте перейдем прямо к финалу церемонии, — говорит Марк. — А то у нас такая непредсказуемая невеста, что лучше не рисковать. Где подписать нужно?

— А чего ты перебиваешь? — возмущаюсь я. — Может, я хочу послушать от начала и до конца?

— Дома послушаешь. Я тебе запись папы и Зины поставлю. Там один и тот же текст, — отмахивается Марк

— Милая, драгоценная наша, давайте объявите нас мужем и женой, а? — Марк молитвенно складывает руки.

— Объявляю вас мужем и женой! Можете обменяться кольцами, — торжественно произносит женщина, закрывая папку.

— Ну слава тебе, господи! — Кинг Конгыч закатывает глаза. — Теперь можно и отпраздновать! Дорогие гости, разворачиваем корму и плывем обратно в ресторан! Шевелим поршнями, не задерживаемся в заднем проходе! — он спешит к выходу и размахивает руками, приглашая всех покинуть номер.

Все выходят и мы с Марком остаемся одни. Я пытаюсь пойти за всеми.

— Куда это? — останавливает меня Марк. — Сначала супружеский долг.

— Марк, неудобно же. Люди кругом.

— Ничего не знаю! Насильник вошел во вкус! Ну, жана, отдайся лучше сама! А не то возьму силой. Имею полное право!

— Да ну тебя в баню!

— Предупреждаю: в гневе я страшен! Особенно после длительного воздержания. Мы ведь ни разу не были вместе!

— Так мы едва знакомы.

— Так давай сейчас и познакомимся.

— А знаешь что, Марк? Постель не повод для знакомства!

— Я тебе сейчас покажу не повод! — вопит тело. — А ну отойди! Вот он, мой родной! Мой овощ! Мой маяк! Черт! Да к дьяволу ваши метафоры! Вика, закрой глаза! Мозг, выйди вон! Меня и семеро не удержат!

Марк что-то мне говорит, но вопли тела, которое дорвалось до предмета многодневного вожделения, заглушают его голос. Я плохо разбираюсь в мужчинах. У меня их было всего несколько. Но голос Марка, его руки, его дрожь рождают внутри меня горячую волну. Он спешит. Он нетерпелив. Он не может ждать. Мое тело тоже. Но я останавливаю их обоих.

Марк целует меня в шею, захватывает мои руки, заводя наверх, и я вцепляюсь пальцами в его запястья, сглаживая резкость, укрощая шторм, что бушует внутри нас. Где-то посередине теряется стыд от того, что Марк внезапно видит мою наготу. Точно помню, что мне всегда было стыдно в такие минуты. Но сейчас почему-то нет. Сейчас есть только мое желание, его горячее крепкое тело и распахнутые синие глаза. Этот эгоист и сноб, который невыносим в обычной жизни, в интимную минуту ловит каждый мой вздох. Напряженно следит за каждым моим движением. А я откровенно любуюсь его обнаженным телом. Таким мущинским, крепким, сухопарым, с накачанной попой и широкой спиной, в которую так и хочется вцепиться ногтями.

— Тебе хорошо, любимая? — в синих глазах застывает мучительный вопрос.

Ему очень нужно, чтобы это было именно так. Потрясающе! В первый раз вижу мужчину, для которого удовольствие женщины важнее, чем его собственное.

— Очень, — шепчу я. — Продолжай, но помедленнее! Не хочу, чтобы это закачивалось.

Ужас! Совсем я стыд потеряла! Никогда такого мужчине не говорила. С Марком всё по-другому. Всё не так, как со всеми.