Евгения Халь – Постель не повод для знакомства (страница 43)
Иришка вздыхает, закатывает глаза, всем своим видом показывая, как она устала от закидонов бывшего, и обращается к Порохову:
— Пуся, изложи моему бывшему план спасения утопающих в минеральных водах Кисловодска.
— Все очень просто, — улыбается Порохов. — Мы вашей Аэлите дадим то, что она хочет больше всего. В обмен на то, что нужно нам. А именно: она нам продаст те решающие четыре процента, которые наделали столько проблем. А также оставшиеся сорок восемь. Контрольные четыре процента будут у вас. Сорок восемь у меня. Давно приглядывался к вашему отелю на предмет вложений. И вот появился шанс.
— Я бы вам сказал, Андрей, эээ… не знаю, как вас по батюшке, — шеф вопросительно поднимает брови.
— Давайте без отчества, просто Андрей. Не люблю церемоний, — морщится Порохов.
— Тогда и я для вас просто Саша. Или Саныч. Как вам удобнее, — криво улыбается шеф, изображая радушие. — Так вот, я знаю, что Аэлите сейчас нужно больше всего, но стесняюсь озвучить при девочках. Она не продаст. Так как много лет ждала удобного момента, чтобы приложить меня фэйсом об тэйбл. И теперь вот изгаляется, как хочет.
— Нам — нет, не продаст, — хитро прищуривается Порохов. — Но Артем нас ввел в курс дела и сказал, что Аэлита больше всего на свете хочет привезти сюда Диву Алессандро. А я его большой друг. Он мне должен. Очень много должен! Я его попрошу, чтобы он выкупил у Аэлиты сначала четыре процента в обмен на то, что он впервые выступит в России. А потом и оставшиеся сорок восемь.
— Чейта я не вкуриваю, — шеф озадаченно чешет затылок. — Откуда вы его знаете?
— Оттуда, что у меня в Европе казино, — поясняет Порохов. — А Дива Алессандро игрок, каких мало. Все свои астрономические гонорары он просаживает за рулеткой. Я ему два раза прощал крупные долги, уважая его талант. А ваша Аэлита его несколько раз сопровождала. В казино рядышком сидела. Смотрела на него кошачьим взглядом. Дива мне потом с досадой рассказывал, что она за ним по всей Европе гонялась и все уговаривала его в России выступить. А он ни в какую!
— Аля его сопровождала в Европе? — удивляется Кинг Конгыч. — Да ладно! На хрена ей такие сложности? Ну не выступил, и не выступил.
— Боже, Санек, ты пенек! — вздыхает Иришка. — Да влюблена она в него тупо и по-бабски!
— Чё? — вскидывается Кинг Конгыч. — Он же этот… транс-пипидастр!
— Да нормальный он, — улыбается Порохов. — Такой, как мы с вами. Кастрированный трансгендер — это его сценический образ. Он сделал пару очень дорогих операций на горле и обеспечил себе волшебный голос. Мы же не в средние века живем. Сегодня ничего внизу отрезать не нужно, чтобы пищать, как девочка. Но про операции распространяться никак нельзя! Это ломает сценическую легенду. Сегодня в опере, балете и в моде хрен пробьешься, если ты нормальный мужик с нормальной ориентацией. Вот они все и изображают из себя фриков с разной степенью изобретальности.
— Вот именно, — кивает Иришка. — Стилиста по волосам Зверюгова знаешь? Он тоже всё томными губками шлепает. А я с ним дружу. Нормальный мужик. Дома ходит в растянутых трениках и воблу бьет башкой об стол под пиво. А как из дома выйдет, так губки бантиком и попу веером. Если бы он не был фриком, кто бы его заметил? Вот и Аля твоя прекрасно знает, что этот Дива Алессандро простой и обычный мужик. Кстати, когда морда у него не намазанная, очень даже симпатичный. Я его живьём видела.
— Я другого не понимаю, — шеф скребет затылок с таким звуком, что Порохов с непривычки вздрагивает. — Чего это ты, Ира, мне вдруг принялась помогать? И что ты за эту помощь хочешь?
— Я не тебе помогаю, а своему сыну, — Иришка вытягивает руку и любуется розовым маникюром с серебряными блестками. — Хочу, чтобы у него был отель. Нормальный отель, Саша. Поэтому четыре процента тебе. Чтобы у тебя было право голоса. Остальные сорок восемь — моему другу. Даже если мы с тобой поругаемся, то он будет заниматься бизнесом. Правда, Пусик?
— Уж будьте уверены, — горячо заверяет Сан Саныча Порохов. — Для меня прежде всего важны дела и бабки. А потом все остальное. Таких, как вы, Саныч, я уважаю. Сам начинал с автомойки в 90-е. Мы с вами одного поколения и одной масти. Так что договоримся. И кто бы с кем не поругался, бизнес останется без изменений.
Иришка подходит к шефу, присаживается на краешек стола и гладит Саныча по лицу, мурлыкая:
— И потом ты же знаешь, как твоя эта театральная стерва меня ненавидит. Хочу посмотреть на ее рожу, когда она увидит, что я ее обошла. Никаких денег и ресурсов не жалко!
Две недели перед юбилеем пролетели незаметно. Весь отель стоял на ушах. В день юбилея отеля трясло всех. Даже горничные, которых обычно интересуют только чаевые от гостей, все сделали прически, нарядились в туфли на каблуках и выглядели, как актрисы в эротических фильмах. Каждая мысленно уже вышла замуж за одного из сильных мира сего, которые должны были собраться в этой гостинице. В семь утра приехали люди Порохова украшать зал ресторана.
Аэлита прибыла в восемь. Как раз в тот момент, когда в ресторане расширяли сцену и над ней вешали огромную золотую эмблему отеля. А рядом суетился личный помощник Аэлиты и ругался с рабочими.
Я как раз стояла возле сцены, и вся вибрировала от напряжения. По сторонам оглядывалась. Ждала прибытия их величества Снежной Королевы.
И вот Аэлита заходит и замирает на пороге. В ужасе выкатывает глаза и гневно спрашивает:
— В чем дело? Сегодня языческий праздник варваров?
— Аэлита Бориславовна, — нервно икая, торопливо бормочет ее помощник, — я сделал всё, что мог! Но меня никто не слушает! И поэтому я снимаю с себя всю ответственность за этот кошмар. Здесь явно что-то происходит. А что я не понимаю!
В этот момент в ресторан заходит Марк и становится рядом с матерью, сложив руки на груди. Она выжидательно смотрит на него, молча требуя объяснений.
— Нечего на меня так смотреть, мама, — пожимает плечами Марк. — Я не в курсе.
В этот момент в зал врывается Гаспар и истерически вопит:
— Мою кухню оккупировали захватчики! Они установлял электрический мангал! В моей кухня! И теперь они таскать ящики с маринованный теленок и баранёнок. И бутыли с кетчуп. С кетчуп! С этот мерзкий адский соус! Рядом с мой французский соус, который четвертый час потеет на плита! Я не могу так работать! Я уходить сейчас же! Потому что на кухне Гаспара никогда не будет мангала! — он срывает передник и бросает его в лицо Аэлите.
Она едва успевает поймать передник и нервно комкает его, краснея от злости. Ее глаза ощупывают зал, ища жертву. Медленно делаю шаг в сторону. Очень хочется стать на четвереньки и заползти под стол. Но нельзя! Нужно держать лицо. Поэтому осторожненько начинаю отступать с поля боя, чтобы незаметно покинуть ресторан через кухню. Но взгляд Аэлиты, как боевой лазер, нащупывает меня и берет под прицел:
— Виктория Алексеевна, соблаговолите пояснить, что здесь происходит! — ледяным тоном отчеканивает Аэлита.
— Я не знаю, — из моего горла вырывается беспомощный писк.
Прокашливаюсь, чтобы выглядеть солиднее. Но не помогает. Голос не возвращается.
— Правда, не знаю, Аэлита Бориславовна. Честное слово!
— А я тебе объясню, Аля, — томно произносит Иришка, заходя в зал.
Глава 17. Горькая победа
Иришка оглядывает ресторан, потом Аэлиту и улыбается:
— Целоваться не будем. Привет, Марк!
Марк вежливо кланяется ей. Аэлита хищно раздувает ноздри, прожигает Иришку яростным взглядом и цедит сквозь зубы:
— О, белокурая Жози пожаловала! А ты при чем к этому параду безвкусицы? Что вообще ты делаешь в моем отеле? В дешевых кабаках поломались микрофоны и поэтому ты явилась сюда? Или закончились дискотеки 90-х? А ты ведь только на них выступаешь!
— Ну почему же? — пожимает плечами Иришка. — Еще я занимаюсь благотворительностью. Выступаю в клубах знакомств "Последний шанс" для бывших первых жен. Это называется "Дискотека 80-х имени Юрия Антонова". Ты ведь старше меня на десять лет, правда?
— На восемь, — шипит Аэлита.
— Но выглядишь, как моя мама, — любезно замечает Иришка. — Она тоже любит слушать Юрия Антонова. Вы бы с ней подружились, — она кончиками пальцев берет себя за подол юбочки и кружится по залу, демонстрируя точеную фигурку и напевая при этом знаменитый хит 80-х:
— Если бы я была твоей матерью, я бы тебя задушила еще в колыбели, — прищуривается Аэлита. — Остановитесь немедленно! — кричит она на рабочих сцены и бежит к ним, громко стуча каблуками по мраморному полу.
— Фу, Аля, ну что за манера у тебя сваи вбивать? — морщится Иришка. — Давай научу порхать на каблуках. А то жалко портить полы в отеле. Ты же их снесешь!
— Лучше давай я тебе мозг куплю, — огрызается Аэлита и набрасывается на рабочих: — Что это за кошмар на стенах? — она брезгливо тыкает пальцем в ало-золотые вензеля, растыканные по углам ресторана.
— Мы люди маленькие, — бурчит бригадир. — Нам сказали вензеля лепить, мы и украшаем. Это распоряжение владельца отеля.
— Владелец отеля — это я! — визжит Аэлита.
— Правда? — насмешливо поднимает бровь Иришка.
— Нет, она врет, — в ресторан заходит Кинг Конгыч. — Аля, дай я тебе расскажу новости. Интересные такие! У тебя всего сорок восемь процентов отеля. А у меня пятьдесят два. И всё будет так, как я хочу.