Евгения Халь – Постель не повод для знакомства (страница 12)

Бежит ко мне, волоча свой край покрывала. Я мчусь ему навстречу, складывая покрывало мешком со своей стороны. И в этот момент Марк наступает на край шелковой ткани и цепляется за нее застежкой изящных туфель: боковым хлястиком с серебряной пряжкой.

— Да чтоб тебя! — взвывает он громким шёпотом.

— У вас даже туфли выёжистые! — возмущаюсь я. — Не могли что-нибудь попроще на шнурках надеть?

— Очень вас прошу, Виктория Алексеевна, сделайте одолжение: заткнитесь, пожалуйста! — двумя руками он дергает ткань вверх, пытаясь отцепить ее от туфель.

Я дергаю со своей стороны. Но Марк, пытаясь освободиться от покрывала, в приступе отчаяния мощным и резким рывком тянет непослушное покрывало вверх. Потеряв равновесие от рывка, но продолжая при этом крепко держать свою часть шелковой ткани, я падаю на Марка. Огромное тяжелое покрывало на плотной подкладке схлопывается, накрывая нас. Мы валимся на ковер. Марк лежит на мне сверху, впечатывая мои лопатки в ковер. Он дергает ногой, стараясь сбросить туфель, который зацепился за шелк, и бьет меня в колено. От острой боли перед моими глазами взрывается радужный фейерверк.

— Угомоните свой костыль, дегенерат! — взвываю я. — Вы мне сейчас выбьете коленную чашечку!

— Мне же нужно ногу освободить! — рычит он.

— Вам нужно голову лечить! Напыщенный осел!

— Кто бы говорил? Моль в обмороке! Что вы без конца под меня падаете?

— Ах вы скотина наглая! Это я падаю под вас? Да это вы, как шкаф, на меня грохнулись! Освободите мою руку, я дам вам пощечину!

— Ага, сейчас! Я только шнурки поглажу!

Барахтаясь внутри шелкового кокона, мы пытаемся выбраться, а между нами оказывается краб. Его клешня угрожающе упирается между моих ног, создавая естественную, хоть и колючую преграду между Марком и мной.

— Ё! Ммать… твою… через… коромысло… как больно! — Марк, красный, как младший брат краба, сипит и дергается под покрывалом.

— Замрите, идиот! — шепчу я. — Иначе этот морской козел меня второй раз лишит девственности. Судя по его попыткам, это еще один ваш брат, который внезапно нашелся.

— Очень остроумно! Не могу я замереть, — нервно сучит ногами Марк. — Этот краб меня сейчас насильно обращает в иудаизм.

— Что вы ерунду порете? В каком смысле?

— Он мне пытается сделать обрезание нестерильной клешней, — жалобно скулит Марк, тыкаясь лицом в мое плечо.

— А мне, думаете, лучше? У меня с одной стороны острая клешня, с другой — ваш… овощ-переросток! У вас даже краб превращается в насильника!

— Наш овощ-переросток, — немедленно отзывается мое тело. — И эта крабовая скотина пытается сейчас превратить наш овощ в салат. А мы этого не допустим! Нет шинковке выставочных экземпляров кабачкового урожая! Такую красоту нужно демонстрировать целиком! Убери клешню, королевский насильник!

— Нашли время, — злится мозг. — Мы сейчас теряем миллионы инвестора. А ты про ерунду, тупая тушка!

— Дурак ты извилистый! — огрызается тело. — Богатых мужиков на свете много, а мичуринцев мало! Не дам пустить самое дорогое на консерву! Мы за натуральный продукт!

— Что здесь происходит? — раздается тихий властный голос.

И я чувствую, как температура в комнате падает градусов на двадцать и в воздухе медленно образовывается морозное облачко. Мы с Марком синхронно поворачиваем головы. В дверях стоит Эйтан. Рядом с ним торжествующе ухмыляется Виктор. За ними — шеф с квадратными глазами и Артем, явно потерявший дар речи.

— Виктор, возьмите наши вещи, пожалуйста. Мы уезжаем, — ледяным тоном провозглашает инвестор, с ненавистью глядя почему-то на меня.

Ах да, конечно! Он же женоненавистник! Поэтому Марк здесь как бы ни при чем, а виновата во всем я.

— Зачем уезжаем? Куда уезжаем? — вместо обычного рыка из горла Сан Саныча вырывается писк.

Он прокашливается, нервно моргает и перегораживает инвестору выход.

— Тут же нужно разобраться! — обычный бас возвращается к шефу в компании с нервной одышкой.

— В чем разбираться? — Эйтан презрительно щурится. — Я не стану вкладывать деньги в бизнес, где узаконен блуд. Никогда не видел подобной наглости и мерзости! Чтобы персонал занимался сексом прямо на рабочем месте посреди белого дня.

— А у некоторых такая фишка: их возбуждает, когда вот-вот могут поймать. Обычно это бывает, когда нормально не получается, вот и ищут адреналин, — вмешивается в разговор Артем, но тут же умолкает под яростным взглядом Кинг Конгыча, лицо которого превращается в надпись на трансформаторной будке: "Не влезай! Убью!"

— А меня это почему-то не удивляет, — ядовито изрекает Виктор. — Я привык к тому, что Виктория Алексеевна — это вечный источник хаоса. Жаль, что я раньше не знал, что она здесь работает. Мы бы с вами, Эйтан, кучу времени и сил сэкономили бы. Потому что она — наглядный пример непрофессионализма, инфантильности, беспомощности и полного непонимания того простого факта, что ей нельзя занимать ответственные должности, требующие принятия важных решений.

Вот дрянь! Тут же пнул меня, лежачую, ногой в кованом сапоге. А еще удивлялся, почему я не хотела за него замуж выходить. Все наши с ним отношения были сплошным унижением меня и восхвалением его неисчислимых достоинств. Всё, что мне дозволялось — это молча восхищаться им и каждую минуту благодарить судьбу за то, что он есть у меня. Поэтому после нашего расставания, вернее, после моего побега, я и решила, что больше никогда не буду зависеть ни от одного мужчины.

И вдруг Марк поворачивает голову и произносит ледяным тоном:

— Не смейте оскорблять мою невесту, Эйтан!

Мы с крабом аж подпрыгиваем одновременно, лежа под Марком. А он закусывает губу, бросая на меня испепеляющий взгляд, потому что краб явно дает волю клешням и проникает еще глубже в основное овощехранилище.

— Что? — приподнимает бровь Виктор. — Невеста? Это вы о ком?

— Это я о Вике, — поясняет Марк и добавляет: — Я прошу прощения за этот конфуз! Мы с Викой просто вчера подали заявление в ЗАГС. А времени отпраздновать не было. Вот и накрыло… покрывалом. Это, конечно, не умаляет нашей вины, но одно могу сказать точно: блуда здесь нет и близко. Мы без пяти минут женаты.

Немая сцена. Лицо Эйтана смягчается. Физиономия Виктора вытягивается от удивления. Кинг Конгыч нервно и шумно глотает, выпучив глаза. Он хочет что-то сказать, но горло явно перехватывает спазм, и из его рта вырывается сдавленный заикающийся хрип:

— Это я ви… ви… ви… гхе-гхе! — он прокашливается и продолжает обычным басом: — Это я виноват, Эйтан! Они ж ко мне пришли еще… эээ … вчера. И говорят: "Папа, дай выходной. Хотим, говорят, плодиться и размножаться прямо как по Святому, значит, Писанию. Так хотим, что аж челюсти сводит". А я что? Я выходной не дал. Работать нужно. И говорю им: "Потом, дети мои, будете плодиться. Святое писание никуда не убежит". Я прав? — он наклоняется к Эйтану с высоты своего гигантского роста.

— Ну это да, логично, — соглашается инвестор. — Бизнес прежде всего. Но вообще-то нужно размножаться после свадьбы, а не до.

— Некоторые даже это делают вместо свадьбы, — едко замечает Виктор.

— И неоднократно, — немедленно поддерживает его Артем.

— Нет, нам с ними не по пути! — радостно потирает руки Сан Саныч. — У нас всё по понятиям. То есть, я имел ввиду: по уголовному кодексу. Гхм… в смысле: по закону божьему. Свадьба, кольца, цветочки-веночки — это все мелочи. А ЗАГС — это уже официально женаты. Всё! Повязали пацана! Даже если только подали заявление. Назад дороги нет! Но пасаран — как говорится. Руссо туристо облико морале! А бедным детям и размножаться-то особо некогда. Поэтому всё на бегу, на лету. Вот и накрыло. Природа-мать догнала. Сами понимаете. Мы все в этом возрасте когда-то были. Кстати, разрешите вас на свадьбу пригласить.

— С радостью, — улыбается инвестор. — Назначьте дату и я приду. А пока давайте не будем смущать почти молодоженов.

— Конечно! — у шефа от усердия аж глаза на лоб выезжают. — Вы правы. Мы тут стоим, а там люди лежат, можно сказать, сэндвичем. Кошерно, правда, лежат, но всё равно неудобно как-то. Пойдемте, я вам дам другой люкс. Тоже президентский. У нас их два. На всякий пожарный. Если вдруг демократия учудит. Не дай бог, конечно, тьфу-тьфу-тьфу! Но мало ли! — шеф аккуратно, но настойчиво теснит Эйтана в коридор.

Оборачивается на пороге, делает страшные глаза и бьет себя кулаком по лбу, потом по крепкому заду, а потом снова по лбу, показывая нам с Марком, в каком именно месте находятся наши мозги.

Виктор замирает на пороге, презрительно глядя на меня, и шипит:

— Ты совсем скатилась. Я, конечно, знал, что без меня тебя понесет, но не думал, что настолько. Хотя вполне понятно, почему. Возраст, часы тикают, кандидата достойнее меня тебе не найти. А понижать планку не хочется. Но не так же, Вика!

— Пошел вон отсюда! — шепотом кричу я.

— И побыстрее! — добавляет Марк.

Виктор хмыкает и уходит. Артем, наоборот, влетает в номер в таком бешенстве, что я даже немного пугаюсь. Потому что привыкла уже к тому, что этот красивый шалопай всегда на расслабоне и позитиве. А сейчас он просто вибрирует от гнева.

— Значит, мужчины тебе не интересуют, Вика, да? — шипит Артем. — Только карьера? Какой у тебя интересный подход к рабочему процессу!

— А тебе какая разница? — тут же взрывается Марк. — Выйди! Нам нужно встать.