Евгения Халь – Девочка (не) Джеймса Бонда (страница 6)

Потому что у него было такое лицо, как у взрослых, когда они объясняют малышне, что Дед Мороз приходит только к хорошим детям. Он явно не воспринял меня всерьез. И что за бредовая привычка судить о людях по рюкзакам?

Мы вышли на улицу. Такси ждало возле дома.

— Отвези ее прямо домой, никуда не заезжая, — наставлял Кит таксиста, отсчитывая купюры. — Если будет просить остановить, не слушай. И подожди, пока она в дом зайдет. Кстати, где ты живешь? — обратился он ко мне.

— Я сейчас не домой, а к родителям. В воскресенье у нас еженедельный семейный обед.

Я назвала адрес и вдруг ясно поняла, что больше не увижу Кита. И всё сегодня по-дурацки получилось. И время упущено. А если рискнуть? А если у него есть хоть капелька чувств ко мне? Или малейший интерес? Ведь не зря же он со мной возился всю ночь. Была-не была!

— А приходите к нам на обед сегодня, — выпалила я. — Адрес вы знаете. Я вам должна за те грибы, что вы приготовили. А то так нечестно: вы меня накормили, а я вас нет.

— Я прощаю тебе долг, — улыбнулся Кит.

— А можно мне тоже простить ипотеку? — вмешался в разговор таксист.

— А можно я тебе рога подпилю, чтобы ты не борзел? — Кит наклонился к машине и заглянул водителю в глаза.

— Не, не нужно. Они у меня не такие и длинные, — водитель завёл мотор. — Я как-то и попривык уже.

— Тогда донашивай, как есть, — великодушно разрешил Кит.

Немного подумал, подошел к моему окну, наклонился и шепотом спросил:

— Я не понял: ты живешь одна, что ли? Этот адрес, что я дал таксисту, это адрес родителей?

— Ну да, я с бабушкой живу в Москве. А родители в элитном поселке под Москвой. Но отчим требует, чтобы мы каждую неделю изображали счастливую семью. К нему приезжают друзья с работы. И он им демонстрирует семейные скрепы. А мне скучно до тошноты.

— А со мной весело? — недоверчиво спросил он.

— С вами — да, Никита Ильич. Поэтому я и подумала: не пригласить ли вас?

— Благодарю вас, Анна Владимировна. С удовольствием бы посетил ваше загородное родовое гнездо, но, к сожалению, очень стеснен во времени. А потому вынужден откланяться. Не обессудьте! Всего хорошего!

Стальной

Поспать он так и не успел. Наскоро принял душ, с сожалением посмотрел на кофеварку. На кофе времени не было. Он оделся, по привычке заправил постель. Она пахло ванилью и еще чем-то пушистым, розовым и очень девичьим. Стальной вспомнил, с каким серьезным лицом Аня объясняла ему, что ее рюкзак в виде сморщенного зеленого Чебурашки, которого она называла Малышом Йодой — это раритетная вещь. Стальной не выдержал и расхохотался. Он привык к женщинам, которые раритетом считали бриллианты. А эта малолетка носится с игрушкой. И слово какое: мандалорец! Рядом с приличными людьми и не произнесешь. Что интересно: девчушка явно не дура. Хорошо образована, язык подвешен. Но в маленькой попе играет пионерская зорька. Какое счастье, что он с ней не замутил, хотя бес в ребро его активно к этому подталкивал. Вот был бы номер, когда Стальной на праздники, вместо того, чтобы дарить украшения, дарил бы ей чебурашек с нее ростом, букетики цветов в виде сердец и прочую ерунду розового цвета.

— Ядрен батон, какой лютый пушной зверь песцовой породы! — пробурчал Стальной, отпирая дверь.

3 глава. Сюрприз от стервы

В конторе все уже собрались на совещание. Стальной чудом умудрился не опоздать. Он зашел в кабинет и окинул его быстрым взглядом. Полный комплект: военные, коллеги из трех зарубежных контор и невысокий полноватый мужчина с круглым лицом. Он выглядел добродушным дядькой, который регулярно ездит на рыбалку, ходит за грибами и солит огурцы со своего огорода. Такой Маринуй Иванович. И вполне мог бы это всё делать, если бы не был советником по особым поручениям президента Российской Федерации.

Все ждали только Стального — главного куратора операции. Нужно бы ещё оркестр у входа и цветы. Стальному категорически не нравилось такое количество вовлеченных структур. Но новый шеф конторы обожал совместные операции в духе времени: мы, мол, теперь друг другу не враги, потому что нужно объединяться против одного главного врага — мирового террора во всех его разновидностях.

— Доброе утро, Никита Ильич, — пропела Рухама, ехидно улыбаясь. — Надеюсь вы себя хорошо чувствуете?

— Вашими молитвами, Рухама, — улыбнулся Стальной и сразу же

приступил к делу.

Вывел на экран ноутбука фото главной кандидатки, отобранной из десятков других, и включил трансляцию на огромный монитор, занимающий всю стену.

— Вот она, — Стальной повернулся к монитору. — Наталья Свиридова. Мама — русская. Папа — арабский студент. Христианин из Ливана, светлый и голубоглазый. Мама типично славянской внешности из серии: "Не дошли монголо-татары". Поэтому девушка получилась беленькая, но с очень интересными чертами лица. Это и есть тот самый и единственный тип женщин, который любит Амин Аль-Ваффа. Все три его предыдущие любовницы были итальянками по паспорту, но смешанных кровей. Все три — христианки разных конфессий. Вот они, — Стальной вывел на монитор три фотографии юных блондинок.

Обратите внимание: у всех был примерно такой же тип лица, как у нашей кандидатки. При том, что они блондинки европейского и славянского происхождения, но есть в их чертах лица легкий средиземноморский намек. И ни к одной из них Аль-Ваффа не прикасался физически. Только смотрел. Но при этом ни одна из них не выжила.

— Почему? — спросил советник президента. — Что он с ними делает?

— По-разному, — уклончиво ответил Стальной. — В большинстве случаев он просто нанимает людей и смотрит, как девушки умирают после того, как сам Аль-Ваффа насмотрелся на их тела.

— Псих ненормальный! — не выдержал генерал Плетнев, который координировал операцию со стороны военных.

— Согласен, — кивнул Стальной. — И не только в этом смысле. Поэтому я с самого начала говорил, что его нужно просто ликвидировать старым дедовским способом.

— Тогда на его место придет кто-то другой, и, возможно, будет еще хуже, — возразил советник президента. — Его нужно дискредитировать. Сегодня, чтобы кого-то уничтожить, не нужно убивать. Нужно сделать его посмешищем, и тогда все двери перед ним закроются. Он ведь не открытый глава террора, как Бин-Ладен, а серый кардинал тайной политики. И без его авторитета он никто. Даже не ноль, а хуже. Потому что арабский мир не прощает потерю авторитета и чести. Для них это хуже смерти. Честь — вот из-за чего там начинаются все кровавые войны, которые длятся по несколько веков. А для Амина Аль-Ваффы честь — это всё. Даже его имя переводится как "честный", а фамилия как "преданный". Если сумеем его поймать в ловушку, то он вынужден будет на нас работать, боясь огласки. Тогда мы сможем ставить условия, а не наоборот.

— Насчет девушек… возможно, какая-то детская травма? Юношеская фантазия? — спросил генерал Плетнев.

— Не возможно, а точно, — кивнул Стальной. — Амин Аль-Ваффа родился в Бейруте. Там много христиан-маронитов, ливанских католиков, принадлежащих к восточно-католической церкви. Когда-то до военного переворота и войны 70-х годов, они были ливанской элитой. Отец Амина готовил его к управлению ведущим в Ливане политическим кланом. Его семья была самой влиятельной в Бейруте. И было понятно, что Амин, как старший сын, унаследует управление, финансовое обеспечение и всю логистику. Вместо этого в семнадцать лет Аль-Ваффа влюбился в девочку-христианку, дочь богатого бизнесмена-маронита, которая жила по соседству. Отец ее был ливанцем, а мать — русской из Питера. Девочка была похожа на мать, милая блондинка. Но ливанская кровь все же взяла свое. При том, что у нее был славянский тип лица, легкая средиземноморская изюминка придавала ей пикантности. Девочка тоже влюбилась в Амина. И они, изображая Ромео и Джульетту ближневосточного разлива, даже попытались сбежать в Европу. Но отец Аль-Ваффы узнал об их планах. Девочку убили. А Амина отец наказал. Так избил, что у него на лице навсегда остался шрам: рассечённая надвое бровь. После этого Амина пытались женить на правильной мусульманке, чтобы породниться с другим влиятельным кланом. Но он дал клятву своей девочке не прикасаться к другим. И сдержал ее. И эта клятва стала основой его могущества. Потому что клятва именем Аллаха священна. И тот, кто держит клятву — великий человек. Официально Аль-Ваффа всем рассказывал, что он поклялся не прикасаться к женщине, пока мир не будет очищен от скверны во имя Аллаха. Это звучало лучше, чем клятва верности женщине. Но неофициально, будучи цельной натурой, он продолжал любить свою эту девочку. Вообще-то клятвы безбрачия очень не поощряются в исламе, так как продолжение рода — священная обязанность каждого мусульманина. Но такая железная последовательность и верность клятве всегда вызывает глубочайшее уважение.

— Не понимаю, — нахмурился генерал Плетнёв. — Он дал клятву к женщинам не прикасаться, но при этом у него были любовницы. Это как?

— Хотите перенять опыт, чтобы обзавестись железной отмазкой для жены, генерал? — промурлыкала Рухама, накручивая прядь черных волос на палец.

Все рассмеялись.

— Он изобрел пару хитростей, — пояснил Стальной. — Об этом мы поговорим позже. С вашего позволения, я продолжу. После смерти своей любимой Аль-Ваффа ушел из семьи и полностью порвал отношения с родней. Он целиком посвятил себя тайной дипломатии. Так как Амин сам не смог породниться с европейским миром, он всю жизнь потратил на то, чтобы между Востоком и Западом был если не мир, то хотя бы равновесие. Это равновесие строится на грязных играх, отмытых деньгах и покореженных жизнях ни в чем не повинных людей. Главная миссия Аль- Ваффы заключается в том, что он — серый кардинал арабского мира. Связующее звено между непримиримыми врагами: Западом и Востоком, а также между официальными политиками и мировым террором. Всем им нужен кто-то очень надежный, чтобы выступал поручителем тайных сделок. Чтобы объединял тех, кто открыто объединиться не может. Для этого нужен неприметный человек, не пойманный на терроре официально и не осужденный за него, но знающий его изнутри. Чтобы за ним не гонялись спецслужбы и наркоконтроль. Человек абсолютно неподкупный. С огромным и незыблемым авторитетом. И вот этот авторитет и есть наша главная проблема. Абсолютно все мировые лидеры, и террористы, и политики, сотрудничают со спецслужбами. В основном, их шантажируют и берут за хвост. Мы находим слабое звено и давим, они соглашаются. Аль-Ваффа ни разу не слил ни грамма информации, потому что поймать его невозможно. Слабого звена нет — к такому выводу пришли все спецслужбы, которые искали к нему подход. Это нереально, такого не бывает, но факт остается фактом. Амин Аль-Ваффа дал клятву посвятить себя делу. И эта клятва дала ему такой авторитет, которого не было ни у кого и никогда, — Стальной разослал всем присутствующим досье Аль-Ваффы.