Евгения Грозд – Тортоделка. Истинный шедевр (страница 58)
— Тебе, наверно, на работу нужно? — девушка снова зарылась под одеяло.
— Отпросился. Всё равно проспал, — поднялся с кресла, прихватив пустую посуду. Вернувшись в комнату, счёл нужным сообщить. — Герман звонил. — Тень надежды вперемешку с испугом скользнула по лицу Вики. — Спрашивал не звонила ли ты мне.
— И что ты ответил? — напряг.
— Что нет. Ты больна сейчас, и мне не хочется мучить тебя разборками с мужем, но учитывай, что Герман ищет свою жену и скоро поднимет всех на уши.
— Пусть, — в голосе Вики вдруг появились капризные нотки.
— Понятно, — усмехнулся. — Я для тебя, как лагерь для беженцев.
— Ты не прав. Просто ты умеешь оказаться всегда рядом, когда нуждаюсь в поддержке. Для меня это очень ценно.
Кивнул, не решаясь, спросить на какой черт тогда ей муж "и в горе, и в бедности"?
— Что ж… Рад помочь, — слегка растянул губы в улыбке. — Чем тебя занять? Поспишь или телевизор включить? Можно фильмец какой-нибудь глянуть. Только сначала лекарства.
— Неплохая идея, — оживилась девушка.
Выбрали комедию, следом какой-то детектив, а позже что-то из серии Марвел. Сидеть в кресле стало тяжко, потому не отказался сесть с ней рядом на постель, когда девушка пригласила. Пару раз замечал, как Вика засыпала и в эти моменты было уже не до фильма. Хотелось снова обнять и прижать к себе.
Она замужем и посягать на её честь мерзко с моей стороны. Я слишком уважаю девушку, да и, честно сказать, её дурака-мужа тоже. Я видел, что он — неплохой человек, но в силу своих недостатков, не способен почувствовать и понять свою жену. Любит ли он ту бывшую? Черт знает. Но она его прошлое, его душевная травма, которая тенью лежит на сердце. Любит ли жену? Думаю, да, но боится признаться себе в этом, потому что так откроет душу для новых возможных ран.
Под напором этих дум незаметно уснул, прямо так на постели с ней, сидя у изголовья.
Вика проспала всю ночь, не просыпаясь, что свидетельствовало о явном улучшении в динамике болезни. По графику, у меня законный выходной, потому всецело погрузился в заботу о девушке.
— Тридцать семь и три, — поздравляя, доложил я.
— Голова по-прежнему пустое ведро, — улыбнулась Вика, аккуратно сев на кровати.
— Дам от головы что-нибудь. Я купил тебе сменное бельё вчера. Думаю, ты захочешь немного освежиться и переодеться. Только не распаривайся и не мой голову. У меня есть махровый халат.
— Это было бы здорово, — оживление со стороны девушки.
— Тогда марш в ванную, а я пока сделаю завтрак. Пойдём провожу.
Вика аккуратно встала с кровати. Моя одолженная футболка едва прикрывала её ягодицы. К анатомии человека привык, но к телу девушки, что давно сидит в моей голове, не смог быть равнодушным. Сглотнул. Сорвал с постели одеяло и быстренько завернул запретный плод.
— И почему ты такой милый? — наши лица сровнялись.
— Не всегда, — дрогнул в улыбке.
Вика вдруг встала на носочки и нежно поцеловала в щёку.
— Наверное, только так смогу искренне отблагодарить.
Тепло её дыхания и столь близкое присутствие, затуманило рассудок. Уставился в эти темно-зелёные глаза, одурманиваясь их магией. Коснулся щеки, плавно уйдя к затылку.
— Где ж я раньше-то был, дурак? — проронил с невероятной досадой.
Понял, что дико хочу поцеловать и, чтобы сдержать порыв, уткнулся лбом ей в висок. Тяжело выдохнул, борясь с внезапным желанием. Закрыл глаза, стараясь не смотреть на пленящий рот. Близко. Слишком близко. Словно, срывая пластырь с раны, сделал решительный шаг назад. Нельзя! Не твоя.
— Пошли…
Проводил до ванной и велел не закрываться на шпингалет. Когда остался один на один, нервно замаячил по квартире.
Боже, как хочется целовать и обнимать эту девушку, обладать ею. Забрать от него. Показать ей, как на самом деле мужчина может любить. Любить? Твою мать! Неужели, это так и называется. Влюбился в замужнюю? Нет, нельзя. И целовать нельзя, иначе потеряю, как друга. А я не хочу её терять!
Нужно прекратить всё это, пока не наломали дров. И сейчас только я ответственен за это.
Решительно взялся за телефон.
— Герман? Я соврал, — проронил без тени сожаления и вслед изложил произошедшее. Мужчина слушал, не перебивая и ни в чём не обвиняя.
— Спасибо, что позвонил, — в голосе уловил благодарные нотки. — Я сейчас приеду за ней.
Когда Гера возник перед больной, Вика в недоумении уставилась на меня.
— Ты бы мог просто попросить, — проронила глухим голосом.
— Герман, прости, — повернулся к её мужу. — Можно я ей кое-что скажу? Лучше наедине.
Мужчина нахмурился, но сдержал эмоции. Покорно кивнул и вышел из квартиры, с обещанием, что ждёт супругу у лифта.
— Тебе нельзя здесь оставаться. Он твой муж и имел право знать, где ты…
— У него всегда больше прав и оправданий, чем у меня, — пробурчала девушка. — Вы, мужики, вечно всё решаете за нас.
— Вика, ты мучаешь меня, — негромко проронил я. — Мне невероятно тяжело находиться с тобой рядом и не иметь возможности сказать, что чувствую к тебе.
Девушка осеклась, замерев.
— Ты замужем… И мне от этого плохо. Плохо, потому что муж не я. Я не буду тебе сейчас признаваться в любви, потому что это оттолкнет нас друг от друга. Я просто хочу не быть с тобой так близко, вдвоём, в четырех стенах, потому что уважаю тебя. Я твой друг, но хотел бы большего. И только, чтобы сохранить нашу дружбу, прошу сейчас уйти. Не дай мне оступиться и совершить ошибку.
Виктория смотрела в изумлении, но, похоже, поняла всё. Кивнула.
— Я всегда приеду, если буду нужен тебе, — слегка улыбнулся. — Мы — друзья, и ты по-прежнему дорога мне. Прости, что сделал это всё исподтишка, но постарайся понять.
Когда девушка покинула моё жильё, тоскливо осел на постель, которая всё ещё хранила след девушки и её аромат. Коснулся подушки, воочию видя перед собой спящий лик. Запомнил каждую чёрточку, как хмурится, видя сны, как мирно и размеренно дышит. Тихий стук сердца в груди, в такт которого звучало и моё.
— Я, кажется, полюбил тебя, — тоскливо уронил, представляя любимую женщину перед собой. — Теперь не знаю, как с этим быть.
36. И снова
ВИКА
Снова молчание, но сейчас на меня оно никак не действовало. Слабость от температуры продолжала владеть телом, а в душе ныло от изречений Миши. Сначала Савва, теперь он. И впервые в голове что-то представлялось, что-то неосязаемое и приятное. Нет, представить себя в руках Миши не могла, но то, что он рядом и его взор смотрит на меня, явно успокаивало и прогоняло чувство одиночества.
В дом вошли так же молчком. Поднялась наверх и замерла на пороге гостевой.
— Вик? — Гера, оказывается, шёл следом. — Чего ты? Проходи.
Мягко подтолкнул. Вошла. Муж расправил освеженную постель, потом вернулся ко мне и стал помогать снимать одежду. Заботливо и чутко. Чувствовала его поддерживающую ладонь на спине.
— Давай, ложись. Ты вся бледная, — довёл до кровати. Легла. Сел рядом, смотря в глаза, которые хотелось от него спрятать. — Прости меня, родная…
— Не надо, — резко остановила его, и голос дрогнул.
— Надо! — так же резко воспротивился Герман. — Тогда я не был готов обсуждать произошедшее, но сейчас понимаю, что это нужно. Вика, во всём виновен только я…
— Почему ты сказал, что я изменила тебе с Маратом?
Выкидыш Лики меня давно уже мало интересовал. И этим вопросом, наверное, больше хотела ударить его, чем себя.
— Ты не изменяла, — лицо мужчины болезненно посерело. Да, милый, ты проговорился. Теперь выкладывай до конца. — Лика инсценировала всё. Хотела, чтобы я застал вас в постели…
— Застал?! — Меня начало потряхивать от ожидания ответа.
— Он подсыпал тебе дурь. Точней Светлана. За это я её и уволил. Ты была не в себе.
— О боже, — в ужасе закрыла лицо ладонями. — Я переспала с ним?! Акт был?! — повысила голос, требуя ответить.
— Я не знаю! — смотрит с сожалением. — Самого акта не видел. Ты всего лишь лежала с ним рядом. Обнажённая. Я всеми силами хочу верить, что ничего не было.
С меня, словно сняли всю одежду и погнали голой по улице полной народу. Унижение, оскорбление и посягательство на мою честь. Этот ублюдок раздевал меня, трогал и, возможно, сделал самое низкое по отношению к женщине. Закрыла лицо руками и заплакала. Муж гладил по волосам и спине, пытаясь утешить. Когда стихла, нежно шепнул на ухо:
— Это ничего не значит, Вика. Моё отношение к тебе не изменилось…