Евгения Грозд – Тортоделка. Истинный шедевр (страница 27)

С этим нужно что-то делать! Успокоиться. Сменить обстановку.

Поэтому, спустя месяц начала новых отношений, решился на крайние меры — предложил Вике переехать ко мне, но, предварительно, разрешил девушке сменить полностью интерьер в своей квартире, как она сама захочет.

От этого шага стало заметно лучше, да и глаза девушки загорелись азартом и счастьем, которого долго ждал. Даже от Тохи получил высший балл.

В результате вдвоём углубились в ремонтные работы, во время которых я наконец смог забыться. Эти две недели с моей тортоделкой стали настоящим отдыхом и отдушиной. Спорили, шутили, смеялись, наполняя серость моего быта новыми живыми красками и милыми картинами, которые раньше никогда не замечал на прилавках магазинов. Обособившись от нашей родни и их издевок, впервые вздохнул глубже и полнее. Но всё построенное дало трещину.

У меня был выходной, а Вика собиралась на работу. Сегодня планировал собрать новый шкаф в гостиную, который доставили пару дней назад. Позавтракав, уселся разбираться в чертежах, а Вика принимала душ. Звонок в дверь нарушил моё сосредоточенное изучение инструкции.

Кого нелегкая несёт с утра пораньше? Распахнув входную, поспешил сразу же захлопнуть. Гостья же успела проворно проскочить в обитель.

— Я предупреждал, что ждёт тебя, если вновь заявишься на порог моего дома! — брызнул гневной слюной, глядя на вновь материализовавшуюся рыжую бестию.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Гера, — усмехнулась Лика и, не стесняясь, мигом прошествовала в гостиную. — Миленько. Решил сменить интерьер? Помнится здесь было когда-то что-то подобное при мне.

— Твоё пахло блядством и безвкусицей, — прорычал я.

— Точно, но ты был в восторге, — невинно улыбнулась и плюхнулась в кресло. Полы её длинной юбки разлетелись в стороны, представив взору ровные и шикарные ноги, от которых был раньше без ума. Тяжелый ком забытого желания протиснулся в глотку и упал на дно живота.

— Чего тебе надо? — напряженно уставился на Лику.

— Я беременна, — победно убила этой фразой.

— Что?! — а низкий голос Вики за моей спиной зарыл ещё глубже в могилу. Нет!

— Да, Викусь, наш с тобой Герочка, скоро станет папочкой, — рыжая довольно поднялась и огладила живот.

Вика покачнулась, словно от пощёчины, взгляд потерялся.

— Она врёт, — нервно вцепился в руку своей девушки. — Я не настолько глуп, чтобы обрюхатить эту дрянь.

— Мне нужно на работу, — девушка настойчиво высвободилась и, продолжая покачиваться, направилась в комнату.

— Вика, я отвезу тебя, — последовал за ней.

— Нет! — резко рявкнула, бросив презрительный взгляд. — Разберись сначала со своим потомством.

Надела платье, взяла сумочку и, прихватив туфли, буквально убегала из квартиры.

— Вика, — попробовал поймать, чтобы поцеловать, как обычно, на прощание, но тортоделка оттолкнула от себя и сердито прошипела:

— Не смей!

Отступил, провожая её несчастным взором. Как только дверь за Викой закрылась, мгновенно перевоплотился в огромную грозовую тучу и гневно двинулся на бывшую. Яростно припечатал к стене и сжал ладонь на её горле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Как бы мне хотелось придушить тебя, мерзавка, — девушка испуганно забрыкалась. Лицо начало краснеть от недостатка кислорода, хрип с молебным писком наполнил комнату, ногти до крови впились мне в запястье. — Только ты того не стоишь, — разжал пальцы, и Лика осела на пол, раздаваясь жутким кашлем. Испуганно отползла на безопасное расстояние.

Наблюдал, пока девушка пыталась восстановить дыхание. Подавив кашель, она поднялась и дрожа всем телом, смело продолжила:

— Ты требовал уйти, и я дважды это сделала, но всё время возвращалась по твоему же зову. Теперь я прошу тебя — вернись ко мне, ради нашего общего ребёнка. Ребёнка, о котором мы всегда мечтали.

— Я не верю тебе, — покачал головой. — Неоткуда залетать тебе, мы предохранялись.

— Несколько раз ты был пьян, — парировала она.

Банально, но не доказать ни факт, ни его отсутствие. Обхватил голову руками и осел на диван.

— Что же тебе неймётся?! Я уже был твоим без остатка, но ты нагадила в душу. Чего тебе ещё надо?!

Её лицо приобрело виновато-жалобный вид.

— Пусть я тварь и гадина, как ты меня всё время зовёшь, но я всё так же могу оставаться твоей единственной любовью в жизни, — былая ладонь ласково прошлась по моим волосам. — Я ошиблась, Гера, и готова всю жизнь молить о прощении, ползать у тебя в ногах, потому что, только потеряв тебя так по-идиотски, смогла осознать, как сильно люблю. Родной?! Я тебя до безумия люблю…

Голос обволакивал, усыпляя бдительность. Мягкие руки проникали под одежду. Запах знакомого парфюма вновь врезался в нос. Какой же он приторный и едкий! Как мог любить это?

— Мне нужны доказательства, — резко встал, оттолкнув девушку от себя. — Подтверждение факта беременности. И никаких справок! Мы вместе идём на УЗИ. Я хочу увидеть всё своими глазами.

Тень испуга скользнула по лицу бывшей.

— Хорошо. Я сообщу тебе, как только запишусь на приём, — подняла подбородок.

— Но учти, даже если и случится несчастье, и ты окажешься беременной, то это мало что изменит.

— Порядочный Герман бросит своего ребёнка?! — щенячье выражение лица исчезло, и Лика противно усмехнулась, явно нервничая ещё больше.

— Ребёнка — нет, он не виноват, что его мать — дрянь. Теперь пошла к чёрту из моего дома!

Лика сверкнула чёрным глазом и, ухмыльнувшись, поспешила прочь.

Слушал, как входная вновь хлопнет. Оглянулся на ворох мебели в фабричной упаковке, на настенную краску в углу комнаты. Вспомнил минуты беззаботности и предвкушения чего-то нового, когда покупал это всё с Викой. Но за четверть часа эта тварь сумела всё мгновенно погубить.

— Ненавижу! Сука! — Схватил пластиковую банку акрила и со всей дури швырнул в свежевыкрашенную стену. Пластик лопнул от удара, и клякса нежно-голубого пигмента потекла по вертикальной поверхности. — Ненавижу… Мразь!

Обнял голову руками, в ужасе соображая, что делать дальше.

Вика. Нельзя её так оставлять. Быстро оделся и поспешил за ней на работу.

17. Однолюб

ВИКА

Как преодолела путь от квартиры Германа до работы — не помню. Пелена тумана и ступор закрывали взор. Удивляюсь, как не попала в аварию. В груди клокотало и рвалось наружу чуть ли не криком, чего позволить себе не смела. Слёз из-за него и той суки больше не будет. Хватит!

Беременна! У них будет общий ребёнок. И он всё так же любит её, но оскорбленный предательством не способен простить. А я? Я та, что помогает ему не сдаться? А нужно ли вообще это всё?! Если мы ошибаемся?! Если всё как раз и идёт к тому, чтобы им снова быть вместе?! Тут я — третий лишний. Господи, да я всегда буду лишней в его семье, лишней и ненужной.

Доехала до работы на автомате, переоделась и прошла в свой родной цех не в состоянии ни с кем говорить. Таня с Саввой подозрительно оглядели меня.

Когда Майоров узнал о моих отношениях с Герой, поник и старался ограничивать близкое общение. Уходил, если мог назреть личный разговор, перестал интересоваться моими делами, как делал это раньше, даже от совместного утреннего кофе перед началом трудового дня отказывался. Став девушкой шеф-повара, я потеряла друга в лице Саввы. Чисто мужская гордость, и я ни в чём его не винила.

— Сегодня торт с космонавтом и второй с живыми цветами, — попыталась переключиться, но голос мерзко дрожал. — По меню есть стопы?

— В стопе грушевый штрудель, — сообщила Таня, подозрительно глядя на меня. — В ограничении три порции мильфея и две порции лаймового тарта.

— Когда будет готово? — безразлично подняла взгляд на своих кондитеров.

— Штрудель через два часа. Мильфей и тарт, сама понимаешь, только к завтрашнему дню будут готовы.

— Хорошо, оглашу су-шефам тогда. Есть ещё что-то?

— Крем из белого шоколада на тыквенный закончился — нет сыра на него, — проронил Майоров. — Решили заменить пока на крем из солёных желтков.

— Почему нет сыра? — раздраженно уставилась на него. В данный момент, кажется, я в целом была зла на весь мужской пол. — Не сделали заявку? Ты — ответственный за поставку продукции! Куда ты смотрел?! Повнимательней можно?! — раздраженно крикнула на мужчину, ошарашив как его, так и Таню.

Голос задрожал ещё сильнее. Я, словно сейчас обвиняла и кричала на Германа за то, что сделал меня таким ничтожеством, но достается Савве.

— Вика, ты сама урезала заявку по сыру, посчитав, что тридцати килограмм достаточно на этой неделе. Помнишь?! — вмешалась подруга, пока мужчина недоуменно буравил меня зеленью взгляда.

— Значит я во всём виновата?

И тут Остапа понесло. Горькие слёзы всё же выступили из глаз, но я, как истеричная идиотка, пыталась их удержать в себе. Часто задышала, тщетно храбрясь и захлебываясь.

— Вы могли же мне просигналить, что сыр заканчивается? Я бы заехала по дороге в магазин. Знаете же…

— Вика, Вика, — Таня с болью на лице подошла ко мне и обняла за плечи, пытаясь успокоить. — Что с тобой? Тише…

— Я — неудачница, — пискнула, сдаваясь, и вконец разревевшись, уткнулась подруге в плечо.

— Гера? Вы поссорились? — гладя меня по спине, Таня пыталась въехать в суть.