Евгения Грозд – Тортоделка. Истинный шедевр (страница 22)
— Выходит, не судьба, — жестоко произнесла я, словно обрубив себе вены. — В твоём сердце места для понятия "любовь" нет — ты искорененил его.
Герман громко сглотнул, понимая, что мой вывод сделан верно. Слегка повернулась к нему и умоляюще молвила:
— А я хочу любить. Хочу быть любимой. И прошу тебя, не мешай мне. Ты закрыл свои двери, но не смей закрывать мои. А ровнять меня с грязью, к которой ты привык, не вздумай. Не всё кругом предательство и зло. Жаль, что ты не понимаешь этого.
Настойчиво отбросила его ладонь от дверей в сторону и поспешила уйти. Была бы счастлива, если бы остановил? Безусловно. Мне хотелось, чтобы поймал, вернул, переубедил, обнял и упокоил в своих руках. Хнык! Тишина и пути к отступлению свободны. Разочарование, тоска и горькие выводы. Поставила не на ту лошадку. Что ж ущерб терпим, потому просто существуем дальше. Как-нибудь…
ГЕРМАН
Прошло две недели после столь яркой и откровенной беседы с Викой. Она, похоже, влюбилась, но я боялся и не мог дать ей того же. Словно прыжок с высоты в омут адреналина, драйва и счастья. Снова. Мне было проще жить в своих страхах и выводах дальше, чем вновь отдаться чему-то новому и неизведанному. Трус! И Тоха был прав.
Лика продолжала приходить в мой дом через день и я впускал, потому что уже умел её контролировать. Она — теперь моя раба, тряпка и провинившаяся дрянь. Я не уважал её, не уважал себя — только этот расклад был мне подвластен. Ощущение защищённость, но не удовлетворения. Никак не оно!
Тайно наблюдал, как Вика и Савва общаются. Он помогает ей, поддерживает, защищает. Смотрит, как на свою богиню. Блядь, я бы тоже мог и получше тебя! Но я давно стал атеистом. Домой девушка уходила всегда одна и целующимися больше их не видел.
Былого разговора завязать с ней больше не мог, так как тупо, кроме хилого "привет" в голову ничего не поступало. Я скучал по ней. Тосковал по улыбке, по глазам ласкающим мой лик, по румянцу на её щеках, когда позволял себе лишнее. И с каждым днем всё сильней вяз в омуте.
Антон часто при встрече крыл меня трехэтажным матом и призывал перестать страдать хернёй. Я понимал, что друг прав, но для меня всё было подобно клаустрофобии. Страх замкнутости. Круговорот из любви, боли и предательства.
Дома был в жутком настоящем, а на работе в мечте вновь увидеть Вику, услышать её голос и почувствовать аромат. Судорога сводила руки и ноги каждый раз, как представлял, что обнимаю её.
Сегодня тоже нужно пережить. Двадцать третье июля — день рождения моего братца. Собрана вся элита нашего города и посрамиться никак нельзя. Дядя Паша носился, как ужаленный, моля меня и Вику об идеальности.
— Это моё лицо, Гер, — охал старик. — Викуль, чтоб комар носа не подточил.
— У нас всё идёт по плану, Павел Леонидович, — уверенно заверила девушка. — Конструкция собрана, торт оформляется. Ждём танцовщицу.
— Стриптизёршу, — поправил я.
— Гера, а ты уверен? — дядя Паша недоверчиво смотрел на меня. — Сам же знаешь, гости элитные. Стриптизёрша на светском рауте — слишком странно.
— Это вопрос не ко мне, а к организатору вечера, — пожал я плечами. — Запрос поступил, и мы с Викой выполнили.
— Ну, ладно. Не лезу — вам видней, — и дядя Паша засеменил к себе.
Девушка тоже направилась в кондитерский цех.
— Вик! — окликнул зачем-то. Обернулась. "Ты очень красивая сегодня" — игра моего мозга, но в ответ: — Я сообщу тебе, когда танцовщица появится.
— Спасибо, — горделивый кивок, но зелёно-карий взор пробрал до кости.
Что сделать, чтобы эти выкрутасы прекратились? Прямо бесит!
План изначально прост. День рождение братца. Его коллеги и партнёры. Вся светская элитная рать, которой так гордится моя семейка. Спесь, ханжество и кичительство именем и богатством. Мне хотелось внести немного позора и грязи в их мирок. Шокировать и оставить в нокауте. Стриптиз под конец торжества — лучшая затея. Но разве я мог знать, что всё, как обычно, пойдёт наперекосяк?!
14. Шоу-торт
ВИКА
В тот злополучный день Герман всё же повёл себя достойно. Взял вину за мой невыполненный заказ на себя. Хренов джентльмен! Благодарить его не собираюсь — много чести. В течение следующих двух недель всё время ждала от мужчины подвоха или подставы, но Герман полностью абстрагировался от нашего цеха. Указания и заказы по кухне поступали либо от Ворса, либо через су-шефов, а при столкновениях в коридоре или в кухне, молча проходил мимо, здоровался лишь по утрам. Может так действительно лучше?
Приглашение Саввы на свидание я всё же приняла, но дальше обнимания зайти не смогла. Парень, отдам ему должное, был не глуп, потому что после третьей попытки неудачно поцеловать меня, прекратил осаждать непреступную крепость.
— Дай мне время, — наконец попросила я, видя расстроенное мужское лицо. — Ты очень хороший, Сав, даже слишком, и, именно поэтому не хочу делать тебе больно.
Кивнул и нежно чмокнул тыльную сторону ладони. И камень с души и горю в синем пламени своей жестокости.
Впереди предстояла сложная и интересная работа. Огромный торт с живым человеком внутри. К заказу подошла серьёзно, с трудом усмиряя волнение. Вся запрошенная арматура приехала в срок — спасибо шеф-повару. Ворс выделил для нас отдельную камеру-холодильник, где моя команда провела почти весь день. Само собой теплые вещи и горячий суп с кухни были нам обеспечены. В качестве дополнительной мужской силы на зов бежали либо Фил, либо Рустам.
Короб Савва прикрепил шурупами к пенопластовым муляжам, скрепленных между собой металлическими дюбелями. Сам ящик я и Таня предварительно обклеили самоклеящейся плёнкой.
— А не маловата коробочка? — скептически почесал бороду Филипп, запрокинув голову вверх.
— Нормально, — буркнула я, разбавляя золотой хайлайтер спиртом. — Главное, чтобы наш шеф заказал телочку без огромных буферов.
— Облом будет, если придёт дамочка с пятым размером, — улыбнулась Лида.
— Это не наша забота. Размеры этого гроба Герману Юрьевичу известны. Лид, начинай покрывать муляжи кремом. Сав, что с бисквитами?
— Четыре для первого яруса уже выровнял, — кивнул напарник. — Фил, пошли принесем.
— Давайте, только аккуратно, — приближение часа отдачи сильней покачивало меня на нервах. Коленки невольно подрагивали.
Спустя полчаса, части торта по каждую стенку короба были прикреплены, и Лида могла теперь смело завершать покрытие кремом. Я воткнула в съедобный ярус пластиковые дюбеля в качестве ножек и опоры для следующего этажа, за которыми мальчики уже отправились.
— Кондитерский, не забывайте, у вас ещё мелкоштучка, — сердце невольно ёкнуло, услышав желанный голос.
Герман заглянул в камеру и с интересом наблюдал за работой.
— Крем какой-то сероватый. Так ведь не будет потом?
Обычный вопрос для любого дилетанта в этой области, и потому не вызвал во мне недовольства. С удовольствием пояснила.
— Покрытие в идеально чёрный нельзя выкрасить, поэтому сначала выравниваем серым, а после аэрографом доводим до ума, когда крем хорошо подстынет в холодильной камере.
Мужчина слегка улыбнулся и удовлетворительно кивнул:
— Вы — молодцы, ребята.
Только я, наверное, уловила вместе с восхищенным взглядом ещё и тоскливый, который поспешил исчезнуть в коридоре. Мне понадобилась недюжинная сила воли, чтобы не пойти за ним. Нет! Это порочный круг, который тебе, Вик, больше не нужен. Хорошо, тогда кроме мажорчика научись ещё видеть и других мужчин!
Закрепив последний муляжный ярус на крышке короба, команда перевела дух.
— Я займусь оформлением. Савва и Лида доводите до ума оставшиеся торты на сегодня. После девяти у нас ещё доставка свадебного торта, Сав, — повезёте его вдвоём. Танюш, с тебя десерты. Как закончу с этой тушей, приду к тебе на помощь.
— Во сколько отдача этого торта? — спросила Таня. Тот вопрос, на который во время банкетов ни шефы, ни организаторы не знают ответ.
— Думаю, после десяти вечера, может и позже. Начало банкета только в пять. Уточню потом у Германа.
— Лучше уточняй сейчас, — посоветовал Филипп. — Через час в кухне начнётся запара и отдача банкета — шефу будет не до тебя и рискуешь попасть под горячую руку.
— Верно, — о грядущей запаре среди поваров, как-то подзабыла. — Ладно, ребят. Минут пятнадцать отдыха и продолжаем.
Набрав в грудь больше воздуха и решительности, пошла искать добермана. Нашёлся на кухне за маринованием мяса.
— Пока ты не очень занят, могу задать пару вопросов? — робко начала я, наблюдая за процессом его работы.
— Хочешь узнать не нужна ли мне новая татушка? — озорно улыбнулся, сверкнув чисто небесным взором. Подзабытый озноб мурашками прошёлся по спине.
— Нет, — улыбка всё же сорвалась с моих губ. — Но могу посоветовать тебе неплохой салон у моего приятеля.
— Мм, превосходно, не теряй контакты, — мужчина хохотнул и, надев одноразовые перчатки, запустил в мясное месиво две пятерни. — Так о чём ты хотела спросить?
— Мне нужно знать примерное время подачи торта гостям и во сколько должна приехать танцовщица.
— Стриптизерша приедет после девяти. А подача, думаю, где-то после десяти. Всё будет зависеть от гостей, сама понимаешь.
— Хорошо, спасибо, — кивнула, внутренне ликуя, что за эти две недели мы впервые полноценно поговорили.