Евгения Грозд – Скажем, что он от меня... (страница 15)

Содрогнулась, когда мужчина медленно начал выполнять слова Расиды. Почувствовала его сбившееся дыхание за ухом, маршем пустившее мурашки по спине.

— Раскройте все чакры. Представьте, что вы касаетесь центра Вселенной, а вокруг вас пустое пространство. Ощутите себя в невесомости.

Попробовать можно конечно, но кажется от этой невесомости меня слегка подташнивает. Правда, в руках Матвея всё словно успокаивается и выравнивается. Хочется прижиматься ещё ближе, едва ли, не просачиваясь внутрь мужчины.

— Великолепно. Молодцы, — пела Расида. — А теперь встаньте на колени лицом друг к другу.

Обернулась и дыхание перехватило. Ещё ни один мужчина так не смотрел на меня. Его глаза одновременно и раздевали, и окутывали в дорогую вуаль защиты и заботы. Каждая мышца на теле заныла от понимания, что в черноте этих глаз храниться моя спрятанная настоящая жизнь, где могу улыбаться не потому что надо, а потому хочется. Он сделает всё для этого. Ноги ослабли, но мужчина, словно предвидя это, увлёк меня вниз, сажая на колени.

— Отлично, — продолжала Расида. — Мамочка, положите ладони к верхней части живота. Дайте малышу почувствовать вашу любовь.

Тёпло живо потекло по застывшим за эти дни венам, напоминая мне с каким благоговением раньше ждала это дитя, пока его настоящий папочка всё не разрушил.

— Соприкоснитесь лбами и замрите. Найдите тот центр и опору для создания истинной семьи.

Матвей прикрыл веки и подался вперёд, демонстрируя, что не против подобного эксперимента. Последовала указу куратора. Мы соприкоснулись лбами и через пару секунд дыхательной медитирующей гимнастики я вдруг упала в бездонную пучину, где единственным штурвалом оказался этот мужчина. Я держалась на плаву только благодаря его рукам на животе и лбу, что словно приклеился к моему и дарил разум.

— Чудесно, — гипнотически напевала куратор. — Ваш малыш сейчас в самом главном доме, где папа и мама — своеобразный купол для его роста и развития.

Изнутри ощутила толчок прямо по правой ладони Матвея.

— И тебе здравствуй, — услышала в ответ шёпот мужчины и не смогла сдержать улыбку.

Чувствовала кожей дыхание и гипнотическое притяжение. По сути, достаточно сделать одно-единственное движение и тот поцелуй, что он подарил недавно, снова унесёт в яркую и наполненную счастьем даль.

— Молодцы, — вмешался голос тренера. — Теперь прошу вас сесть поудобнее, и мы начнём основной тренинг.

С трудом отлепилась ото лба Матвея и с досадой посмотрела на его губы. Аж во рту пересохло.

— Да, папы, обнимите своих жён. Послужите опорой их натруженным спинкам.

Окинула оценивающим взглядом соседствующие пары — женщины удобно устраивались на крепких торсах своих мужей, которые любяще обнимали их со спины и гладили выпирающие животы.

— Расслабься, — разгадал Матвей мою нерешительность. — Тискать не буду.

— Ещё бы, — фыркнула я, но отчего расстроилась — от поглаживай моего пузика я бы не отказалась. Тьфу! Нашла о чём думать!

Мужчина тем временем согнул ноги в коленях и свёл стопы, делая подобие сиденья, а корпус отклонил назад, уперевшись руками. Села в это своеобразное и уютное кресло, не гнушаясь, что колени мужчины заменяют мне подлокотники. В груди запорхали бабочки удовлетворения, когда тело получило свою дозу эндорфина.

Слышала, как мужчина спокойно вздохнул, и тут же напряглась. Обольстительница фигова! Кажется, сама уже грешна, а в этой красивой глыбе ноль эмоций. Хотя тот взгляд пару минут назад я уже никогда не забуду.

Началась теория, в которую, откровенно говоря, углубилась с головой. Даже не почувствовала, как Матвей слегка менял позу, садясь удобнее, и осторожно поправлял меня, трогая там, где я бы ни одному мужику не позволила. Ничего себе забвение!

После начались практические задания, где я и Матвей вновь играли со своими чувствами. Имитация начала схваток и помощь папы схлестнула и наши характеры.

— Дыши, — издевался мужчина, когда я стояла на четвереньках, а он массировал крестец, по указанию Расиды — видите ли это облегчает боль.

— Если я дыхну ещё раз, ребёнок вылетит прямо в тебя, — сердито процедила я, зыркнув в насмешливое лицо Матвея. — Что ты там трёшь?! Крестец выше!

— Прости, увлёкся, — тут же покраснел мужчина.

Ну ладно, хоть моя филейная часть правильно подрабатывает соблазнительницей, не то что её хозяйка.

Когда занятия подошли к концу, и я смогла отлипнуть от Матвея, вдруг ощутила неприятный и колкий холод без него. Он целый час был рядом, деля со мной дурацкий коврик метр на метр, а теперь получив свободу от его субстанции вдруг испытала дискомфорт.

Переодевшись, столкнулись лицом к лицу в коридоре.

— Они тут все за руки ходят, — Матвей кивнул на удаляющуюся парочку. — Нам, наверное, тоже не помешало бы?

— Алиса на выходе, — согласилась я, и моя рука, как-то слишком быстро оказалась в его ладони.

Аккуратные мужские пальцы начали перебирать мои.

— Там в зале, наблюдая за тобой, мне кое-что показалось, — с хрипотцой в голосе просипел он. — А может просто спроецировал своё желание на тебя.

— Желание? — не поняла я, но в горле спёрло.

В ответ Матвей максимально сократил между нами расстояние, второй рукой пленив затылок. Черная пустошь глаз словно посветлела, становясь золотистой с крапинками антрацитовых пятен. Взгляд соскользнул ниже.

— Находясь там и наблюдая за тобой, внезапно пожалел, что отец этого ребёнка не я.

Ком в горле с грохотом шлёпнулся на дно желудка. Он что серьёзно? Вытаращив глаза, смотрела в его красивое лицо, а под грудиной в районе сердечка начало плавиться.

Его рука опустилась на талию, прижимая моё пузико с детищем к крепкому торсу. Губы мужчины накрыли мои. Святые ёжики! Поплыла упоительно и блаженно. Сильные руки сжимали уверенно и нежно, гладя спину и шею. Тело ослабло в его страстных объятиях, буквально оставшись навесу. Томно выдохнула, слегка простонав от сладостной карусели в голове.

Матвей оторвался от моего рта и тут заметила в его глазах злорадный огонёк:

— Вот как правильно обольщают, а не тащат на тренинги для молодых родителей. — Ах ты гад! — Кстати за введение в предмет оплату не возьму, но в следующий раз так просто не отделаешься, аферистка пузатая!

Пунцовый конфуз наравне с выкристаллизованной яростью в миг окрасил мои щёки, и я влепила засранцу очередную оплеуху. Интересно, когда он уже научится их отражать?

— Тогда держи предоплату за следующий урок, придурок! — рыкнула я и, обогнув богатея, стремительно направилась прочь по коридору, понимая, что мой хитроумный план полетел к чертям.

Глава 16

МАТВЕЙ

Хотел проучить, но схлопотал сразу две оплеухи. Первая прилетела конечно же от неё, а вот вторую смог ощутить только я — этакая символическая оплеуха судьбы. Совершенно ясно осознал, что мне нравится её целовать, прижимать к себе, чувствовать трепет женского тела, слышать, как два стука в груди превращаются в один — сильный и громкий настолько, что изнутри пробивается необычное и совсем незнакомое чувство радости и полноты. Всё словно замирает и обретает завершённость. Завершённость моего характера. Завершённость целей. Завершённость души.

То, что Зоя решила меня окрутить понял не сразу, но сложив все пазлы воедино внутренне посмеялся. Знала бы она какой у меня в этом опыт. Завидного холостяка-красавчика ежедневно пытаются захомутать одинокие замужние и незамужние дамы. Причём с разной целью. Одни с вполне матримониальной, а другие со скандальной — переспать с мажорчиком, чтобы стать героиней телешоу. В общем, учёный и стрелянный я давным-давно. Однако, если признаться, в этот раз обольстительница меня забавляла своей неординарностью мотива. Увы, но пойти на поводу её желаний не могу, так как будущее компании важнее.

Щека горела от удара, и Алиса явно это заметила. Ласково коснулась травмированного лица:

— Что с тобой? Ударился?

Открыл было рот, чтобы придумать байку, но пичуга меня опередила, в корне ломая весь наш спектакль:

— Ага, об мою руку.

— Да?! — удивилась бывшая и смущённо отступила.

— Представляешь, он сказал Расиде, что не будет присутствовать при рождении нашего сына, — и Зоя начала задыхаться, изображая подступ слёз. Точно аферистка!

— Какой кошмар! Матвей! — ахнула Алиса и, с осуждением посмотрев на меня, начала успокаивать пичугу.

— Он видите ли крови боится, — тремя ручьями врала рыжая паршивка.

Понял, что если начну опровергать её клевету, то могу вызвать подозрения у Алисы. Пошёл на поводу, но по-своему.

— Да, у меня это самое… Как её? Гемофобия!

— Гемофобия? А почему я раньше о ней не знала? — непонимающе сдвинула брови бывшая.

— Не представилось случая рассказать, — натянуто улыбнулся я. — Как-то не пристало мужику бояться какой-то там крови.

— Всё равно. Это ничего не меняет, — капризно надула губки рыжая. — Я боюсь рожать одна.

— Милая, мы ещё обсудим эту тему, — забрал Зою из рук Алисы и прижал к себе с такой силой, что пичуга испуганно охнула. — А теперь поедем наконец в отель, дамы. Скоро ужин.

— Да, Серёжа уже звонил, искал нас, — поддержала меня бывшая и, прихватив покупки, поспешила вперед.

— Неплохой ход, пичуга мелкая, — проскрипел я зубами.

— Кто?! — мгновенно взвилась Зоя, дернувшись. — А ты тогда знаешь кто? Ты этот… Гусь копчёный!

В ответ рассмеялся, невольно умиляясь её такой наивной простоте. Зоя вся на ладони. Что видит, то и говорит, без этого давно опостылевшего мне светского заискивания, подлости и женской змеюшности, как любит сравнивать Жора. Чванство и козни не про неё. Если обидел, то тут же получу ответку словесную либо физическую, причём прямо и в лоб без подлых и губительных планов с далеко идущими последствиями. Зоя не светская львица с дворцовыми переворотами, она — просто она, со всеми изъянами и достоинствами наружу. Нравится — бери, нет — никто не напрашивается, иди дальше… И мне отчего-то не хотелось уходить.