Евгения Громова – Под присмотром Дракона (страница 10)
Здесь надо понимать, что собственного опыта отношений у нашей героини было действительно не так уж много, если говорить о непосредственно близком взаимодействии между мужчиной и женщиной. Можно, пожалуй, выделить трёх-четырёх молодых людей, всех остальных ухажёров она, как правило, отправляла в раздел «друзья», что некоторых кардинально бесило. Хотя как психолог-любитель Лера безошибочно разбиралась в делах своих подруг.
Ладно, хватит тут страдать, пора браться за ноутбук, сроки горят…
Лера открыла ноут. Продолжать историю Василия и Маши было бессмысленно, что там говорить – Маша ушла в загул, Вася спился, играя в «Танчики»… Наша горе-писатель улыбнулась: как-то слишком грустно получается, пожалуй, всё-таки оставим Васю немного пострадать и углубиться в офисные дебри трудоголизма, а через пару-тройку глав найдём ему очаровательную Аллочку, которая скрасит его суровые будни, отогреет, приголубит, добавит пару-тройку шкур мамонта в его холодную промозглую пещеру, сварит черепаховый суп в очаге, а дальше нарожает ему пару очаровательных мини-Вась и одну мини-Аллочку, и будут они жить долго и счастливо.
А Машенька образумится, начнёт читать книжки по психологии, поймёт бессмысленность жизни в режиме «попрыгунья стрекоза» и отправится в агентство по поиску женихов, тоже выйдет замуж, растолстеет, научится варить борщ…
Фу, как-то скучно, банально и отдаёт розовыми соплями. Нет, о таком мы с вами точно писать не будем.
Так, всё-таки лучше писать о чём-то вымышленном, а то, если о себе, то как-то сложно и грустно получается, может, лучше сказки, фэнтези, например, а почему бы и нет.
На просторах Аркандии на многие километры простирались пески пустыни. Барханы сменяли друг друга, не было видно ни конца ни края этого пейзажа. Палящее солнце так нагревало поверхность днём, что, казалось, ещё пара градусов – и она расплавится и превратится в стекло.
Это был мир драконов, только они могли выжить в столь суровых и жарких условиях. Их дома порой напоминали те же барханы, лишь с одним исключением: под толщами песка находились пещеры, целые лабиринты и километры пещер, подземное жаркое царство, где царили гробовая тишина и многолетний покой. Именно там была настоящая жизнь, пейзажи которой были бы более привычны людям.
На троне в то время восседал Тригрог Суровый, он был приверженцем старого строя, соблюдал все порядки и традиции и ценил преданность вере превыше всего. Его боялись и ненавидели все, даже его собственная семья. Единственный сын Тригрога был до сих пор не женат. Ему противна была участь расчётной монеты, которую уготовил ему его отец, желавший его союза с дочерью одного из приближённых. И вопрос был даже не в самой невесте, которая, как ни странно, отличалась совершенной красотой и кротким нравом. Здесь было просто нежелание идти по пути, выбранному не им, по чужой судьбе. Но что за судьба была уготована молодому Аркону, известно было только Богам. Последние, конечно, не планировали делиться этим с простыми смертными, пусть и драконьего племени.
«Я должен бежать, просто бежать, достаточно взглянуть на то, что он сделал со своими подданными и страной. Моя бедная мать не вынесла и нескольких лет брака и просто сгорела в собственном пламени, когда поняла, за какого тирана вышла. Моя несчастная сестра Элина даже не знала материнской любви – когда она только появилась, никто не взял её на руки, не качал в колыбели, не кормил молоком. Да что говорить о ней, мне самому было всего три года от роду, а что такое три года в рамках тысячелетней жизни Дракона, всего лишь миг…»
Аркон быстрыми шагами пересекал лабиринты дворца.
Да, всё верно, именно шагами, Драконы – это лишь облик, лишь оболочка, которая служит при передвижениях на длинные расстояния, и броня – та броня, которая защищает тела в страшных войнах (впрочем, нынешнее поколение едва ли застало хоть одну из них и знало об этом лишь по учебникам истории).
Единственная мысль, которая мучила молодого принца, это судьба его сестры. Он понимал, что отец будет просто в бешенстве, а свой гнев он точно выместит на Элине. Сестра и так росла очень закрытой и скромной девушкой, она много лет просила отца отпустить её в Орден сестёр Граха (первого прародителя) – так, она считала, сможет искупить свой грех за смерть матери и злость отца.
Психологические детские травмы, не отработанные должным образом в детстве, сломали не одну жизнь во взрослом возрасте. Все мы читаем книжки про это, видим в кино, но почему-то отчаянно отказываемся применять увиденный опыт в собственной жизни. Всегда удивлялась, но и сама грешила…
«Может быть, если я сейчас поговорю с сестрой, – подумал он, – то смогу её убедить бежать со мной или хотя бы просто сбежать в монастырь. Да, отец будет в ярости, но против сестёр Граха даже он не рискнёт пойти, а если рискнёт, то народный бунт будет на руку мне, изгнания просто не будет, план реализуется в моменте». С такими воодушевляющими мыслями он и отправился к сестре.
Элина, как всегда, была в комнате. Это была молодая девушка со светлыми, словно серебряными волосами, тонкими чертами лица и прозрачно-фарфоровой кожей. Когда смотришь на такую красоту, то понимаешь, что даже по меркам драконьего рода это что-то неземное, близкое к Божественному. Вся её внутренняя чистота и непорочность буквально просвечивали сквозь кожу и отражались в небесно-голубом взгляде глаз. Она читала книгу, когда услышала стук в дверь.
– Войдите, – раздался чистый девичий голос.
– Сестра, мне надо с тобой поговорить.
В дверном проёме стоял Аркон, он был полной противоположностью сестры. Высокий статный юноша, чёрные, как воронье крыло, волосы и такие же чёрные глаза, в которых будто бы полыхал огонь драконьего пламени. Он был хорошо сложен. Всё тело его представляло собой груду мышц, но не надутых шариков, как у бодибилдеров, а жёстких, высушенных, будто стальные канаты. Да и весь он походил на такой стальной стержень. Все его движения были резкими, быстрыми, в них сквозили уверенность, решимость, в его глазах горел дьявольский огонь. При взгляде на эту парочку на ум невольно приходило сравнение с огнём и водой, и уж точно никто бы не подумал, что они кровные брат и сестра.
– Брат, что случилось? Что-то с отцом?
– Нет, пока нет, – губы Аркона скривились в невольной усмешке, – наш тиран бодр и здоров.
– Арк, как тебе не совестно так говорить, он же наш родной отец. Зачем ты так? – Элина возмущённо посмотрела на брата.
– Ты опять начинаешь свою песню: он наш отец, он нас любит, он делает всё во благо, его подкосила смерть матери, он не такой, и вообще это все плохие, а он такой белый и пушистый, сам дух Светлого Граха спустился на землю в его обличье…
– Не смей святотатствовать при мне, брат, – возмутилась Элина.
– Надо же, первый раз слышу от тебя что-то подобное гневу и не знал, что ты на такое вообще способна. Впрочем, ладно. Я пришёл не светские беседы вести и точно не погружаться в религиозные споры. Эл, я ухожу, уезжаю на Дальний берег, возможно, покину на какое-то время Аркандию. Вернусь, когда соберу достаточно сил, чтобы раз и навсегда свергнуть нашего отца с трона. Я хочу, чтобы ты отправилась со мной или ушла к Сёстрам в монастырь, думаю, что это будет единственное место, где ты будешь в безопасности от гнева нашего отца. Сестра, ты всё, что у меня есть на этой Земле, я должен знать, что ты в безопасности, пойми.
Во время тирады Аркон смотрел в окно на сад и лишь на последних словах резко взглянул на сестру.
Элина молчала. Она стояла, как в воду опущенная, смотрела на носы своих расшитых туфель и молчала.
– Ну что ты молчишь? Скажи хоть что-то, ты согласна уехать? – Аркон был в нетерпении. Он понимал, что впервые озвучил свои мысли о бунте, о перевороте, даже сестре. Она никогда его не предаст, он был в этом уверен, но всё-таки впервые мысли стали не эфемерной субстанцией, а материализовались в слова, обрели форму и, повиснув на секунду в воздухе, улетели в мир живых.
– Арк, я не знаю, что тебе сказать. Мне сейчас так страшно и больно одновременно. Мне страшно за тебя и за то, что ты собираешься сделать со своей жизнью, с жизнью отца, со всей нашей страной. Война… неужели ты хочешь войны, неужели ты забыл все те ужасные рассказы о выжженных городах и стеклянных дворцах? И ты сам хочешь разрушить наш прекрасный мир, да ещё и просишь меня присоединиться к тебе и предать последнего нашего родителя, – Элина смотрела на брата своими небесными глазами, в которых читались скорбь и упрёк и, кажется, промелькнул огонёк гнева, хотя нет, показалось.