Евгения Ежова – Шесть граней неизведанного (страница 1)
Евгения Ежова
Шесть граней неизведанного
Шел третий день, как Олег рыл эту яму, перевернувшую всю его жизнь с ног на голову. Впрочем, этого тогда он не знал. Подвернулся калым, где ему обещали приличную сумму за работу с лопатой. Надо было вырыть аккуратную ямку четыре на четыре метра, глубиной до слоя, как сказал ему Матвей, организатор раскопок, всех делов максимум на неделю, да и то если лениться. «До слоя» значило снять всю землю с квадрата вглубь, пока не появится под лопатой сплошной песок. Это и есть «слой». Нюансы он не запомнил, зато видел двух мужиков у такой же, уже готовой ямы, в которой слой открылся, когда они не прокопали еще и метра. Мужики получили денежку и радовались жизни, Олег говорил с ними, все честь по чести. Денежка равнялась двум месячным окладам киномеханика, каковым он хотел устроиться на лето в ретро-кинотеатр повторного фильма, где все еще крутили старые ленты копий Госфильмофонда с уцелевших антикварных катушек, как в семидесятые годы минувшего века, когда еще не оцифровывали Софи Лорен и не раскрашивали «17 мгновений весны» в ядовитые цвета джунглей.
Олег любил старые фильмы с Индианой Джонсом и тому подобные экшны, удивляясь, как четко порой их снимали без использования компьютерной графики. Герои вечного Харрисона Форда и молодого Мела Гибсона веселили его сердце в детстве и сказались на становлении его характера, сделав авантюристом по натуре, правда, больше в мечтах, чем в реальности.
В реальности, как говорят сейчас дамы на порталах знакомств о своей личной жизни, было все сложно. Политех, учиться в котором оставалось еще полтора года, надоел, как пельмени на обед, провоцирующие гастрит. Он питался ими с первого курса и поначалу был счастлив от такого питания, но к третьему курсу его желудок взбунтовался, появилась изжога, а сам вкус этого уральского деликатеса, раскрученного больше шоуменами, чем кулинарами, просто исчез. Пельмени не только перестали пахнуть мясом, они уже и тестом не отдавали. Казалось, пережевываешь хвойную смолу или даже пластмассу. Родительский дом с нормальным борщом или супчиком был далеко, за 300 верст от Екатеринбурга, и Олег решил, что пришло время поджениться. Язва желудка хуже, чем язвительная девчонка, решил он и сошелся как раз с такой из дизайнерского колледжа.
Настя казалась ему умной и практичной девушкой, потому что на момент их знакомства уже работала на договоре в риэлторском бюро, при этом не бросая учебы. Водила по квартирам нуждающихся в своем или съемном жилье, оформляла сделки и получала за это свой процент. Она-то и подыскала им квартирку во вторичке за смешную цену, приняв предложение Олега жить вместе. Разумеется, в первый совместный вечер они легли спать, налупившись до одури пельменей с майонезом и запив их дешевым сухим вином… Ночь была незабываемой, и скрасила послевкусие студенческого празднества. Изжоги с утра у Олега не было, с холостяцкой жизнью пришлось расстаться, но пельмени так и не ушли из его рациона. Настя варила их так часто, как только могла, разве что не дважды в день, но пельмени, прошедшие через ее руки, волшебным образом обрели утерянный Олегом вкус, хоть и были из того же сетевого маркета, где он брал их для себя прежде. Настя сдобряла их разными специями, заливала соусами и сметаной, прокладывая укропчиком, сельдереем и петрушкой, и ее кулинарные проекты представлялись инновациями и казались ему неповторимыми. Так или иначе, прошло три месяца с момента их гражданского брака, а изжога не возвращалась.
Олег работал лопатой, не просто копая яму, как копают канаву для газопровода или грядку, а по науке, срезая землю тонким слоем. Под лопату могли попасть не только кости животных, но и предметы быта, оставшиеся в земле от наших предков, живших на территории раскопок. Матвей, профессиональный археолог, добился разрешения провести их в черте национального парка. Хоть и не масштабные, скорее, пробные, получить такое разрешение удалось только через Москву.
Оленьи Ручьи… Матвей хотел копать непременно там, в заповеднике. Много загадочных объектов, склонявших к мысли о рукотворном их происхождении. Раскопки напрашивались у пещеры, расположенной в стороне от туристических троп на каменистом плато, одном из многих. Экскурсий туда не водили, а вольный посетитель, купивший билет в парк, мог попасть в эту точку только дуриком, ломанувшись в унылую чащобу густого и неприглядного ельника. Кроны деревьев, теснящих друг друга, уходили в небо и закрывали солнце, под ногами сучья сломанных ветрами веток, сухих и уже гниющих на буром ковре из иголок, осыпавшихся годами с вековых елей. Плато с невысокой, в рост человека, горной пещерой прятались в частоколе этого ельника, в самой его глубине, окруженное удручающей глаз тьмой. Кто полезет сюда по доброй воле? Только тот, кто знает о пещере и жаждет приключений на свою задницу.
Пещерок, подобных этой, спрятанных в густых ельниках, в пойме реки Матвей обнаружил несколько и возле двух из них, похожих на рукотворные лабиринты, разметил периметры раскопок. Олег подвизался у карстовой воронки плата, уходящей в недра не на один метр. Внутрь никто не лазил, проход слишком узкий, но уж очень аккуратный, арочный, словно вручную выточен из породы под рост сказочных гномов. В пяти метрах от арки, чуть ниже ее шла полоска голой земли, заросшая травой, дальше сплошняком елки. Вот с этой полоски Олег и снял квадратом дерн, понемногу углубляясь во чрево земли. Он прокопал квадрат почти на пару метров, когда его лопата ударилась во что-то твердое.
По звуку и ощущениям это был не камень. Металл, дерево? Олег отбросил лопату на стенку ямы и склонился к точке, отозвавшейся сопротивлением. В ход пошел инструмент из твердой пластмассы, похожий на детский совок. Он не помнил, как эта игрушка называется, совок служил для того, чтобы при раскопках не повредить деликатного артефакта, который мог встретиться в земле. Лопата входила в почву аккуратно и медленно, срезая под острым углом землю, пока не натыкалась на какой-нибудь предмет, вроде камня, корня или кости животного - ничего другого до этого момента Олегу в земле не встречалось, - и тогда в дело вступал этот совок или просто руки, которыми точно не повредить поверхности хрупкой находки.
Земля с метра шла рыхлой, и Олег разгребал ее голыми руками, вскоре высвободив предмет, показавшийся ему до боли знакомым. Положив его на ладонь, рассмотрев как следует, он прикинул вес найденного им кубика. Кило, не меньше, все-таки металл. Перед ним был кубик Рубика, не иначе, как он его помнил из детства. Упрощенный вариант его с девятью вместо шестнадцати разноцветных квадратиков, уже кем-то собранных по цветам граней. Шесть граней, шесть цветов, отлично сохранившийся в земле экземпляр знаменитой головоломки, которую легко собирали дети индиго и швыряли в бетонные заборы умудренные своим восприятием жизни новые русские.
Точно кубик Рубика, когда бы не нюансы. Прежде всего, он был тяжелым, как голова кувалды. В кармане такой не потаскаешь, а вот убить им легко, стоило только вполсилы приложиться его углом к чьей-нибудь голове. В ладони лежит компактно, не скользит. И не крутится вокруг своей оси от слова «совсем», конструкцией не предусмотрено. Олег попробовал. Кубик был монолитом в шесть цветов своих граней, зачем-то расчерченных под изобретение инженера Рубика. Какой-то чугунный по весу камешек, ограненный в шестицветный куб с точкой в центре каждой грани, которые Олег не сразу заметил. А заметив, не преминул надавить на нее пальцем.
То была не интуиция, а скорее инстинкт. Инстинкт петуха, клюющего на земле все то, что похоже на корм. Желудок сам разберется.
День клонился к вечеру, который на этот раз она жила на звонках клиентов, их сегодня не было, а Олега ждала поздно, весь световой день он был в поле на раскопках, до города оттуда добираться больше часа. Чем заняться до его приезда?
Уходящий день запомнился лекцией в колледже. Разбирали современные направления дизайна. Было это не в первый раз, но вот зацепило, нашло отклик в душе именно сейчас. «Это ярмарки краски, разноцветные пляски»… Мемфис, вот стиль, в котором она будет работать!
Настя открыла свой ноут и занялась поиском живых примеров открывшегося ей стиля. Сочетаемость несочетаемого, танец красок, геометрические фокусы – все это ее радовало, как ребенка, попавшего в парк развлечений. Или в Солнечный город к Незнайке и его друзьям, где дома расписаны местным Сикейросом под Пиросмани. Чебурашка на Бродвее. Безбашенный дизайн, превращающий хаос в гармонию и гармонию в хаос. Танго с быками. Хочу, хочу, хочу!
В легкой приятной эйфории от просмотра ярких картинок и застал ее звонок Олега.
- Солнышко, - обрадовал ее любимый, - я сошел с ума! Приезжай! На моторе это минут сорок, я скажу, куда подъехать, дам ориентир для водилы. Здесь творится такое, что рассказать не получится. Только что я разговаривал с человеком, которому триста лет! Представляешь? Он мне рассказал…
- Двести девяносто, - услышала Настя в смартфоне молодой голос. – До юбилея еще дожить надо.
- Сорри, - извинился Олег, - это я Квинту. Он рассказал мне, как стать счастливым.