Евгения Ермакова – Он тушил об меня сигареты… (страница 6)

Кто скажет "Только не молчи".

Любовь не совместима с болью,

Не должен страх в ней управлять.

Мы все достойны уважения,

И не обязаны страдать.

В тени бутылок я расту,

Познав и холод, и нужду.

Мой дом – не крепость, а тюрьма,

Где вечно царствует зима.

Пустой живот урчит с утра,

А в школу мне идти пора.

Одежда старая, в дырах,

И в детских искренних глазах

Я вижу отвращенье, страх.

"Он грязный", шепчут за спиной,

Не зная, что я не изгой,

А просто мальчик, чья судьба

Так рано стала нелегка.

Родители в хмельном бреду

Не видят детскую беду.

Мечтаю я о теплоте,

О маминой к щеке руке,

О папе, трезвом и родном,

О настоящем, добром доме.

Но день за днем – всё та же боль,

И одиночества юдоль.

Я в зеркале едва узнал

Себя – так рано взрослым стал.

Друзей нет рядом, нет тепла,

Лишь тени горя у стола.

И люди, глядя свысока,

Не видят в сердце маяка,

Что так отчаянно горит,

О помощи в тиши кричит.

Я не виновен в том, что есть,

Что жизнь моя – сплошная жесть.

Но кто поймёт, кто разглядит

За грязной курткой детский вид?

Кто руку помощи подаст,

Когда весь мир так глух и слеп?

Я верю, где-то есть добро,

Что мне подарит вновь тепло.

Что кто-то сможет разглядеть

Ребёнка, а не грязи сеть.

Ведь я – не худшее, что есть,

Я просто жертва злобы здесь.

И всё, что нужно мне сейчас -

Участья добрый, тёплый глаз.

Я не верила

У койки дочери сижу, немея,

Ожоги, боль – как в страшном сне живу.

"Родная, почему ты не бежала?" —

Шепчу сквозь слёзы, руку ей держу.

Она в бинтах, но всё ещё в сознании,

С трудом слова роняет, чуть дыша:

"Я думала, к нему пришло раскаяние,

Он умолял прийти, и я пришла.

Когда бензином он меня облил,

Казалось, это шутка, глупая игра.

За час до этого он у меня прощения просил.

Не верила я, мам, что буду сожжена."

О, сколько их, не веривших в угрозу,

Не слышавших тревоги тихий звон.

Как научить их видеть и «вытаскивать занозу»,

Пока не стал кошмарной явью страшный сон.