Евгения Егорова – Пусть исполняются Мечты. Сборник Самоисполняющихся Сказок (страница 2)
Старец проницательно взглянул на своего поникшего собеседника. И покачал головой.
– Да, здесь будут мощные таланты, которые заблокированы для выражения. Ты будешь постоянно натыкаться на подавление и отчуждение от самой себя, неприятие себя и своих чувств, и рост самоценности через ощущение яркости жизни.
Принтер зажужжал и выдал документ о назначении.
Душа взяла его и стала читать:
– Отказ от самобичевания, развитие разумной самокритики, борьба за справедливость, полное перерождение, выбор пути духовного развития, творческая самоотдача, избавление от недостатков, стремление к самопознанию. Изучение психологии, философии, энергетических практик, астрологии, мистики.
– С мистикой поосторожней. Там самый сложный пункт – не уйти в черного мага. С твоей-то силой. Но я тебя от этого удержу, есть средства, – пообещал Старец, и Душа ощутила всепоглощающее чувство Любви.
– В этом классе нужно будет трудиться, активно бороться и развивать непривязанность к материальному. А главное – внутреннее принятие ситуаций.
– Согласна? Подписываем? – Старец передает гусиное перо с чернильницей.
– Согласна.
Перо заскрипело, и на бумаге появилась размашистая подпись.
– Отлично. Ты же понимаешь последний пункт договора: Душа забывает на время погружения обо всех своих целях и полностью погружается в жизнь?
– Может, будут какие-то знаки, и она как-то сможет понять, что ей надо делать?
– Это бонусом, бонусом. Если идет по верному пути, знаки будут, и она их узнает. Если нет… Средства будут болезненные. Ты же знаешь уже.
Короткий кивок.
И по благословению Творца, Душа отправляется на Землю.
Родилась в небогатой семье дочка-первенец. Как взглянула на нее мать ее, отвернулась: не по нраву ей пришлась внешность девочки. А отец на нее не нарадовался: дочка первая, дочка любимая. Стал на радостях он веселиться, веселиться, качать дочку малую.
– Уж ты Марьюшка, дочка милая, будь всегда ты от бед хранимая, – так качал он ее, приговаривал.
И все было бы хорошо у них, да родилась на свет дочка меньшая, лучше красавица. Полюбила мать дочку меньшую, стала с нею носиться-ухаживать, и отец отвернулся от Марьюшки, стал ухаживать больше за маленькой.
Ну а Марьюшка в угол забилась, стала жить одна-одинешенька. Слезы в сердце ее затаились, плакать ей при всех не хотелось. С детства были ее подружками травы зеленые, птицы небесные, звери да деревья лесные. С ними играла она, так утешалась.
Время шло, подросли обе девочки. И хоть сестры, да обе разные. Та, что младшая, всех веселит она, развеселая вышла девушка. Та, что старшая, молчаливая, и читать и писать любит больше всех. И соседи их поговаривали: «Не твоя эта девочка старшая? Не похожа ни на кого она. Отвезите-ка вы ее в школу дальнюю, путь и учится там, если хочется».
Отвезли тогда родители Марьюшку в школу дальнюю на обучение.
Горе-горькое стало с Марьюшкой: потихоньку ее зрение портилось. Не хотелось ей видеть реальное – созерцать она умела небесное. Перед мысленным взором фантазии расцветали и разворачивались: сказки сказочные, горы дальние, и цветы горних далей неведомых. Рисовала она и писала их, никому из людей не показывала. А приятели и сокурсники насмехались над ней и куражились: «Покажи-ка нам, девица милая, что ты пишешь в своей тетрадочке». Сторонилась их Марьюшка, плакала.
Как-то раз подошла к ней наставница, молодая мудрая женщина.
– Ты талант свой здесь не растрачивай, поступи-ка ты в школу волшебников.
И дала она ей письмецо одно, с адресом и рекомендацией. Собралась в путь-дорогу Марьюшка и сказала с поклоном наставнице:
– Буду помнить вас в веки вечные.
Так сказала и пошла в путь-дороженьку.
Долго-коротко шла, то неведомо. Года три прошло или более. И встречались на ее пути испытания, люди разные, подозрительно милые. И друзья, и подруги веселые, дружелюбные прилеплялись, а враждебные сторонились. Поокрепла душой в путь-дороженьке, подросла, расцвела цветом девичьим. Рос талант ее с каждым месяцем, с каждым месяцем, годом, неделею. И тетрадка ее драгоценная пополнялась рисунками, сказками.
Увидала она высокие башенки: то была ее школа волшебников.
Как родную приняли Марьюшку, угостили ее хлебом-выпечкой, напоили ее чаем сахарным. И растаяли слезы Марьюшки: полились ее речи волшебные, всем на радость и удивление. Распознали в ней великую магию: все рисунки ее и сказания силу мудрую хранили, лечебную. И отправили на обучение словесной магии.
И училась там Марьюшка без малого десять лет. Ну а зрение ее не исправилось. Приняла это Марьюшка как свою судьбу: знать, такое ей испытание. Чтобы видеть очами сердечными, а не зрением внешним, обманчивым.
И открылось ей многое далее:
Что волшебница она великая и могучая, а не просто сирота без роду, без племени.
Что испытания были не просто так: созревала она в них и крепилась.
Что ценность ее в яркости и лечебном эффекте слов и рисунков, и что раньше она просто училась, училась копить их в себе до поры, до времени, чтоб созрели они и набрались качества.
Получив свой диплом об окончании, пошла Марьюшка работать волшебницей, и целительницей от слова небесного. Непростая ей служба выпала. Было много народу разного. Не ценили ее помощи ласковой, много отзывов было нерадостных. Огорчалась Марьюшка многажды, сердце горечью обливалось: ведь хотелось ей быть не просто полезною, а хотелось ей благодарности и признания, и, тем более, что заслужила она.
Огорчалась она не единожды, было веры то испытание. Веры в стойкость свою и силушку, силу добрую и небесный дар. Но, не вынеся боли яростной, собралась наша девица в лес идти. Набрала она мягких ниточек, мягких ниточек и иголочек, стала жить в лесу, в дальнем домике, вышивать она затеяла картины яркие.
И прознали про то люди добрые. Стали к ней приходить за советами. Стала Марьюшка принимать гостей, принимала она, исцеляла их – и картинками своими, и сказками. Приносили ей дары люди добрые: кто еды принесет, а кто ниточек. Стала Марьюшка больше радоваться, стала девушка светлой женщиной. Поселилось в ее избушке счастье-радование.
И однажды пришел добрый молодец. Но не юный, не старец, а средненький. Повидал он уже немалое, повидал и горе, и радости. Предложил он ей своей помощи, по хозяйству и в доме стать помощником. Тут уж Марьюшка призадумалась. Пригласила того гостя к ужину. Разговоры вели не один денек, обсуждали всякое-разное. Сговорились они тогда вместе жить. А со временем свадьбу сыграли-таки. Появилась у них дочка малая, дочка малая, веселая, талантливая. И уж Марьюшка не нарадовалась на судьбу свою на счастливую.
И с тех пор они жили счастливо. И была у них жизнь – чаша полная.
По хозяйству он, она в горнице, учит дитятко свое малое, ну а девочка полна радости, и талантливая и красивая. Много разных у них и друзей-гостей, ну а люди недобрые не захаживали, обходили их дом сторонушкой, да и беды к ним не заглядывали. Так и жили они, хранимые словом добрым Отца Небесного.
Как Царевне-Несмеяне научиться улыбаться
Жила-была в одном царстве-государстве Царевна-Несмеяна. И была она добрая, честная, мудрая, ответственная. Как подобает царевнам, с чувством собственного достоинства. Но в детстве приключилась с ней беда непонятная: заколдовала ее местная ведьма нехорошая, и с тех пор Царевна перестала улыбаться, а смеяться и вовсе. Стала она словно бы опутана сетями невидимыми, и вроде бы и хотела порадоваться, да не могла. Хотела на волю вылететь, да вынуждена была томиться в башне родного замка. А хотелось ей и мечталось о крыльях свободных, летать как птица и приносить людям радость своими песнями. Но так она томилась связанная, пока однажды к ней в окно не постучалась Птица-горлица.
Царевна открыла окошко и птица положила ей в руки письмо-весточку о том, что за тридевять земель есть одно средство от ее невидимых пут. Золотые ножницы с бриллиантами. И чтобы его достать, нужно пуститься в путь. Поблагодарила Царевна голубицу, и та улетела, шелестя крыльями. И решила тогда Царевна отправиться в путь-дорогу, чтобы отыскать Золотые Ножницы и избавиться от невидимых пут. Собрала она в дорогу полезные предметы: волшебную лампу, зеркальце и волшебную рубашку, и отправилась.
Вот идет она путем-дорогою, и встречается ей Речка-реченька. Спрашивает Царевна:
– Матушка Речка, подскажи, может, ты знаешь, где мне отыскать Золотые Ножницы? Опутали меня сети невидимые, теперь ни улыбнуться, ни порадоваться невмочь.
И зажурчала Реченька в ответ:
– Освободи меня – видишь, ветер ураган повалил тяжелую ветку, перегородил путь моим волнам, скажу.
Надела Царевна волшебную рубашку, превратилась в рыцаря в доспехах и с мечом, порубала ветку и освободила Речку. Вздохнула речка свободно и потекла дальше. Поблагодарила Царевну и ответила на ее вопрос так:
– Должна ты победить в море океане в пещере дальней страшного спрута, который опутал своими щупальцами ларец: в нем и лежат те Золотые Ножницы. Но смотри, будут на пути твоем испытания. Будут и помощники. Не пропусти их.
Сказала и потекла дальше.
А Царевна пошла своею дорогою. Шла-шла, видит на своем пути дорожный камень развилку. Написано на нем три дороги. Вправо пойдешь, к цели придешь, влево пойдешь, счастье обретешь, прямо пойдешь, покой обретешь. И выбрала Царевна левую дорогу. Шла-шла-шла по ней, пришла в кабачок с песнями и плясками. Слушала она их и смотрела. Очень надеялась развеселиться. Подсели к ней парни и девки веселые, стали анекдоты и шутки рассказывать, флейтами и гитарами ее развлекать, да только шума наделали, разболелась только ее головушка. А потом, когда отошли от нее, увидела она, что одета не в царские одежды, а в рубище, и что сумка ее с волшебными предметами пропала. И поняла она, что были это не друзья веселые, а подельники Горя-Злосчастья.