Евгения Черногорова – Поэзия серебряного века. Поэзия, рождённая жизнью (страница 2)
Я в образе унылом
Предстал бродячим, грустным Арлекином.
Мне маской уготовано глумиться,
Издёвкой поражать, искусно веселиться,
А что на сердце у шута творится,
То в летописи можно утаить.
На ярмарке тщеславия пылится
Мой образ добродушный.
Как мне быть?
Внутри меня так изворотливо и ловко
Живёт Пьеро в рубахе нараспах.
Из-за того теряю я сноровку
И стал частенько попадать впросак.
Костюм мой красочный мне тяжелее сбруи,
И акробатика теперь не мой конёк.
Слыву гулякой и лентяем всуе.
Я от тебя несказанно далёк.
Приблизиться гордыня не позволит.
Ты рядом, я вновь дерзок и остёр.
А в глубине души корябает и ноет,
И разгорается пылающий костёр.
Хочу переменить свою натуру.
Шум балаганный на очаг сменить.
Позволишь расписному трубадуру
Тебя сегодня замуж пригласить?
Смеёшься! Для тебя я бес весёлый?
Дурной отброс и инфернальный шутопляс.
В комедии «Дель арте» я не новый,
А всё такой же бестолковый лоботряс?
Остановись! Я на минуту маску сброшу
И выкину рукоплескающей толпе.
Не замечаешь ты под ней хоть на секунду
Мою любовь, летящую к тебе?
Адвокат Орлеанской девы
Пишите пасквиль на неё!
Обман всё и пустая мука.
Напрасно вы, скупое вороньё,
Во лжи пытаетесь перекричать друг друга.
Как глотку рвёте, шея уж скрипит.
Услужливость в агонии не ваша.
По голосу определяют вид
И родословную, загаженную сажей.
Ах, нет ей веры? Из низов произошла?
Что кость тонка, так голодом изныла.
На вашу честь могла ли посягать
Такая куцая проныра!
Добейте стройную презрением и гурьбой,
Ей аморальные эпитеты приклейте,
Как праведность тревожит ваш покой
И оскорбляет вас в эквиваленте.
А я не встану позади неё.
Болтаться с ней на рее, ну так что же.
Вы, сытое, запойное жульё,
Пройдётесь бичевою по рогоже.
Я с вами пир вершил – тем дорожил.
Мне родовитость гноем сгрызла душу.
Да, признаю: виновен, согрешил,
Но перед истиной обет свой не нарушу!
Живые строчки
Вы плакали в своё письмо,
Срывая фразы со слезою.
В нём столько искреннего горя:
Оно до омута черно.
Вы находили радость в мелочах
И не давали шанса порезвиться