Евгения Чепенко – Вера в сказке про любовь (страница 52)

— Спасения к спасению? — догадалась я о грядущем сарказме в адрес авторов женского чтива.

— Да. Берем скромно один к двум? Или стандартно один к пяти? Или «я у мамы комплекс в кубе», спасаем мужика в соотношении один к двадцати?

— Я сдохну его двадцать раз спасать.

— Зато ближе к эпилогу он заплачет, когда ты изящно, не запыхавшись, не вспотев и даже не матерясь, родишь ему ребеночка.

— Закругляйся!

— Нет, погоди. А злодей? А бой? А экшн? Это надо до взаимных признаний в любви, хотя можно и после. Кто у нас главный плохиш? Рано в закат. Сначала похищение героини злодеем, потом бой спасителя со злодеем, потом спаситель раненый, но недобитый, торжественно выносит героиню из пожара, в котором сгорает злодей, потом поцелуй, потом закат…

— А роддом?

— А потом роддом. Или ты думаешь, он нашу героиню не беременной выносил?

— А свадьба?

Каринка возмущенно выдохнула.

— Слушай, ты же умная. Придумай сама, куда там свадьбу впихивать.

Я засмеялась.

Мимо проплыла пестрая ладья с викингами, привлекая неизменно уйму внимания среди собравшейся на берегу ребятни. Конечно, викинги пока еще были одеты в джинсы, а поверх льняных рубах носили толстовки или свитера, но даже так, в свой тренировочный заплыв, ребята производили неизгладимое впечатление.

— Представляешь, что через неделю будет тут твориться?

— Представляю. Я Тёма приведу.

— С папой?

— Реконструкторы в пятницу высаживаться на остров будут. В пятницу наш папа работает.

— Ваш папа? — Карина не сводила с меня растерянного взгляда. — Ты сколько спишь с ним уже?

— Месяц, наверное… — я пожала плечами. — Счастливые часов не наблюдают.

— Больные тоже. Вер, ты понимаешь, что я вижу?

— Что Тёма считаю за своего?

— Верный диагноз.

Карина хотела еще что-то добавить, но в мгновение передумала и постаралась скрыть от меня вновь ожившие в ее душе страхи. Напрасно. Я боролась с тем же.

С самого первого знакомства Тём принял меня. Я находила с ним общий язык и пути подхода. В обществе друг друга мы не испытывали дискомфорт. В теории сомневаться в том, кого любишь — кощунство. В реальной жизни — распространенная практика. В конце концов, люди всегда просто люди. Сказочных принцев и принцесс не существует. Все мы подвержены страхам, соблазнам, все мы совершаем ошибки. И Свет — не исключение.

— Знаешь, Кариш, наверное, это странно, — я на секунду замолчала, собираясь с мыслями.

Подруга поняла меня без слов. Она тяжело вздохнула, придвинулась ближе, обняла и склонила мою голову себе на плечо.

— Наверное, это странно, но я не против.

— Осознанно идешь?

— Абсолютно, — я натянуто улыбнулась.

Не настолько самоуверенна, чтобы считать, что Свет не мог искать во мне по большей части маму Тёму, нежели действительно соблазнительную женщину для себя. И конечно, эта мысль, появившись, не давала покоя, пока я не усмирила ее одним простым решением, к которому вполне была готова и в котором с каждым прожитым днем утверждалась все сильнее.

— Артём — мой, независимо от Света, — я вдруг встрепенулась, чего сама не ожидала, подняла голову и взглянула в глаза Каринке. — Он умный. Очень умный, только говорить ни фига не может! У него бесподобная память зрительная. Он способен воспроизвести самые незначительные детали, при этом его голова всю эту информацию может обработать…

— В каком смысле обработать? — не поняла Карина.

— У психолога недавно малыша приводили с феноменальной памятью, но абсолютно никакого. Он запоминает все, но это такой объем информации колоссальный, что его голова не справляется. Наверное, в будущем я научусь реагировать спокойнее, только пока не выходит. У меня аж внутри похолодело, — я прижала руку к груди, указывая, где именно ощущала тот жуткий холод.

Карина смотрела на меня неотрывно и как-то затравленно.

— У него музыкальный слух. А еще нам попался отличный логопед-дефектолог. Я Тёма не оставлю, Карин, — на последнем утверждении мой боевой тембр закончился и начался умоляющий.

Как любому нормальному человеку, мне требовалась поддержка близкого. Да, я сама приняла решение, но честный отзыв Карины мне был очень нужен.

Она молчала недолго, минуту или две, показавшихся мне бесконечными.

— А я ведь с самого начала так и знала! — неожиданно громко прозвучавшее восклицание заставило вздрогнуть. — Я так и знала, что, если б не мелкий, ты бы им не заинтересовалась!

Я рассмеялась. Конечно, сказанное не было честным отзывом, скорее, попыткой поддержать близкую душу вопреки всем личным сомнениям. Или было, но лишь отчасти. Свет заинтересовал меня в тот момент, когда я начала понимать, что динозавр выходит за рамки приписанного образа. А Тём… Тём был отдельным созданием. Он напугал меня, затем удивил и привел в замешательство. Сейчас, глядя на этого ребенка, я думала о том, какой он непривычный, какой непохожий, думала о его будущем и почему-то о девушках. Повзрослев, Артём станет действительно красивым парнем, похожим на отца. И больше всего меня пугало, что его внешность и разум не найдут гармонии, что не найдется проводника, который поможет эту гармонию построить. Ну, или хотя бы поможет попытаться построить.

— Недоверием потянуло, — Кариша поежилась, как от холода.

— Не недоверием, а субъективной философией.

— И что на повестке? Жизнь? Смерть?

— Любовь, — я вновь склонила голову на плечо подруги. — Он не был динозавром никогда, это и привлекло. Хотя ты и так знаешь.

— Знаю, — вздохнула Каринчик, на этот раз озвучив истинные свои мысли.

Мы замолчали, вслушиваясь в детский смех за спиной, равномерный гул автомобильного потока, надрывные вопли чаек и рык проплывающих мимо экскурсионных кораблей.

— Вер… Этот мальчик, — Карина осеклась и тяжело, прерывисто вздохнула. Я знала, что именно она хочет спросить, и знала, насколько тяжело подбирать слова для такого вопроса. — Ты хочешь победить в сражении за его голову?

Я задумчиво покусала щеку:

— Победить? Как-то не задумывалась об этом. Слишком призрачная, далекая и неясная цель. Я хочу сразиться — так прозвучит вернее всего.

— А если у тебя ничего не получится?

— Значит, не получится. Лучше драться и проиграть, чем не драться вовсе.

— Маньячка.

— Симметрично.

В пятницу мы с Тёмом сидели на том же месте, созерцали тот же вид, жевали бутерброды, а наш папа не просто работал, наш папа укатил из страны, причем укатил почти на месяц. Позади негромко шумел новоявленный рынок, стучал молот кузнеца, изредка бряцали оружием и доспехами проходящие мимо воины. Тём поначалу на них озирался, но с каждой минутой ему становилось все хуже, поэтому он уже не обращал на них внимания.

Хуже в моем случае — это не то же, что у окружающих мам. Хуже — это значит, мой ребенок уставал все сильнее. У Тёма была еще одна особенность. Когда он утомлялся, он начинал смеяться. Сначала короткими припадками, которые со стороны выглядели, в общем, нормально. Кажется, ребенок думает о чем-то смешном. Затем приступы становились длиннее, пока не переходили в сплошное бессмысленное хихиканье. Он расслаблял руки, вжимал голову в плечи, закрывал глаза и хохотал. Чтоб такие моменты смягчить, я уводила его в места, где он мог бы отдохнуть от впечатлений и от людей. Помогало не сильно. Как с этим справляться более эффективно, к сожалению, пока не изобрела.

Задумалась, не заметила, что к нам приближается крайне мелких габаритов пес, о чем впоследствии естественно пожалела. Тёмычу нравились крупные собаки, щенки в том числе, но взрослых маленьких он не любил, а в таком состоянии и вовсе мог пнуть ногой. Свет объяснил, что нестандартная реакция у парня появилась с полтора года назад, когда одна такая псина его напугала, выскочив из-за спины с диким лаем. Короче говоря, мстителя я не поймала, собака взвизгнула, залаяла, Тём захохотал пуще прежнего, а хозяйка кинулась в атаку. Меня назвали плохой матерью, моего ребенка назвали невоспитанным садистом, обиженного жизнью пса посадили в сумку и гордо удалились. Театр абсурда, не иначе.

Улыбнувшись своим мыслям и тяжело вздохнув, я села обратно.

— Хочешь пить, — сказал Тём, протягивая мне пустую кружку.

Я достала термос, налила ему еще чая и снова задумалась. На первый взгляд может показаться, что эти дети ничего не понимают и не пытаются контролировать свои особенности. Но это только на первый взгляд. Стоит понаблюдать, присмотреться внимательнее и начинаешь замечать неочевидные, но вполне естественные вещи. За свои недолгие годы жизни большая часть малышни во многом приспосабливается к своим странностям. Хотя, вернее будет сказать: они максимально подстраивают свои странности под свои нужды и окружающую действительность. К примеру, вот сейчас между приступами смеха Тём умудрялся есть и пить. У меня бывали истерики, и, честно сознаюсь, я в такие моменты ничего делать не могу. В такие моменты водой-то давишься, а этот по сторонам смотрит, бутерброд жует и чай пьет.

Или взять мальчишку, с мамой которого разговорились с неделю назад, пока с Тёмом ждали психолога. Парню четыре, а говорить не может. Так он умеет всем телом изобразить не просто, что ему надо, а вещи посложнее: впечатления, мысли, страхи. Нашим туристам на чужбине такая изобретательность и не снилась.

— Тём хочет еще бутерброд?

— Еще бутерброд, — выговорил только половину букв, но мне понравилось.