Евгения Чепенко – Ведьма и закон. Игры вестников (страница 32)
– Лик, – вдруг вступил в общий диалог до того молчаливый и задумчивый Клеомен, – дай я схожу к Булчуту. Хуже не будет.
– Что задумал?
– Посижу напротив него, поговорю сам с собой. Ни одного вопроса не задам.
Клеомен знал, что шеф согласился еще до того, как увидел утвердительный кивок, так что к двери пошел заранее. Порой ему не хотелось притворяться, что он не видит истины. Сейчас как раз был такой момент. Ребята зашли в тупик. Убийца мог избежать наказания, и даже обычно находчивый Ликург не мог сориентироваться, в какую сторону выгоднее двигаться. Самое время не молчать.
Клеомен дошел до общей кухни на этаже, налил две чашки улуна, затем вернулся к допросной, постучал хвостом в дверь и вошел.
Булчут удивленно уставился на черта.
– Привет! – Клеомен дружелюбно улыбнулся и поставил одну чашку перед сюллюкюном. – Меня Клеомен зовут. Подумал, горячее не повредит.
Булчут презрительно усмехнулся, но от чая отказываться не стал.
– Ну да. Ты прав, я собираюсь тебя уговорить сдаться.
– Чего он творит?!
Черт улыбнулся, услышав в наушнике возмущенный возглас Иму. Он любил аниото. Единственное искреннее создание в его жизни. Более того, леопард имел привычку озвучивать свои мысли даже тогда, когда стоит промолчать.
– Там в углу камера. – Клеомен указал на едва заметный выступ под низким потолком. – Сейчас целая группа отдела деяний против личности смотрит на тебя и считает психом.
Булчут равнодушно пожал плечами.
– Только я полагаю, ты не псих.
Теперь сюллюкюн внимательно взглянул на Клеомена.
– Женщина с двумя детьми, работая секретарем в прачечной, сумела приобрести квартиру в отличном жилом комплексе да к тому же держать няню. Пенсионные отчисления ее покойного мужа не позволили бы ей совершить такие покупки.
Во взгляде Булчута ясно проступила угроза.
– Мы ее не трогаем. Единственное, жандармам пришлось доехать, показать изображения тебя, твоего отца, Мирослава и задать несколько вопросов. Она, правда, тебя не знает. Я наблюдал из кабинета, как она отвечала.
Булчут нервно отставил чашку и откинулся на спинку стула.
– Отбывать срок за убийство ты не хочешь и не станешь – это уже очевидно. Отец тебя вытащит. Ключевая фраза «отец вытащит».
Мохсогол дернулся. Ему хватило секунды на размышление.
– Это я. Я убил Мирослава Баранова.
– Сначала откажись от защитника.
– Я отказываюсь от защитника! Это я убил Мирослава Баранова.
Лик тихо выдохнул.
– Клеомен, как я мог пропустить настолько очевидный ответ?
– Ты просто никогда не был давно и безответно влюблен, – улыбнулся черт.
В операторской его улыбки видно не было, но фразу услышали все. Повисла гнетущая тишина. Никогда раньше Мос не чувствовала себя так странно и непривычно, а еще она не могла оторвать взгляд от статной темноволосой фигуры напарника на экране. Даже дышать было страшно.
– Ничего не поняла! – вдруг громко возмутилась Козлова, отчего кошка захотела ее обнять и расцеловать. – С какого перепуга он сознался?
История третья
Крылья, разведка и поцелуи
– Бабуль, вот ты понимаешь?! – Руся зло уминала четвертую булочку, пока на экране шел иномирный сериал о всех возможных видах любви, доступных человеческой расе, в антураже обшарпанного учебного учреждения. – Откуда я могла знать, что сюллюкюны настолько больные?!
– Ша, – Береслава махнула рукой на внучку, – не слышно ничего!
– Да чего там слышать? Руслан любит Катю, но не скажет, что любит, поскольку убежден, будто она внебрачная дочь его отца.
– Так можеть, ис-с-стина случайно сейчас откроеться?
– «Не откроеться», – передразнила Руся бабулю и откусила булку, – фпереди эще тесять сэрий.
– Не говори с набитым ртом. И чего ты возмущаешься? Все предельно ясно с твоим последним делом. Удивительно, что красавчик-психолог не раскрыл сути сразу. Какой-то он неидеальный. Бабушка прямо расстраивается. Булчут, как самый младший и неопытный, должен был заслужить внимание старшей и опытной, тем более вдовы. Женщины сюллюкюнов замуж во второй раз выходят только за самостоятельных и если уверены, что их любят бескорыстно и до потери разума.
– Он же создание убил!
– Убил. Из ревности и напоказ. Чтобы дама сердца знала, что интересоваться другими мужчинами права не имеет. Он же сюллюкюн. – Береслава пожала плечами так, словно эта последняя фраза все объясняла. – За содеянное шустрик ответит сам, доказав таким образом окончательно свою самостоятельность. Что материальная помощь от него была – это вы ей уже наверняка рассказали. И все! Ваша Уйгуна покорена. В скором времени она сама к нему придет из любопытства, жалости и восторга. И поглядишь, будет ждать из застенок общественных.
– Больная логика.
– Для тебя больная. Для них – нет. Как-то плоховато ты училась, видимо. Курса по созданиям не помнишь совсем. А теперь жуй свои сладости и не мешай бабушке наслаждаться киношечкой про любовьку.
– Психи, – заключила недовольно Руся.
Безумный рабочий день давно остался позади. За окном шумела ночная городская жизнь. Маруся в компании бабы Бери, развалившись на диване, ужинала, чем Вселенная послала. Начали две мадемуазели с репы тушеной, заканчивали булочками сладкими со сбором травяным.
На экране Руслан за ручки подержал Катю, страдающим голосом сказал длинную речь о том, что она ему не нужна, и ушел, оставив даму сердца в слезах. Конечно, одной дама сердца осталась ненадолго. У Антона Катя тоже была предметом любви.
– Ох, неприятный тип! – Береслава всплеснула руками. – Хотя настырный. Люблю настырных.
Руся тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана. Сериалы «про любовьку» в отличие от бабушки у нее интереса не вызывали. Вся новая работа ежедневно, как сериал. Поневоле вдруг вспомнился шеф и его поведение в Пустошах. Про то, что «красавчик-психолог» вел себя там очень и очень странно, Руся бабе Бере так и не рассказала. Все секреты, что подписывалась не разглашать, разгласила, но про Лика почему-то не захотела. Словно это что-то личное было. Хотя какое личное? Маруся усмехнулась. Что там может быть личного?
Рыжик.
Она осторожно потрогала волосы, убранные в хвост, поймала прядь и поднесла к глазам. Каштановые скорее, а не рыжие. Почему Рыжик? Так домашних питомцев называют или грибы.
Лик не флиртовал. В этом она была убеждена. Мужчины, когда с ней флиртуют, за волосы не дергают и, как щенка, не тискают.
Стук в дверь отвлек обеих мадемуазелей.
– Это кто там у тебя? – повернулась баба Беря к внучке.
Руся ответила возмущенным взглядом и пошла смотреть, кого нелегкая в полночь принесла.
На пороге стоял Лик. Когда дверь открылась, он явно замахивался двинуть по ней ногой еще раз.
– Помяни черта, – прошептала Маруся.
– Это твое, – процедил зло шеф и вручил рассеянной подчиненной ее забытый на работе наушник. – У тебя минута на сборы.
– Минута на сборы?
– Минута пошла! – скомандовал Эйдолон. Когда к дому подъезжал, со злости хотелось ее, в чем застанет, на вызов тащить. Когда дверь открыла, понял, что ночной фланелевый костюм с фиолетовыми крабами и оттянутыми коленями лучше ни в этом, ни в том мире не светить. Всех оперативников и людей распугает.
Она сначала замерла, перепуганно на него глядя, потом сказала «ой» и, громко топая, убежала вглубь квартиры.
Лик вздохнул, покачал головой и отправился в ее гардеробную искать что-нибудь потеплее, чем ее сексуально-контрабандные деловые костюмы.
Во владениях Аудры царил приятный покой и полумрак. Разве могла Руся представить, что именно увидит, шагнув в уже знакомую дымку прохода? Конечно, могла и догадывалась, ведь шеф неспроста был так взвинчен, но никакие ожидания не подготовили ее к реальности.
Темнота и сырой холод – первое, что окутало ведьму на выходе. Она поежилась, пожелав про себя шефу всех благ за зимние сапоги, пальто и шапку, которые под его грозным взором пришлось надеть перед выходом из квартиры. В нос ударил запах мха, смолы, гнилой древесины, грибов и мертвой листвы.
– Освещения до сих пор нет? – спросил Лик у незримого собеседника.
– Купол еще не развернули.
Очень хотелось уточнить, для чего разворачивать в иномирном лесу купол, но оперативником Руся была уже больше недели и принцип «не задавай взбешенному шефу вопросов» периодически вспоминала. К тому же, пока она соображала, он куда-то ушел. Не иначе сама Вселенная от Шута спасает.
– Привет, – пошептала над ухом Горица.
– Привет, – так же ответила ей Маруся. – Что там? Вернее, кто?