Евгения Чепенко – Ведьма и закон. Игры вестников (страница 24)

– У меня? – Так и не поняла подчиненная, что шефу на вопрос «Каких журналов?» требовался другой ответ. – «Fashion Collection», «L’Officiel», «InStyle», «Vogue», «Cosmopolitan». У меня «McCall's» есть, «Модели сезона» и «Le Petit Echo de la Mode».

– Утверждаешь, что все это Ле Пти должно быть у Барановой?

– Конечно, должно. Вы же видели ее гардероб. Только на это платье взгляните. – Руся уверенно указала пальцем на себя. – Она бы не устояла.

– Что-что, а платье я увидел, – таинственно согласился Лик и едва слышно добавил: – Устоять действительно сложно.

– Я ж говорю…

Закончить мысль ведьма не успела. Лик свернул вслед за альвом и остановился перед зданием увеселительного заведения с говорящим названием «Одинокая красотка». Двухэтажный закрытый мужской клуб с многовековой историей пикантных скандалов, разоблачений, грандиозных вечеринок и самых дорогих в этом мире представлений.

– Не теряй меня из виду. Следи за своей речью. Будь внимательна. Поняла?

Руся кивнула.

– Если альв исчезнет до того, как тебя увидит кто-то из клуба, постараюсь наложить маску Жюли. Поняла?

– Ага, – снова кивнула Маруся, – но это не поможет.

– Что?

Вопрос Лик задал уже в пустое пространство. Козлова выскочила из машины и засеменила на своих шпильках к центральному входу, куда и предлагал теперь следовать их проводник. Пробормотав проклятие, бог поспешил за ней. К чему все инструкции, если она их слышит, но не соблюдает?

Широкоплечий статный внушительный молодой полубог распахнул двери, как только гости попали в поле видимости камеры. Он как раз собрался с чопорным лицом о чем-то спросить, когда Руся его опередила:

– Где Жако?

– Простите? – не сориентировался красавец-вратарь.

– Жако! – прокричала она вглубь дома, склонившись под рукой молодца. – Котик опять тебя заменил каким-то громилой?

– Ма… мадам. – «Громила» попытался взять за плечи «мадам» и выпрямить ее, дабы провести беседу в подобающем ключе, но тут же получил по рукам от сопровождающего «мадам».

– А ну полегче с девушкой!

– Жако! – увеличила громкость «девушка», пока за нее били по рукам.

– Месье, я прошу вас успокоить свою даму.

«Месье» смерил вратаря надменным взглядом, предельно ясно выразившим его позицию относительно желания кого-либо успокаивать.

– Что за шум?

Из-за спины полубога вышел пожилой домовой. Невысокий, с задорными мальчишескими глазами, соломенными волосами и детским голоском, он излучал холодную угрозу.

– Жако, ты постарел, – возмущенно констатировала Маруся.

– А ты как была хамкой, так ею и осталась, – угрюмо ответил домовой, кажется, совершенно не удивившись странной посетительнице.

Лик чувствовал себя… Он и сам не смог бы описать, как он себя чувствовал. Сосредоточенность и абсолютное нервное напряжение, от которого мышцы в теле сводило и зубы разжать было невозможно. Все, что он мог сейчас – правильно и вовремя подыгрывать. И еще, пожалуй, планировать разгон своенравной подчиненной, но чуть позже, когда заставит ее посещать предписанный курс. Сроки исследовательской программы на орбите перенесли, и Ваагн[16] как раз свободен и крайне заинтересован в необычной наследнице рода Козловых.

– Котик дома?

– Ты зачем явилась? – Жако повелительными жестами отослал сначала громилу у двери, а следом и притихшего альва. – И кто это с тобой?

– Родной, не могу сказать, – правдоподобно расстроенно протянула Руся. – Тебе не могу. Котику могу.

Домовой сердито нахмурился:

– Стой тут. Сейчас доложу.

Он собрался было закрыть дверь, но сделать это Руся ему не позволила.

– Я сама доложу! Думаешь, не смогу рассказать, что вместо Барановой приехала, что ли? Ох ты, змий наивный…

С этими словами Козлова обогнула растерявшегося Жако и глухо застучала каблуками по старому потертому ковру. Путь ее лежал к резной деревянной лестнице, начинавшейся в нескольких метрах от двери.

– Забыл я, каково это. Всю сноровку растерял, – пробубнил едва слышно Жако, когда спутник Маруси с невозмутимым лицом прошел за ней следом.

Она буквально взлетела на третий этаж, а затем, свернув налево, без стука ворвалась в кабинет управляющего «Красотки», как делала это когда-то. Память отлично сохранила воспоминания о тех удивительных месяцах ее жизни.

Котик – так величала Инмутефа[17] женская составляющая рабочего коллектива, сидел именно там, где Руся и ожидала его увидеть, на подоконнике. Скрестив ноги, со свитком на коленях он пристально разглядывал вошедших.

Ликург подавил легкий приступ отвращения. Маруся была не единственной, кто знал хозяина кабинета в лицо. Будучи сыном бога войны, Эйдолон в юности искал таких же, как он сам, наследников жестокой крови. Искал из жажды узнать, какую жизнь ведут ему подобные, какими созданиями они стали. Инмутеф из рода Нечери был одним из тех, чья сущность не вызвала у мальчишки симпатию. Сын богини-львицы не мог похвастаться эмоциональностью или мягкосердечием. Он был холоден, расчетлив, агрессивен и эгоистичен. Лик впервые порадовался глупым затеям своего юношества.

Черные глаза Инмутефа с насмешкой и искренней лаской изучали гостью. Русю слегка тревожил этот взгляд, но вида она не подавала. Ничего не изменилось за прошедшие годы. Он был все так же великолепен внешне, прекрасно осведомлен о происходящем на его территории и странно смотрел на нее.

– Ты не изменилась, – с улыбкой констатировал бог, словно вторя мыслям незваной гостьи.

– Думаешь? – Руся мельком оглядела себя.

– Не думаю. Вижу.

От Лика не ускользнули ни откровенная нежность, с которой Инмутеф обращается к Козловой, ни ее равнодушие к этой нежности. Она, кажется, и не заметила, что появилась на пороге давно влюбленного в нее мужчины. Сей факт Эйдолона и удивил, и разозлил одновременно. Инмутеф не из тех, кто, влюбившись, не стремится получить объект желания любой ценой, а не получив вожделенного, продолжает любить. Для Маруси он просто опасен.

– Расскажи мне, красавица моя, что ты сделала с несчастной Жужу?

– Почему сразу «сделала»? Может, я с ней дружу.

– Не смеши. Жюли – милое глупое создание. У вас ничего общего. И представь спутника, будь добра.

– А! – обрадовалась Козлова, обернувшись к Лику. – Это мой шеф Ликург.

– Шеф? – Голос Инмутефа изменился. Теперь он звучал холодно и слегка раздраженно.

Лик с едва заметной улыбкой встретил новый взгляд Котика. Черные глаза Нечери засияли снежной белизной. Сын Мехит пытался напугать слабого мага, что, по его мнению, стоял перед ним. Что ж, напрасно. Эйдолон вежливо кивнул, приветствуя оппонента. Он не собирался без особой необходимости раскрывать свое происхождение.

Инмутефа такая реакция обескуражила, но он постарался это скрыть.

– И где же Жужу?

– В его допросной сидит. – Руся кивнула в сторону начальника.

Начальник в свою очередь скрипнул зубами. Когда не надо, она честная.

– Удивительно, что вы, месье, не в курсе.

Пренебрежительное замечание не в меру отважного мага вконец вывело Нечери из равновесия.

– И кто же у нас шеф? – оскалился хищный бог.

– Интерпол, – ответила за Эйдолона Руся. – Котик, а ты чего глазищами-то сверкаешь?

Ее хрипловатый, почти детский голос и искренность заставили Инмутефа взять себя в руки. Глаза его снова потемнели, а сам он рассмеялся.

– Не привык я думать, что ты кого-то, кроме меня, начнешь признавать своим руководителем. Так что Интерполу от моего скромного заведения понадобилось?

– Расскажи про Баранову.

Хозяин кабинета кивнул Жако, застывшему в дверях. Тот мгновенно среагировал на молчаливый приказ и бесшумно покинул руководителя и его посетителей. В душе домового жила тревога. Эта женщина почти полгода заставляла членов клуба дневать и ночевать в гостиных. После ее ухода Инмутеф метался, как загнанный зверь. И вот она вернулась. Для чего? Жако хмуро оглядел рамы трехмерных картин морской серии Арно. Это для мира Арно был убийцей. Для искусствоведов и ценителей – гениальным художником и скульптором, чьи работы на основе ныне запрещенных форм магии поражали воображение даже самого искушенного зрителя. Наличие пылинок не понравилось распорядителю, и он поспешил найти безответственного уборщика.

Пока Жако волновался за Инмутефа, тот восхищенно наблюдал, как его «серебряный идол» привычно располагается в его же рабочем кресле. И конечно, Нечери не мог не отметить для себя, что такое ее поведение не понравилось Ликургу, который в отличие от подчиненной отошел к стене. Было в этом нечто привычное и до боли знакомое. Руководитель ищет позицию, из которой сможет максимально контролировать обстановку в помещении. Маруся не думает о безопасности и очаровательно хамит. Инмутеф усмехнулся:

– И что конкретно ты хочешь знать?

– Давно она на тебя работает? – Руся забралась в кресло с ногами, покрутилась и зачем-то заглянула под столешницу.

– Почти год. Она вне штата.