Евгения Чепенко – Боксер, Пашка, я и космический отщепенец (страница 24)
Капитан отнял мои руки от лица, осторожно притянул к себе, обнял. Я уткнулась носом в излюбленную серую мягкую кофту, вдыхая знакомый запах, расслабилась. Как же с ним хорошо! Так уютно, так приятно, так надежно. Потерлась щекой о теплую твердую грудь, обняла. И как же он был прав, утверждая, что нужен мне. Не просто нужен, еще важен и... Осеклась, приняв неожиданно одну простую вещь. И я... я, кажется, только что созналась самой себе...
- Я люблю тебя, Сишати, - сказала тихо, слишком. Он услышал. Под щекой сердце забилось быстрее, дыхание стало глубоким, прерывистым.
- Микаи. Наташа, - прошептал мой капитан, сжимая меня сильнее.
Всхлипнула и зачем-то заревела. Сдаюсь. Сил моих больше нет! Не хочу терпеть. Хочу жалеть себя и плевать, что считают окружающие. Я устала думать, устала быть сильной, устала решать проблемы, устала нести ответственность. За последние дни было так непривычно приятно просыпаться в надежных мужских объятиях. Так необходимо, расслабляюще приятно...
- Не думай ни о чем. Я разберусь, - капитан провел губами по влажной щеке, коснулся виска.
- Как? - всхлипнула я. - Ты же...
- Я не впервые среди низших, Микаи.
Не дал закончить. Я вздохнула и снова уткнулась носом ему в грудь, поерзала, устраиваясь поудобнее. Он легко поднял меня на руки, опустился в ближайшее кресло. Стало уютно, хорошо. Незаметно успокоилась и задремала.
Из забытья выдернул тихий голос отца. Заставила себя не шевелиться. Мужчины вели свою беседу и вряд ли продолжили, подними я ресницы.
- Ну, допустим. И ты намерен принимать подобные решения за нее?
- Да, - тихо ответил капитан. - Сколько можно? - сердито прошипел что-то на своем. - Дома женщине никогда не позволят вот так решать свои проблемы самой.
Возмущенно прошелестел одно единственное слово. Я узнала. "Низшие". Кажется, тоже понемногу начинаю учить язык.
- Она устала.
Отец вздохнул.
- Тогда имей в виду. Два года назад он объявился и потребовал с нас содержание за Пашку. Обещал вывезти сына из страны, если не заплатим, а в Индии его кто станет искать кроме нас? Мы платили, регулярно, пока они не пропали.
Сердце провалилось в живот, скулы свело.
- Я понял.
- Хорошо, - скрипнуло кресло. Отец поднялся и вышел из комнаты.
Сишати склонился ко мне.
- Микаи, подслушивать нехорошо.
Я открыла глаза, испуганно уставилась на него и попыталась вскочить.
- Где Паша?
Капитан прижал меня, не дав подняться.
- Наверху с Кагараши. Прислушайся. Слышишь?
Я послушно затихла и действительно услышала два голоса: детский звонкий и глухой мужской. Облегченно выдохнула, осела.
- Микаи, я не дам причинить вам вред, - такой спокойный, холодный, уверенный. Я колебалась мгновение. Прижалась щекой к теплой груди и снова закрыла глаза. Желание быть слабой пересилило сомнения и доводы рассудка. И пусть я буду идиотка. - Вот и умница. Отдай мне это, аноши.
- Что значит ан...
- Любимая...
Я сидела на заднем сиденье, сосредоточенно изучала вид за окном и кусала губы. Екарный бабай! Сама позволила ему беспрепятственно захватить управление всем, в том числе и моей ржавенькой. Пашка слушается беспрекословно, Дольф в глаза умильно заглядывает, я лужицей подтаяла, и даже родная девятка у него с первого раза завелась. Предательница!
- Микаи, дальше, - тихо бархатно позвал мужчина.
- За перекрестком направо.
Ночные глаза взглянули в зеркало заднего вида. Сердито покосилась в ответ. Капитан понимающе улыбнулся. Я фыркнула и отвернулась. К дому мы подъехали в полном молчании. Машка мирно посапывала на коленях у Пашки, а сынка о чем-то сосредоточенно раздумывал. Сишати втиснул ржавенькую в узкий просвет меж двумя иномарочными авто.
- Миллиметровщик, - возмущенно буркнула я, скрыв восхищение, и осторожно вышла из машины. Сколько за рулем, а у меня вот так изящно никогда не выходило. Всегда ощущала себя как в танке. Зацепишь ненароком, проблем не оберешься.
- Круто, пап! Мама так никогда не делала! - радовался мой ребенок, вытискиваясь вслед за Дольфом.
- Мама тридцать лет кораблем не управляла, - улыбнулся мужчина. Я ясно ощутила, что таю под ласковым ночным взглядом. Вот как у него это получается? Только что же злилась.
Пустая квартира встретила нас телефонным звонком. Я, не разуваясь, кинулась к трубке.
- Да?
- Наташик! - зазвучал на том конце слезливый голос Лунтика.
- Илоночка! - расчувствовалась в ответ я.
- О-о! - правдиво закатил глаза кактусенок. - Ну, начинается. Пошли на кухню, это теперь часа на два.
Я показала Пашке кулак.
- Наташик, живая, радость моя!
- Живая, - улыбнулась я в трубку.
- А цветочек твой?
- Колюч, как обычно.
- Солнце мое, я сейчас приеду. Все, жди! - раздались короткие гудки. Я вздохнула. Если Лунтик что решила, Лунтик сделает.
Сделала.
Из-за открытой входной двери на меня испуганно преданно взглянули две пары глаз.
- Наташенька! - расчувствовался Колян и повис на моей шее. Я хрюкнула, пригнувшись к полу от немалой тяжести (что при его росте и телосложении удивительно). Сзади раздалось недовольное шипение и моего осчастливленного друга принудительно отлепили от меня, приподняли над полом, а для пущей верности еще и встряхнули.
- Мужчина, вы что себе позволяете? - строго, начальственным тоном возмутилась Лунтик. - А ну немедленно поставьте Коленьку на место!
Сишати сверлил меня хмурым взглядом.
- Здрасьте, дядь Коль! - обрадовался мой цветик, всовываясь между мной и капитаном. - Здрасьте, теть Лунь! Пап, поставь дядь Колю. Ты не думай, он нам друг.
Мужчина разжал пальцы. Колян не шибко изящно приземлился на ноги. Хорошо устоял.
- Пап?! - искренне поразилась подруга.
Я энергично закивала головой.
- Илоночка, а я замуж вышла.
- Когда? - не поняла она, стеклянными глазами оглядывая все еще хмурого Сишати.
- Кто есть? - раздался позади шипящий акцент Кагараши. Я застонала, оперлась затылком о косяк.
- Ой! Мужчина! - вот так и знала, что Лунтик оценит несравненный рост корабельного врача, с учетом, что он почти на голову выше капитана.
- Луня, Коль, проходите, - жалобно проскрипела я. - Чай попьем.
- С коньяком, - подсказала подруга, окинула еще одним задумчивым взглядом инопланетян и добавила. - А лучше просто коньяк, без чая.
18. Друзья, враги и ревность
За столом у меня как-то совершенно отказал язык. Что говорить? Что я замужем за инопланетянином? В психушку же сдадут по доброте душевной. Хотя, нет. Они - друзья. Просто врача на дом вызовут, а тот уже увезет в больничку.
Лихорадочно соображая, что сказать, я готовила чай и коньяк, все равно больше ничего в пустой квартире не нашлось. Сишати строго глянул на Пашку, начавшего было разговор с вдохновенного восклицания: "Дядь Коль, теть Лунь, я вам сейчас такое расскажу!" Цветик тут же сник. Капитан улыбнулся мне и совершенно спокойно, а главное правдоподобно, сочинил историю про знакомство на море, поездку в горы, где мы, якобы, заблудились.
- Ладно, - скептически прищурилась Лунтик, залпом осушив вторую рюмку. - Наташик, а замуж ты когда вышла?