Евгения Чапаева – Сердце Феникс (страница 59)

– Не хотела? – Она недобро усмехнулась. – А я, по-твоему, хотела? Думаешь, я с радостью бросилась к нему, когда он был одной ногой в могиле, а другой в бездне? – Ее голос зазвенел, словно холодный металл ударился о камень. – Спасти умирающего драконита, который даже дышать не хотел, быть привязанной к вам – о, да, об этом мечтают все тени! Но иногда выбора нет.

Умбра, как истинная тень, была изменчива. В одну секунду она шипела и готова была разодрать горло Кире, в другую – уже, как ни в чем не бывало, сидела на краю кровати в форме девушки и рассматривала свои ногти.

– Я спасла его, рыжуля, потому что никто другой не мог. Это судьба. Ну и он красавчик, согласись. – Она подмигнула Кире. – Думаешь, мне есть дело до того, что ты этого не хотела? Я вижу в тебе ту же тьму, что и в нем. И ту же силу. Если ты не научишься ею управлять, она утянет тебя туда же, куда чуть не утянула его.

Умбра соскользнула с кровати и поплыла по комнате, ее силуэт растекся, принимая новые очертания.

– Так что либо учись, либо готовься к тому, чтобы сгореть впустую. Выбор за тобой.

Кира замерла. Ее осенило, что, возможно, это не Шеду спас ее от тенебра во время ритуала черной луны, а Умбра.

Тень приобрела форму Дракона.

– Можешь продолжать жаловаться, – бросила она с язвительным смешком, – и жалеть себя. И тогда я пойму, что впервые за пять тысяч лет ошиблась.

Умбра протянула эфемерную руку и ухватилась за локон Киры:

– Повезло тебе, что мне нравится твой цвет волос, рыжуля.

Кира не смела пошевелиться, прикосновение Умбры было пугающе знакомым – она поняла, что это уже случалось.

– И прояви уважение к древней тени. – Умбра отпустила волосы Киры и, отлетев к изножью кровати, свернулась клубком.

Кира молчала, она уже поняла, что Умбра немного полоумная. Пару дней назад она и помыслить не могла, что тени вообще способны разговаривать. Кира заставила мозг работать быстро: отсечь лишнее, найти суть, сложить факты… И вдруг поняла, о чем нужно спросить. «Полумертвый Шеду?»

– Так ты его спасла, – осторожно произнесла Кира. – А теперь что? Ты решила превратить меня в свою новую протеже?

Умбра насмешливо хмыкнула, и ее очертания качнулись.

– Ты просто моя очередная головная боль. Чувствуешь вашу связь? Правда ведь? – елейно спросила Умбра. – Это странное притяжение, усиление магии, невозможность контролировать себя. Желание увидеть Шеду. Подожди, еще начнешь испытывать страдания, когда его не будет рядом. Эта связь, рыжуля, не растянутая цепочка, которую можно порвать. Это путы, сковывающие и тебя, и его. И если ты не научишься управлять своей магией, то утонешь во тьме. И дракончика моего утащишь, а этого я допустить не могу, он мне еще нужен для великих целей.

Кира сбросила одеяло с колен и вскочила с кровати, ее дыхание участилось.

– И что же мне делать? Ты пришла сказать мне, что я ничтожество, или у тебя есть план?

– Конечно есть, – отозвалась Умбра с издевкой. – Так уж и быть, потрачу свое драгоценное бесконечное время на тебя. Будешь мне должна. – Она сделалась ласковой кошкой и обвила температурный кристалл на столе. – Я люблю камушки, знаешь, фиолетовые такие. Они такие питательные, я от них балдею. Принесешь один – и мы в расчете.

Кира удивленно открыла рот, чтобы спросить, что Умбра с ними делает. Но настроение Умбры снова резко переменилось, глаза заволокло пеленой. Тень метнулась к Кире, и холод окутал ее, заставляя сердце замереть.

– Держись ближе к дракониту, а лучше коснись его метки и посмотри, что будет, – прошипела Умбра. – И помни: огонь может не только сжигать. Он может освещать. Вопрос лишь в том, хватит ли у тебя сил управлять своим пламенем.

И с этими словами Умбра растворилась, оставив после себя лишь отголоски безумного смеха.

Кира сидела на кровати, не в силах пошевелиться, и нервно перебирала складки одеяла. «Связь».

Ранним утром тренировочный полигон за стенами гарнизона оживился. Просторная арена, окруженная массивными каменными стенами, наполнилась движением и голосами. Кадетам предстояло пройти серию испытаний. Ветер раскачивал знамена – казалось, что даже они нервничали в ожидании. Кира стояла в строю, ощущая холод металлического нагрудника и слыша скрип ремней оружейного пояса. Ее пальцы непроизвольно касались рукояти кинжала, словно она готовилась отражать атаку.

Силуэт Шеду вырисовывался впереди и чуть правее, озаренный первыми лучами солнца. Его темные крылья были слегка расправлены, а осанка источала уверенность и невозмутимость. И это злило Киру так же сильно, как и то, что ее до зуда тянуло подойти к нему. Он лишь раз скользнул по ней холодным взглядом, но этого хватило, чтобы ее сердце пропустило удар и рука непроизвольно потянулась к ключице, к пульсирующему рисунку на теле.

Аарон стоял рядом с Шеду, сцепив руки за спиной, и вглядывался в линию горизонта. Между двумя координаторами чувствовалась враждебность, и, казалось, любой неосторожный выпад мог привести к катастрофе.

– Сегодня вы будете работать, кто бы мог подумать, в командах, – прогремел капитан Драйтон, обходя строй. – Проверим, узнали ли вы за эти месяцы значение этого слова. Подготовка к общей полосе препятствий – ваша задача на этот день. Пока ни один из взводов не блеснул своими навыками. Я же хочу вас видеть на финише потными и грязными – возможно, тогда я поверю, что вы потрудились. Взвод? Не слышу ропота. Сегодня вы докажете, что способны быть одной боевой единицей. Или – что вы позор своих кланов.

Кира краем глаза уловила, как крылья некоторых фениксидов нервно засветились, но никто не осмелился произнести ни слова. Лексан, который стоял позади, прислонившись к стене, бросил:

– Ну, друзья-фениксиды, надеюсь, вы привнесете ярких красок и огня в наше темное царство унижений.

Фирен, стоявший рядом, фыркнул, но промолчал.

Когда Шеду вышел вперед, чтобы назвать состав своей команды, Кира невольно насторожилась. Каждый выбранный им драконит шагал к нему с гордостью, преданно заглядывал ему в глаза и вставал у него за спиной. Удивительно, но, помимо Лексана, он выбрал еще и Фирена. Прежде чем Кира успела подумать над тем, в чью команду хотела бы попасть, она услышала свое имя из уст Аарона.

Ее сердце дрогнуло. Она видела, как взгляд Шеду на мгновение остановился на ней, и могла поклясться, что в его глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование. Но он ничего не сказал, лишь продолжил объявлять состав.

Первое, что встречало кадетов на полосе препятствий, – это иллюзии, созданные инструкторами-драконитами. Они встроили в стены узких проходов ловушки, откуда вырывался огонь и валил густой туман. На некоторых участках кому-то одному приходилось держать барьер, защищая команду от магического воздействия, пока остальные проходили дальше. Полоса была устроена так, чтобы заставить команду действовать сообща, в одиночку не пройти. Одним из препятствий оказалась вертикальная стена, через которую нужно было перелезть, а за ней начиналось поле с тонкими металлическими растяжками и теневыми шипами, впивающимися в ноги при каждом неверном шаге. Иллюзорные стрелки выпускали магические снаряды – не столь опасные, но достаточно мощные, чтобы сбить кадетов с ног и спутать строй. Правило было одно: никого не оставлять – упавших поднимать, раненых нести до финиша.

На полигоне стоял шум: отряды то и дело пытались обогнать друг друга, слышались крики инструкторов и хлопки крыльев в воздухе. Каждая команда старалась доказать свое превосходство и вырвать победу.

Для Киры и остальных кадетов в ее группе настоящим испытанием стала не сама полоса препятствий, а отсутствие слаженности в действиях. Аарон, летая над ними, пытался координировать продвижение вперед.

– Кира, щит! Сейчас! – нетерпеливо выкрикнул он, указывая на опасный участок полосы впереди.

Она подчинилась, сосредоточившись на своей магии. С каждым днем ей все лучше удавалось контролировать силу. Огненный щит вспыхнул, заставляя иллюзии отступить.

Когда ее группа приблизилась к высокой деревянной стене с вбитыми перекладинами, по которым нужно было взбираться, Кира услышала тревожный свист. Она не успела понять, что произошло, когда магический снаряд, сотканный драконитской магией, ударил в деревянное укрепление сбоку и кусок верхней перекладины сорвался вниз, сбивая ее с ног.

Все произошло слишком быстро.

Воздух вырвался из легких, и Кира почувствовала, как теряет опору.

Падение было коротким, но хватило мгновения, чтобы осознать: она не успеет ни за что ухватиться и вызвать крылья.

Толчок. Чьи-то руки обвили ее, притянули к себе.

Она еще не открыла глаза, но уже знала, кто это. Потому что внутренняя лихорадка отступила. Внутри настойчиво запульсировала нить, которая с тех пор, как они соприкоснулись в ритуале, соединяла их.

Шеду держал ее осторожно, но крепко, будто не собирался отпускать. А Кира на миг подумала, что не станет вырываться.

Ее пальцы сами вцепились в его предплечье. И вдруг она увидела: на его коже, под рукавом, в том месте, где броня сбилась в сторону, – метки, такие же, как у нее.

Те, что зудели после ритуала и не давали ей покоя ни днем ни ночью. Но, если присмотреться, его метки выглядели иначе: более темные, набухшие.

И все же Кира попыталась вырваться – бессмысленно.