Евгения Бурмакина – ЗооДозор : Тайна Кантовской треуголки (страница 1)

Евгения Бурмакина

ЗооДозор : Тайна Кантовской треуголки

Глава 1: Старые друзья и новая пропажа

— Софья Павловна! — Стёпа первым заметил знакомый бежевый берет у входа в собор и со всех ног бросился навстречу. — А мы Глясику яблок принесли, а потом к вам!

Искусствовед, которая после истории с поисками зебр Венеры и Вероны стала для детей почти родной, попыталась улыбнуться, но вышло грустно. Она поправила очки и обняла подбежавшего малыша.

— Ох, ребята… Как хорошо, что вы здесь. Ваня, Саша, Настя — боюсь, наше прошлое дело с осликом Петровичем было лишь разминкой. У нас беда. Настоящая, историческая беда.

Иван сразу переключил свой планшет в режим записи.

— Софья Павловна, мы видели полицию у могилы Канта. Только не говорите, что…

— Да, Ванечка. Треуголка. Та самая, — она понизила голос до шепота. — Исчезла прямо из закрытой витрины. Сигнализация молчала, замки целы. Директор в предынфарктном состоянии.

Настя возмущенно всплеснула руками:

— Но это же сердце нашего города! Кто мог позариться на вещь, которая принадлежит истории?

— Тот, кто знает собор лучше, чем свои пять пальцев, — задумчиво произнесла Саша, оглядывая массивные стены. — Или тот, кто умеет ходить сквозь стены.

Глава 2: План «Подземелье»

Команда собралась в реставрационной мастерской Софьи Павловны. Среди подрамников и запаха лака дети чувствовали себя как в штабе.

— Помните, как мы вычисляли путь ослика Петровича по отпечаткам копыт? — Иван вывел на экран схему подвалов острова Кнайпхоф. — Здесь всё сложнее. Собор стоит на дубовых сваях, внизу — лабиринт из старых дренажных каналов. Многие из них затоплены Преголей.

— А Глясик знает про каналы? — вдруг спросил Стёпа. — Он сегодня весь день в воду ныряет и фыркает, будто зовет куда-то.

Софья Павловна замерла с кисточкой в руке.

— Стёпа, ты гений. Ребята, вы знали, что во время штурма в сорок пятом, когда город полыхал, а бегемот Ганс выживал под обстрелами в зоопарке, немецкие архивные работники пытались спасти реликвии Канта? Есть легенда, что часть вещей передавали по цепочке через подземные коллекторы, которые выходили прямо к вольерам старого зоопарка.

— Значит, вор мог уйти водой! — Саша вскочила. — Настя, бежим к Глясику. Если вор использовал старый лаз, Глясик точно его видел. Бегемоты — лучшие часовые, они чувствуют любое движение в воде.

Глава 3: Сердце Ганса (Душевный разговор)

По дороге к зоопарку Настя шла притихшая. Она вспомнила рассказ Софьи Павловны о подвиге

ветеринара Полонского.

— Знаешь, Вань, — тихо сказала она брату. — Я всё думаю о Гансе. Ему было так больно и страшно в сорок пятом, вокруг всё рушилось, а он просто хотел жить. И люди, которые его спасали… они ведь рисковали собой ради животного, когда самим есть было нечего. Это и есть человечность, да?

Иван остановился и серьезно посмотрел на сестру.

— Да, Насть. И наша задача сейчас — не просто найти железку или шапку. Мы защищаем память о тех людях. О Гансе, о Полонском, о Канте. Если мы позволим украсть историю, мы сами станем… ну, как те пустые витрины.

Стёпа, шедший впереди, вдруг замер у вольера бегемота.

— Глясик! Смотрите, он принес!

Огромный бегемот, лениво переваливаясь, вышел из бассейна и положил на край бетонного бортика что-то темное и мокрое. Это была старинная пряжка от обуви, явно из той же эпохи, что и пропавшая треуголка.

— Началось, — прошептал Иван, включая мощный фонарь на своем шлеме. — Софья Павловна, готовьтесь. Похоже, нам придется лезть в те самые подвалы, где Ганс прятался от снарядов.

Глава 4: Шепот Прусских камней

Смеркалось. Калининградский зоопарк наполнился длинными тенями. Глясик, огромный и мокрый, тяжело дышал, глядя на столпившуюся у вольера компанию. Иван, поправив ремень тяжелого рюкзака, в котором позвякивали инструменты и запасные аккумуляторы,

внимательно изучал старинную пряжку, которую выудил бегемот.

— Это серебро, — выдохнула Софья Павловна, аккуратно беря артефакт перчаткой. Ей было всего двадцать три, и в свете фонаря она сама казалась старшеклассницей, если бы не этот профессиональный, жадный взгляд искусствоведа. — Ваня, это пряжка с туфель, которые были на Канте в день его последнего выхода в университет. Она хранилась в той же витрине, что и треуголка!

— Значит, вор не просто профи, он — коллекционер-маньяк, — Иван прищурился, разворачивая на планшете трехмерную модель дренажной системы. — Смотрите, точка сброса здесь, прямо под бассейном Глясика. Старый немецкий коллектор «Кёниг-Зоо». Он соединяет остров Канта и зоопарк. В сорок пятом его завалило при бомбежке, но, судя по всему, кто-то его расчистил.

— Ваня, а там страшно? — пятилетний Стёпа крепко вцепился в рукав куртки Саши.

— Там история, мелкий, — Иван потрепал брата по волосам. — А историю бояться не надо, её надо уважать.

— Мы идем с вами, — отрезала Настя, подтягивая шнурки на кроссовках. — Если там узко, твой дрон не пролезет, а мы с Сашей проскользнем.

Софья Павловна колебалась ровно секунду. Долг взрослого шептал: «Вызови полицию», но сердце исследователя и память о прошлом деле подсказывали — официалы спугнут вора в этих лабиринтах.

— Хорошо. Но я иду первой. Ваня — замыкающий с тепловизором.

Они пробрались в техническое помещение за вольером.

Иван отодвинул тяжелую железную решетку, обнажив провал, от которого веяло сыростью и старым камнем.

— В сорок пятом здесь гремели выстрелы, — прошептала Софья, спускаясь по ржавой лестнице. — Когда советские войска штурмовали зоопарк, здесь, в этих тоннелях, прятались последние защитники цитадели. И Ганс… представляете, каково было бегемоту слышать этот грохот наверху?

Спуск занял вечность. Внизу их встретил тусклый блеск воды. Стены из красного кирпича были испещрены надписями. Иван посветил мощным фонарем.

— Смотрите! — Саша указала на стену. — «Hier war Hans» (Здесь был Ганс). И дата — 12 апреля 1945.

— Это не про бегемота, — тихо сказала Софья, касаясь надписи. — Это солдат писал. Наверное, тот самый, что потом помогал Полонскому выхаживать зверя. Видите, как криво буквы идут? Рука дрожала.

Вдруг планшет Ивана пискнул.

— Тихо! — шикнул он. — Мой «паук-разведчик», которого я запустил вперед, зафиксировал тепловой след. В пятидесяти метрах впереди, в тупиковом зале под Медовым мостом.

Глава 5: Ловушка для тени

Они двигались по колено в воде. Стёпа ехал на закорках у Ивана, сосредоточенно светя своим маленьким фонариком-игрушкой. Внезапно тоннель расширился, превращаясь в сводчатый зал с остатками старинной мебели, притащенной сюда когда-то из развалин города.

В центре зала, на импровизированном алтаре из ящиков, лежала она — черная, фетровая, легендарная треуголка Иммануила Канта. Рядом сидел человек в гидрокостюме, лихорадочно перебирая другие ценности: старые монеты, письма, посуду.

— Стоять! ЗооДозор на месте! — звонкий голос Стёпы эхом отразился от сводов.

Вор вскочил, отбросив в сторону фонарь. Это был худой мужчина с бегающими глазами — один из техников собора, которого Софья знала в лицо.

— Отойдите! — закричал он, выхватывая из-за пояса сигнальный пистолет. — Это всё моё! Я нашел карту в архивах! Эти вещи гнили здесь десятилетиями, они принадлежат тому, кто их нашел!

— Они принадлежат Калининграду! — Софья Павловна сделала шаг вперед, её голос дрожал от гнева, но был твердым. — Вы не понимаете? Люди умирали, спасая эти камни и этих животных! Ганс выжил под пулями, чтобы мы сегодня могли смотреть в глаза Глясику! А вы превращаете подвиг в товар?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.