Евгения Букреева – Башня. Новый Ковчег 5 (страница 11)
Ника всхлипнула и опустила глаза.
— Прости. Я просто подумала…
— Это ничего, ничего, — торопливо заговорил он, стремясь её утешить. — Я всё понимаю. Я не сержусь. Ника, ты лучше скажи, может, тебе что надо? Твой дядя думает, что я с ним заодно, я смогу договориться, если вдруг…
— Саша! Ты что, не понимаешь, что мне надо? — в голосе девушке зазвенела злость. — Не понимаешь, зачем они меня тут держат? Они меня как наживку тут держат, чтобы папа… Они каждое утро приводят меня в папин кабинет и заставляют ему говорить что-то. Чтоб он знал, что я жива, что я у них. Понимаешь? Пока я тут, папа вынужден делать то, что ему скажут. А он сейчас там, внизу, он станцию запускает. Чтобы все в Башне выжили! Сейчас это — самое важное. Ты понимаешь, Саша? Папа не должен делать то, что
Сашка кивнул. Не мог не кивнуть. В голове заработал мозг, просчитывая, ища выход.
Хотя какой, к чёрту, тут может быть выход? В квартире постоянно вооруженная охрана, он заметил, что у каждого военного был автомат. Да ещё Бублик, весёлый толстый майор, который его точно узнал, но почему-то промолчал, и это тоже ещё ничего не значит, потому что Сашка видел, что Бублик дураком не был, несмотря на маску доброго шутника. И к тому же Верховный, дядя Ники, который живёт тут. Что они могут, он, Вера и остальные? Ворваться сюда всем скопом и надавать охранникам по голове пластиковыми палками от швабр, которые они в детстве использовали в качестве шпаг или сабель в своих играх?
Но Ника смотрела на него требовательно и серьёзно, упрямо прикусив губу, и Сашка сказал:
— Конечно, я помогу, Ника. Я, Вера, Марк, Митя с Лёнькой, Стёпа…, да мы все поможем, не сомневайся.
— Конечно, поможем, это ты правильно ей сказал, — Вера выслушала его отчёт о встрече с Никой и безапелляционно подвела под ним черту. — Мы просто обязаны это сделать!
— Да как? — не выдержал Сашка. — Вер, ну сама подумай. Что мы можем?
После визита к Нике Сашка сразу же пошёл к Вере Ледовской. Она ждала его, как и было условлено, открыла дверь сразу — он едва кнопку звонка успел нажать, и, как только Сашка очутился внутри, тут же потащила его в библиотеку, усадила на диван, присела рядом и решительно потребовала рассказать всё в подробностях. Пока Сашка старательно описывал всё, включая встречу с майором Бубликом, Вера не сводила с него сосредоточенного взгляда. От этого взгляда Сашка чувствовал себя неуютно.
Ему вообще было странно находится здесь, с Верой. Он был в её квартире всего-то пару раз, ещё когда они учились в школе — его чуть ли ни силой затаскивала сюда Ника. Сама Вера Сашку едва терпела, ради той же Ники, и не скрывала этого. Правда, теперь всё изменилось, вроде бы изменилось, но Сашка всё равно чувствовал неловкость, иногда в Верином взгляде проскальзывала — нет, уже не ненависть и презрение, как раньше — скорее, лёгкое недоверие, словно она никак не могла до конца осознать, что стукач Сашка Поляков теперь свой. Вот и сейчас Вера поморщилась от его слов, в глазах промелькнула неприязнь.
— А ты что, Поляков, опять трусишь? — Вера зло прищурилась. — Боишься, что тебе твоя новая мамочка накажет и без сладкого оставит? Или не хочешь потерять доверие нашего Верховного правителя? Я видела, как вы с ним долго вчера на рауте разговаривали, как лучшие друзья.
— Причём тут струсил? — Сашка выдержал Верин взгляд. — Просто… ну, как? Я же тебе сказал — этот, Ставицкий, он теперь живёт там, в её квартире.
— И что? Он же не всё время там сидит.
— Он — не всё время. Но там охрана. Я же тебе говорю. И Ника подтвердила — постоянно в квартире трое, это когда Ставицкого нет. А когда он есть, то там ещё и его охрана. Как мы военных-то обойдём? Драться, что ли, с ними будем?
— Подумаем, — Вера сдвинула брови, и Сашка вдруг понял, что Вера действительно рассматривает вариант — отбить Нику силой. С неё станется, дралась она не хуже любого мальчишки в классе. Но то детские драки, а тут…
— Вер, у них автоматы. У каждого, — на всякий случай предупредил Сашка.
— Ничего, — привычно отмахнулась Вера от его слов. — Придумаем что-нибудь.
Сашка вздохнул. Он и сам, пока шёл к Вере, пытался придумать хоть что-то, в голове вертелись идеи одна глупее другой: подсыпать охранникам снотворное, достать где-нибудь электрошокеры и внезапно ворваться в квартиру… Всё это было по-детски наивно и не выдерживало никакой критики.
— С охраной что-нибудь придумаем, — Вера упрямо вскинула подбородок.
— Ну, допустим, мы придумаем что-то с охраной. Дальше что? Куда мы её спрячем? Тут у тебя, под кроватью?
— У меня нельзя. Все знают, что я её лучшая подруга, у меня в первую очередь искать будут. Хотя… нет, не вариант. Значит, надо у Марка, или нет, Марк тоже… У близнецов! Точно! Спрячем у близнецов. Они на каком живут? На сто двенадцатом?
— И как мы её там спрячем? Если даже ты сама туда попасть не можешь. Всё же по пропускам этим, ограничение ещё это дурацкое, — Сашка вспомнил недавно выпущенный приказ: разделить все этажи, начиная с первого жилого, с пятьдесят пятого, по так называемым «двадцаткам», и привязать каждого человека к тем двадцати этажам, в пределах которых находится его жильё, проставив это в пропусках, ну и указав место работы, разумеется. Гениальная идея Марковой — кого ж ещё — которая была с восторгом встречена Верховным. — Как мы это-то ограничение обойдём? Да и вообще. У Ники, наверняка, пропуск отобрали, и неизвестно, где они его хранят. Да даже и с пропуском, всё равно…
— А что ты тут критикуешь всё? — взвилась Вера и снова неприязненно посмотрела на Сашку, в её взгляде отчетливо читалось «эх, ты, Поляков, как был трусом, так им и остался». — Не нравится, сам предложи что-то. Сидишь тут — не получится, не выйдет… Что? Не можешь сам ничего путного предложить?
Сашка пожал плечами. Он действительно не мог. Да и Вера не могла. Потому и злилась — не на себя или на него, а на всё то, что мешает, на новые порядки, которые сделали их жизнь невыносимой, на этого Верховного правителя, дядю Ники, на то, что сейчас они вынуждены сидеть в таком куцем составе, потому что Марку и близнецам вход наверх теперь заказан.
— Не можешь? Вот и молчи! Хотя бы мне думать не мешай. Значит, если спрятать у Митьки с Лёнькой, то нам нужен пропуск. Поддельный пропуск. Погоди, Поляков, — Вера уставилась на него. — Ты же сейчас у Марковой работаешь? А у нас в отделе, где я практику прохожу, говорили, что тебя чуть ли ни в её заместители готовят. Ты же можешь сделать пропуск. Да? У тебя же есть такая возможность?
Сашка задумался. Вспомнил, как раз сегодня Алина ему показывала, как оформить служебку, подписать среди прочих бумаг. Маркова вполне может не заметить, она много всего подписывает, и Алина, если Алина поможет…
— Могу, наверно, — Сашка ещё раз мысленно прокрутил сегодняшний день. — Можно вбить в служебку другую фамилию, место проживания — сто двенадцатый, как у близнецов, потом место работы — наверху, например, уборщицей, чтобы не вызвало вопросов, что она тут делает. И потом с этой служебкой к Носовой, в отдел пропусков… Нет, Вера, стоп! Не выйдет.
— Да почему не выйдет? — Вера, которая до этого с надеждой его слушала, разочарованно подскочила с кресла. — Почему не выйдет? Что, испугался, что тебя поймают? Мамочка твоя новая а-та-та сделает?
— Фотография! Нужна фотография, — Сашка пропустил Верин выпад мимо ушей.
— Фотография? Чёрт! У меня есть, но они же не подойдут, мы там с Никой вместе, а там же нужна такая, на документы, — Вера опустилась обратно в кресло, наморщила лоб.
— Вот я болван! — Сашка вдруг вспомнил. Ну, конечно же, как он забыл. — Вера, у меня же есть её фотография. И именно такая, какая нужна. На документы.
— Откуда? — удивилась Вера.
— Ну, она не моя, а Стёпина. Помнишь, перед тем как пойти в больницу, он ночевал у меня, потому что с родителями поругался. И утром попросил меня дать ему свежую рубашку, ну, ты же знаешь, Васнецов чистюля. Я и дал ему свою, новую, а старую он у меня оставил. Уже потом, когда меня Анжелика забрала к себе, она прислала в мою квартиру людей забрать вещи, а те, не глядя, всё похватали, и Стёпкину рубашку тоже. А я, когда вещи разбирал, там, в нагрудном кармане фотокарточка Ники была, он с собой носил.
— Вот видишь, Поляков! — Вера победно стукнула рукой по подлокотнику. — А ты всё нудел: не получится, не получится… Видишь, как всё удачно складывается. Значит, пропуск у нас есть.
— Вера, я всё равно не понимаю, что нам даст этот пропуск. Ну, допустим, сделаю я его, фотографию, этаж поставлю нужный. Но охрану-то мы как обойдём?
— А ты, Поляков, не рассуждай. Ты лучше пропуск сделай. А с охраной мы обязательно что-то придумаем. Я завтра в учебке с ребятами встречаюсь, там, за столовой, во время большой перемены, помнишь, где? Чёрт, ты же не сможешь, наверно, прийти, ты же у нас теперь не учишься.
— Почему не смогу? Как раз смогу. Меня уже Маркова посылала в учебку с поручением, я думаю, тут у меня получится. Значит, во время большой перемены?
— Да, на большой перемене, — глаза Веры радостно заблестели. — Приходи туда, в тот закуток у столовки. Марк будет, и братья Фоменко. И мы обязательно придумаем. Лёнька — он же очень умный, он всегда что-то дельное предлагает. Обязательно найдётся выход!