Евгения Близкая – Шейх. Спасу сад, заберу сердце (страница 1)

Ольга Шиллинг, Евгения Близкая

Шейх. Спасу сад, заберу сердце

Шейх. Спасу сад, заберу сердце

Ольга Шиллинг

Евгения Близкая

Глава 1

Такси резко затормозило перед колоссальными коваными воротами поместья. Я уперлась ладонью в спинку переднего сиденья. Стамбул встретил меня удушающим, липким зноем и оглушительным криком чаек над Босфором, но сейчас я смотрела только на ворота. Черный металл, сплетенный в сложные османские узоры, казался непреодолимой стеной.

— Дальше нельзя, ханым, — таксист нервно сглотнул, бросив взгляд на вооруженную охрану по ту сторону решетки. — Они не пускают чужие машины.

Я расплатилась, стиснув зубы, и выбралась наружу. Тяжелый пластиковый тубус с чертежами тут же больно врезался в плечо, а чемодан на колесиках жалобно скрипнул по раскаленному асфальту. Охранники с каменными лицами остались у своих постов, когда я подошла к калитке. Один указал на узкую пешеходную дорожку — тем же коротким жестом, каким направил туда рабочего с ящиком. Я сильнее стиснула ручку чемодана.

Я перехватила тубус поудобнее и шагнула на территорию.

Передо мной раскинулся сад. Точнее, то, что от него осталось. Это был настоящий зеленый монстр, пугающий своим грандиозным масштабом и вековой запущенностью. Огромные платаны глушили свет, одичавшие плетистые розы душили мраморные статуи, а из высохших фонтанов пахло гнилой листвой. Мои пальцы невольно сжались. Под этой корой разрухи скрывался невероятный потенциал. Я уже видела линии будущих аллей, чувствовала текстуру новой земли. Это был вызов, ради которого я пересекла континент.

Первым делом мне нужен был генплан подземных коммуникаций. Я оставила чемодан у крыльца пристройки и решительно направилась к каморке главного садовника. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло кислым табаком, сыростью и старой резиной. Старый садовник Осман-уста сидел за заваленным мусором столом и лениво тянул чай из тонкого стеклянного армуда.

— Мне нужна схема водоснабжения, — твердо сказала я, переступая порог. — Анна Бельская, новый ландшафтный архитектор по контракту.

Осман-уста смерил меня тяжелым, недоверчивым взглядом из-под седых бровей, оглядев от запыленных босоножек до выбившихся из строгого пучка волос. — Хозяин не давал приказа выдавать документы девчонкам с улицы. Жди Селим-бея или самого господина.

Волна горячего упрямства ударила мне в виски. Солнце уже поднималось над стеной, а мне еще предстояло проверить водоснабжение до начала работ. Шагнув к столу, я бесцеремонно отодвинула его остывающий чай, отбросила ворох накладных и выхватила из-под них пожелтевшую кальку с синими штампами гидросистемы.

— Эй, ханым! — рявкнул садовник, тяжело поднимаясь с табурета. — Буду на участке, — бросила я, разворачиваясь к выходу. — Если господину Демирхану что-то не понравится, пусть скажет мне это лично.

Я вышла на центральную аллею, на ходу разворачивая чертеж. И тут же замерла. Тишину разорвал сухой хруст гравия под тяжелыми шинами. Три черных бронированных внедорожника плавно затормозили у парадного мраморного крыльца. Двери с глухим хлопком распахнулись. Воздух вокруг мгновенно стал тяжелым, плотным, словно перед грозой.

Из центральной машины вышел он. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось в ребра тяжело и гулко. Кемаль Демирхан. Османский магнат, глава промышленной империи и хозяин этой земли. Он был выше, крупнее, чем на холодных фотоснимках в деловой прессе. Широкие плечи обтягивала ткань идеального темного костюма, а в каждом шаге сквозила сдерживаемая, смертоносная грация хищника. В его темных глазах плескался ледяной, вековой холод человека, привыкшего единолично распоряжаться судьбами людей.

Его свита суетливо рассыпалась по ступеням, но Кемаль смотрел только на заросли. С неприкрытой брезгливостью оглядывал иссохшие ветви. Я сложила схему коммуникаций и убрала ее в сумку. Глубоко вдохнула раскаленный воздух, сделала шаг вперед и достала из тубуса свой первый эскиз — смелый, живой проект, который должен был разбудить это мертвое царство.

— Господин Демирхан, — я заговорила громче, перекрывая разговоры его свиты. — Анна Бельская. Я подготовила концепт первой фазы реконструкции.

Он остановился как вкопанный. Медленно, словно нехотя, повернулся ко мне. Он нахмурился и посмотрел на мой тубус, словно я загородила ему дорогу. Кемаль молча протянул руку с массивным золотым фамильным перстнем на пальце. Я вложила в нее плотный лист. Он продолжал смотреть мне в лицо. Его сильные пальцы сжались, и в повисшей тишине сухо и резко треснула бумага. Он разорвал эскиз пополам. Затем еще раз. И небрежно швырнул обрывки прямо мне под ноги, в серую пыль дорожки.

— Мне не нужны фантазии чужаков, — его голос оказался низким, гортанным, пробирающим до самого основания черепа. — Здесь будет строгий традиционный османский парк. Идеальные газоны, геометрия, красные розы. Никаких европейских вольностей.

Кто-то из его окружения за спиной тихо и ядовито усмехнулся. Мои щеки обожгло стыдом, но стыд тут же переплавился в ярость. Любая другая наемная чертежница на моем месте опустила бы глаза и забормотала извинения. Но я опустилась на колени, собрала с пыльного гравия разорванные куски, убрала их в сумку и медленно выпрямилась, глядя прямо в его темные, непроницаемые зрачки.

— Вы боитесь, — отчетливо, так, чтобы каждое слово долетело до его свиты, сказала я. — До смерти боитесь, что живая природа разрушит ваш стерильный, мертвый контроль.

В воздухе повисла звенящая, опасная пауза. Охрана замерла, готовая скрутить меня. Лицо Кемаля словно высекли из темного базальта. Он сделал широкий шаг вперед, мгновенно стирая дистанцию, вторгаясь в мое дыхание. От него пахло горьким кедром, крепким эспрессо и раскаленным металлом власти. — Что ты сказала? — выдохнул он мне в лицо.

Я выдержала его давящий взгляд. Потом развернулась, подошла вплотную к капоту его сверкающего внедорожника и расстелила на горячем металле второй, запасной чертеж. Водитель испуганно вскрикнул; я прижала угол бумаги ладонью. Самый дерзкий. С бурными каскадами, террасами диких орхидей и свободными линиями. — Я сказала, что вы пригласили меня, потому что ваша мертвая классика задыхается. Посмотрите сюда. Это — живой сад, который дышит. А то, чего требуете вы — это роскошное кладбище.

Крылья его носа дрогнули. Он опёрся тяжелыми кулаками о капот по обе стороны от моих бедер, нависая надо мной. Жар его тела и нагретого двигателя обдавали меня волнами, от которых покалывало кожу. — Если к вечеру на моем столе не будет классического плана, ты вылетишь обратно в свою страну первым же утренним рейсом, — жестко, чеканя каждое слово, отрезал он. — А до тех пор бухгалтерия не выплатит тебе ни единой лиры аванса.

Я смотрела на резкую линию его челюсти, на темную тень щетины и понимала: если я сломаюсь сейчас, он превратит меня в бессловесную тень. Я свернула чертеж, тщательно совместив края, закрутила крышку тубуса и закинула ремень на плечо. — Тогда не будем тратить время друг друга, господин Демирхан. Можете оставить свои миллионы при себе. Я аннулирую договор. Найдите себе покорного садовника, который будет стричь для вас мертвую траву.

Я развернулась на каблуках и зашагала к кованым воротам. Спина была натянута как струна, хотя в коленях предательски дрожало. Этот проект был делом моей жизни, моим шансом заявить о себе на весь мир, но продавать свое достоинство я не собиралась. Под каблуками хрустел гравий. Ворота уже были близко.

— Стой. Голос хлестнул по воздуху, как выстрел. Я замерла лицом к воротам. За спиной раздались тяжелые шаги, хруст гравия приближался. Кемаль подошел вплотную, так близко, что тепло его широкой груди коснулось моих лопаток. — Ты останешься, — его голос стал тише, глубже, в нем зазвучало опасное, хищное любопытство. — Я удваиваю бюджет проекта. И я лично посмотрю, как ты разобьешься со своими дикими идеями. Но работать ты будешь под жестким контролем управляющего. За каждый вбитый колышек — письменный отчет.

Я резко повернулась кругом. Мы стояли в десятке сантиметров друг от друга. — Нет. Никаких надзирателей. Сад — моя территория. Полная свобода инженерных решений. Тонкие губы Кемаля тронула едва заметная, жесткая полуулыбка. — До завтрашнего полудня. Покажи мне первые живые посадки. Или я лично прикажу выставить тебя за ограду без чемоданов.

Я дождалась его короткого кивка на мои условия и пошла за чемоданом. До полудня оставалось время заказать рассаду; затем я занялась техникой.

Полуденный зной заливал поместье раскаленным маревом. Мне нужна была тяжелая техника, чтобы снять мертвую дернину и расчистить завалы вокруг пересохших каналов. Быстрым шагом я направилась к хозяйственному двору, но путь к ангарам перекрывали массивные железные створки с тяжелым навесным замком.

Я дернула ручку. Замок звякнул о створку; стальная ручка больно вдавилась мне в ладонь. — Ищете что-то, ханым? Из тени навеса ленивой походкой вышел тощий мужчина в помятом пиджаке с бегающими водянистыми глазками. Управляющий поместьем, Селим-бей. На его лице сияло неприкрытое злорадство. — Откройте ангар. Мне нужны мини-тракторы, культиваторы и шанцевый инструмент. Немедленно. — Увы, — он картинно развел руками. — Ключи от хозяйственного блока уехали с главным инженером в город на переучет. Придется подождать до понедельника.