Евгения Близкая – Шейх. Чужая свадьба, моя любовь (страница 1)
Ольга Шиллинг, Евгения Близкая
Шейх. Чужая свадьба, моя любовь
Шейх. Чужая свадьба, моя любовь
Ольга Шиллинг
Евгения Близкая
Глава 1. Столкновение с пустыней
Жара Абу-Даби ударила меня наотмашь, стоило только тяжелой дверце тонированного внедорожника распахнуться. Раскаленный, абсолютно сухой воздух пустыни, густо пропитанный ароматом цветущего жасмина и выхлопных газов премиальных автомобилей, мгновенно обжег легкие, заставив на секунду задержать дыхание. Я привычным жестом поправила лацканы своего безупречно скроенного льняного пиджака песочного цвета, проверила, надежно ли закреплен на поясе рабочий планшет в бронированном чехле, и шагнула на слепящий своей белизной мрамор главной площади.
Дворцовый комплекс правящей семьи раскинулся передо мной во всем своем подавляющем, кричащем великолепии, призванном демонстрировать абсолютную власть и бесконечные деньги. Высокие стрельчатые арки, километры идеальных изумрудных газонов, которые поливали опресненной водой круглосуточно, каскадные фонтаны, выбрасывающие тонны воды в безоблачное небо над пустыней. Я скользнула взглядом по фасаду и стала искать рабочий вход. За арками я заметила временный штабной шатер, раскинутый в гостевом крыле — нервный узел всей подготовки к тому, что местная пресса уже с придыханием окрестила «Свадьбой десятилетия».
Здесь мне предстояло наладить работу. Меня, Камиллу Лоран, наняли за баснословный гонорар, чтобы спасти этот тонущий в хаосе, коррупции и перерасходах проект. Я — элитный кризис-менеджер, создатель и глава парижского агентства
Внутри огромного кондиционируемого шатра царил абсолютный, первозданный хаос. Десятки людей в традиционных белых кандурах и строгих европейских костюмах метались между длинными столами, перекрикивая друг друга на дикой смеси арабского и английского. Воздух гудел от напряжения. Летали листы бумаги, непрерывно звонили телефоны, кто-то ругался с подрядчиками, но, несмотря на всю эту видимую суету, я с первого профессионального взгляда поняла страшную вещь: сотрудники гоняли одни и те же листы между столами, а решения оставались застрявшими в этой круговерти. Это была имитация бурной деятельности, бессмысленная карусель, методично сжигающая драгоценное время и миллионы долларов каждый день.
Я чеканным шагом пересекла зал, громко стуча шпильками по временному деревянному паркету, и направилась прямо к столу, за которым восседал местный координатор. Вальяжный, грузный мужчина с блестящими от пота щеками лениво потягивал густой черный кофе из крошечной чашечки, всем своим видом демонстрируя превосходство.
— Доброе утро. Я Камилла Лоран, ваш новый главный организатор из Парижа. Мне немедленно нужна сводная генеральная смета по закупкам декора и флористики за последний месяц, — я положила ладонь на край его стола, требуя ответа.
Араб медленно, словно нехотя, перевел на меня скучающий взгляд, окинул сальным, оценивающим взором с ног до головы, намеренно долго задержавшись на моих распущенных светлых волосах, и снисходительно ухмыльнулся. Молча, небрежным жестом он вытащил из стопки какую-то тонкую распечатку и брезгливо швырнул ее по полированному столу в мою сторону. Листы скользнули и остановились у самого края.
Я перехватила распечатку. Мой взгляд профессионала мгновенно пробежался по ровным столбцам цифр. Три секунды. Пять. Я почувствовала, как внутри закипает холодная, жестко контролируемая ярость. Цифры на закупку редких сортов орхидей из Голландии были завышены в три раза по сравнению с максимальными рыночными ценами, которые я знала наизусть. Печати подрядчиков в нижнем углу выглядели размытыми, пиксельными — явно скопированными в дешевом графическом редакторе и вставленными в документ кривыми руками.
— Это мусор, — я с силой бросила распечатку обратно на стол, так что листы разлетелись веером, задев его чашку с кофе. — Дешевая фальшивка для отвода глаз. Где главный менеджер проекта?
Координатор демонстративно отвернулся, взял свою кофейную чашку и сделал долгий, шумный глоток, откровенно, нагло меня игнорируя. Для него я была просто очередной европейской девочкой на побегушках, глупой блондинкой, которую скоро сломает эта неповоротливая система круговой поруки.
Мои губы сжались в тонкую белую линию. Я медленно обвела взглядом затихший шатер и заметила запертый стеклянный кабинет в самом темном углу. Сквозь матовое стекло просвечивали корешки толстых, плотно набитых папок — настоящая первичная документация, которую они прятали.
Я протянула руку к столу координатора, пальцы крепко сомкнулись на холодной тяжелой стальной линейке, забытой кем-то из дизайнеров. Я круто развернулась на каблуках и быстрым, решительным шагом направилась к кабинету.
Зал начал стихать. Люди оборачивались, перешептываясь, глядя, как я подхожу к запертой стеклянной двери. Замок оказался классическим английским, с косым пружинным ригелем-защелкой — скорее для разграничения комнат, чем для реальной защиты. Я повернулась боком к замершей толпе и просунула тонкое и гибкое стальное лезвие линейки в узкий зазор между косяком и дверным полотном. Нащупала ригель. Я наклонила линейку к его скошенному краю и нажала, вдавливая ее в корпус замка.
Сухой металлический щелчок прозвучал в повисшей мертвой тишине шатра, как пистолетный выстрел. Пружина сжалась, ригель ушел в корпус, и дверь легко поддалась.
Я толкнула стеклянную створку плечом, шагнула внутрь прохладного кабинета и сразу сняла с полки первую тяжелую синюю папку с золотым тиснением «Финансы: Утвержденное».
В этот самый момент дверь с оглушительным грохотом распахнулась до упора. В кабинет буквально влетел взбешенный мужчина в белоснежной, накрахмаленной кандуре — Джамаль аль-Мактум, дворцовый управляющий и доверенное лицо семьи невесты. Его темные глаза метали молнии, ноздри раздувались от бешенства.
— Что ты себе позволяешь, сумасшедшая?! — заорал Джамаль по-английски, брызгая слюной и размахивая руками. — Положи это на место немедленно! Охрана! Взять ее!
Я медленно, с убийственным спокойствием повернулась к нему, крепко удерживая тяжелую папку двумя руками, прижимая ее к груди.
— Вы управляющий? — мой голос был тихим, почти шепотом, но в нем звенела такая сталь, что Джамаль на секунду осекся. Я раскрыла папку на сводке поставок, сверила недельный итог с распечаткой координатора и ткнула листом прямо ему в лицо. — Тогда объясните мне, господин аль-Мактум, разницу между этими реальными цифрами и тем распечатанным мусором, который лежит на столе у вашего координатора. Куда бесследно исчезают десять миллионов дирхамов еженедельно?
Джамаль задохнулся от возмущения. Его лицо пошло некрасивыми красными пятнами. Он шагнул ко мне вплотную, нависая своей фигурой, пытаясь задавить меня статусом.
— Я — Джамаль аль-Мактум! — прошипел он мне прямо в лицо, обдавая запахом дорогого табака и перечной мяты. — Кузен будущей законной жены правителя, шейхи Лейлы аль-Мактум! А ты здесь никто. Ноль. Просто европейская прислуга, которую наняли расставлять стулья. Положи документы на стол и убирайся в свой отель, пока я не приказал вышвырнуть тебя с вещами прямо в раскаленную пустыню!
Он тяжело дышал, ожидая моей реакции. Он искренне ожидал, что громкое имя клана аль-Мактум раздавит меня. Ожидал, что я опущу глаза, испуганно стушуюсь, начну извиняться и лепетать жалкие оправдания. Я видела эту спесь в его надменном взгляде избалованного аристократа.
Я уперлась каблуками в пол и выдержала его взгляд. Сердце билось часто, но голос оставался твердым.
— Мне нужны компетентные люди для полного, тотального аудита, — я захлопнула папку, крепко зажала ее под мышкой и брезгливо обошла Джамаля по дуге, направляясь к выходу из кабинета обратно в основной зал.
Я вышла в центр замершего штабного шатра. Десятки пар глаз смотрели на меня со смесью животного ужаса и жгучего любопытства.
— Мне нужен один человек! — громко, властно, так, чтобы резонировало от стен, отчеканила я. — Один специалист, умеющий быстро работать в сводных таблицах Excel, знающий местный рынок подрядчиков и способный отличить настоящую печать от поддельной. Шаг вперед. Сейчас же.
Тишина стала звенящей, почти осязаемой. Местный персонал, координаторы, приглашенные дизайнеры — все дружно опустили глаза, уставившись в экраны своих планшетов и пустые листы бумаги. Люди прижимали локти к бокам, прячась за столами. Они до дрожи в коленях боялись Джамаля аль-Мактума, который сейчас стоял за моей спиной в дверях кабинета, тяжело дыша от бессильной ярости. Вся эта дворцовая система была прогнившей насквозь, и страх был ее главным цементом.
Вдруг в дальнем углу шатра, у двери в подсобку для персонала, раздался звонкий металлический грохот.
Все вздрогнули и обернулись. Из-за ширмы вышла молодая арабская девушка в строгом темном форменном платье и плотном хиджабе. В руках она держала большой металлический поднос, который только что с вызовом опустила на стойку. Ее глаза были темными, огромными и полными отчаянной решимости.