Евгения Бергер – Поцелуй черной вдовы (страница 5)

– Вот, подберите по ней.

Он кивнул, завозившись за узким прилавком, и вскоре выложил перед ней несколько пар различных перчаток.

– Вот, все идеально по вашей маленькой ручке, мэм. – И пока Соланж выбирала, добавил: – Сочувствую вашей утрате. Мы с женой не решились подойти к вам на кладбище, вы выглядели измученной.

Соланж кивнула, лишь мельком одарив его взглядом и делая вид, что полностью сосредоточена на перчатках.

Он единственный оценил ее состояние верно: измученной, но не горюющей.

– Так вы узнали меня?

– Миссис Аллен, – улыбнулся молодой человек, – в этом городе все знают друг друга.

Он так это сказал, что у Соланж вырвалось против воли:

– И вам это в тягость? – Их глаза встретились.

Ее собеседник замялся.

– Отчего же? Я просто... констатировал факт.

Соланж видела: он лукавит. И этот Уильям, один из немногих, заинтересовал ее вдруг.

– Вы перчаточник, сэр? – осведомилась она. – Работаете с отцом?

– Я сын перчаточника. Служу клерком в юридической фирме, здесь же, в лавке, изредка помогаю.

– Как интересно, – Соланж отодвинула в сторону выбранную ей пару перчаток. – Вы не похожи ни на перчаточника, ни тем более на обычного клерка.

Молодой человек улыбнулся.

– На кого же тогда я похож?

Она примерилась взглядом, осознавая, что неуместно флиртует с женатым мужчиной, но не стала себя пресекать.

– На... поэта? – предположила она.

Вымазанные чернилами пальцы, могли в равной степени принадлежать, как обычному клерку, так и писателю, что уж. Впрочем, она скорее шутила и удивилась, заметив, как погрустнело лицо собеседника...

– Вам уже донесли? – спросил он. – Этого стоило ожидать. Но стыдиться мне нечего... – И отвел взгляд, заворачивая перчатки в бумагу. – С вас три пенса, мэм.

– Постойте! – Соланж удивилась так сильно, что едва не коснулась его рукой без перчатки. В последний момент отдернула руку и стиснула пальцы в кулак. – Я ничего не знаю о вас, чистая правда. И зашла в эту лавку случайно!

Молодой человек, казалось, расслабился.

– Даже странно, что вам еще не нашептали о «глупом мальчишке Шекспире, пописывающем стишки», – хмыкнул он.

– Так вы в самом деле поэт? – Не поверила в это Соланж. – Никогда ни с одним не встречалась.

Уильям смутился под ее восторженным взглядом и просто кивнул.

– Так, ничего серьезного, если подумать, но я мечтаю однажды отправиться в Лондон и попробовать свои силы в театре.

– Как занимательно! От всего сердца желаю, чтобы у вас получилось исполнить мечту, мистер Шекспир.

– Благодарю, мэм.

Соланж расплатилась и, подхватив сверток с покупкой, покинула лавку Шекспиров. Знакомство с молодым человеком неожиданным образом улучшило ей настроение, а новая пара перчаток еще больше поспособствовала тому.

Разогнав своим появлением стадо гусей у Хай-Кросс, Соланж, вывернув на Шип-стрит, снова вернулась к дверям не своего дома. И, конечно, сразу же угодила в отцовский силок...

– Где ты была? Мы с братом тебя обыскались, – последовал грубый вопрос.

Наверное, он боялся, что она сделала ноги...

– Гуляла по городу.

Настроение в одночасье испортилось, и Соланж захотелось дерзить в два раза больше обычного. Особенно в свете подслушанного, о чем, впрочем, она решила не говорить...

Зачем сдавать свои козыри?

Ну уж нет.

– Ты должна говорить, когда уходишь из дома. Особенно в твоем положении!

– В моем положении? – притворяясь глупышкой, переспросила она.

Отец, окинув ее вдовий наряд быстрым взглядом, кивнул:

– Соланж, ты – вдова, и тебе не пристало разгуливать в одиночестве где бы то ни было. Что подумают люди?

– Подумают, что убитая горем женщина нуждается в толике утешения. – Она невзначай продемонстрировала сверток с перчатками. – Но спасибо, дорогой папочка, что заботитесь обо мне! – С такими словами она сделала вид, что собирается обнять его – и мужчина отпрянул.

Еще и скривился, как будто увидев гадкого скорпиона.

И торопливо заговорил:

– Мы с братом хотели бы переговорить с тобой в библиотеке. Будь добра, пройди со мной на минутку!

Даже не подслушав Соланж недавнего разговора, поняла бы мгновенно по этой приторной вежливости: дело нечисто. И решила пойти в наступление...

– Неужели я получу свои деньги? – осведомилась она. – Джеймс, наверное, передал вам, отец, мою просьбу?

– Передал. И этот вопрос мы решим! Но сначала обсудим наше новое дело.

– Уже?! Я едва овдовела. Вы обещали, что мы какое-то время поживем в этом доме! – возмутилась вполне натурально Соланж.

Впрочем, возмущение ее было искренним, шло, так сказать, от самого сердца, здесь даже играть не потребовалось.

– Кхм, – отец, надо отдать ему должное, сделал вид, что смущен, – понимаешь, Соланж, наш мистер Аллен оказался не так обеспечен, как мы полагали. У него немало долгов, а значит, и обязательств, отвечать по которым нам совсем не с руки.

– И потому мы нашли тебе нового мужа! – с широкой улыбкой провозгласил брат, взмахнув руками.

Паяц.

– И кто этот несчастный? – осведомилась Соланж с убийственным взглядом.

Ей действительно очень хотелось бы знать, кто готов заплатить за нее немалую сумму, закрыв глаза на убийства.

Отец ответил:

– Один богатый торговец из Лондона.

Это явно была полуправда, если вообще правда хоть в какой-либо степени, но продолжать он не стал, и девушка констатировала:

– Лондон не близко. Три дня пути, если не ошибаюсь...

– Четыре, если пешком. Но ты поедешь на лошадиной упряжке, и уложишься в три. Наш сосед, Гринуэй, как раз собирается отвезти в Лондон товар на продажу: сыр, солонину и шерстяные чулки. Он возьмет и тебя, и Сайласа Гримма. – Соланж ужаснулась такой перспективе, уже готовая возмутиться, но отец взмахом руки пресек ее возмущение на корню. – Компания Сайласа не обсуждается, – сказал он, – сама знаешь, дорога на Лондон небезопасна, грабители поджидают за каждым углом. Тем более, мы с Гринуэем договорились: мой человек охраняет его и товар, а он за это везет тебя в Лондон.

– Но почему Лондон? – все-таки не сдержалась Соланж. – Есть города много приятнее. А похотливых мужчин везде предостаточно!

Сильвиан Дюбуа одарил ее неприязненным взглядом.

– Похотливых – возможно, – возразил он, – но богатых одновременно – не очень.

– А этот богат?

– Полагаю, что да.