Евгения Арджент – Паранормальный стрим (страница 1)
Евгения Арджент
Паранормальный стрим
Глава 1.
Игорь всегда считал, что страх – это просто удачный формат подачи.
Не более.
Он сидел в своей квартире на тридцать втором этаже, закинув ноги на пуф, и пересматривал вчерашний стрим. На экране – он сам, освещённый единственной лампой дневного света, говорит в камеру с лёгкой, едва заметной дрожью в голосе. Та самая дрожь, которую он выучил три года назад. Идеальная частота: не слишком фальшиво, не слишком наигранно. Как раз достаточно, чтобы зритель подумал: «Он и правда боится».
Если правильно выставить свет, добавить дрожь в голос, выждать паузу перед резким поворотом камеры – зритель сам дорисует остальное. Воображение сделает всю работу. А значит, никакого настоящего ужаса не существует. Только монтаж, звук и ожидание.
Игорь отхлебнул остывший кофе. Горький, с привкусом кардамона – он добавлял специю по утрам, чтобы казаться себе утончённым. Кофе давно остыл, но он всё равно пил, потому что вставать и греть новый было лень.
Он называл это «управляемым страхом».
Придумал термин два года назад, когда его канал перевалил за сто тысяч. Тогда он дал интервью маленькому подкасту про блогинг и сказал: «Страх – это просто интерфейс. Как кнопка «пуск» в Windows. Нажал – запустил реакцию. Главное – знать, куда нажимать». Фраза разлетелась по соцсетям. Её цитировали в мемах, в обсуждениях, даже в какой-то методичке по маркетингу.
Он гордился этим.
И хорошо на этом зарабатывал.
Рекламные интеграции сыпались как из рога изобилия: наушники, энергетики, приложения для медитации («чтобы справиться со страхом после ваших стримов, Игорь!»). Он принимал почти всё, кроме откровенного мусора. Квартира на тридцать втором этаже с панорамными окнами – это вам не шутка. Ипотека требовала регулярных ужасов.
Пока однажды страх не начал смотреть на него в ответ.
Иногда ему снился один и тот же сон.
Это началось примерно полгода назад, когда он впервые снял ролик в настоящем заброшенном месте, а не в декорациях, собранных из картона и искусственного тумана. Тогда он не придал значения. Все видят странные сны после стресса.
Но сон повторялся.
Он шёл по бесконечному коридору. Пол был из тёмного, скользкого камня – такого, какой бывает в подвалах старых больниц, где десятилетиями копилась сырость. Стены будто дышали. Буквально – Игорь чувствовал, как они слегка пульсируют, расширяясь и сжимаясь с частотой его собственного пульса. От них исходил запах: влажная штукатурка, ржавчина, что-то сладковато-гнилое, похожее на забытые в вазе цветы.
Свет мигал с запозданием. Словно сама реальность не успевала за собственным движением. Сначала загоралась лампа у него над головой, потом – следующая, через секунду – та, что была перед ней. Игорь шёл вперёд, а свет будто убегал от него, создавая странный эффект: он всегда находился в зоне тусклого, дрожащего свечения, но никогда – в полной темноте. И никогда – в полном свете.
В конце всегда стояла тень.
Не человек и не силуэт. Это было сложно описать даже самому себе. Плотное отсутствие света. Сгусток темноты, который почему-то точно знал, что Игорь идёт к нему. У тени не было глаз, но он чувствовал взгляд. Физически – как холодную ладонь на затылке.
И он всегда пытался убежать.
Поворачивался и бежал обратно по коридору, но стены теперь двигались с ним – сужались, расширялись, меняли направление. Пол становился липким. Ноги тяжелели, как в кошмаре, который знает каждый: когда ты бежишь, а земля превращается в патоку.
Но чем быстрее он бежал, тем ближе становилась тень.
Не потому что она двигалась. А потому что пространство вокруг неё сжималось. Или время. Или сам страх.
А однажды она сделала шаг навстречу.
Глава 2.
Один шаг. Беззвучный. Без движения конечностей – просто её границы сместились вперёд, как будто темнота перетекла в новую форму.
И он проснулся.
Резко, с криком, который застрял в горле и вышел только сиплым выдохом. Ладони были мокрыми. Футболка прилипла к спине. Сердце колотилось так, что Игорь слышал пульс в ушах.
Он сел на кровати, обводя комнату мутным спросонья взглядом. Торшер горел – он всегда оставлял его включённым после того, как сон пришёл в первый раз. Жёлтый круг на потолке, тени от стула и стола, привычные очертания.
И ощущение чужого взгляда в углу комнаты.
Он не мог его объяснить. Не было звуков, не было движений. Просто… знание. Та же самая уверенность, с которой вы чувствуете, что кто-то стоит у вас за спиной, даже если вокруг ни души.
Игорь заставил себя посмотреть в тот угол.
Пусто.
Только старый торшер, пыльный стеллаж с фигурками персонажей из игр и стена, оклеенная обоями в мелкую полоску, которые он ненавидел, но менять было жалко денег.
– Дурак, – сказал он вслух. Голос прозвучал хрипло и одиноко.
Он списал это на усталость.
Пока не увидел тот же взгляд наяву.
Глава 3.
Камера у него появилась случайно.
Или, если честно, слишком неслучайно, чтобы это можно было спокойно забыть.
Он тогда искал что-то необычное для нового формата. Современные камеры давали слишком чистую картинку – без души, без характера. Зрители его канала любили «атмосферу», а атмосфера, как известно, живёт в шумах, зернистости и лёгких дефектах оптики.
Друзья советовали просто наложить фильтр в постобработке. Но Игорь был упрям. Он хотел настоящего. Хотел честной картинки – такой, которая врёт только тогда, когда он сам просит её солгать.
И вот, в один из выходных, он поехал на блошиный рынок на окраине города.
Это место всегда казалось ему странным. Рынок располагался под бетонным мостом, где даже в солнечный день царил полумрак. Пахло старыми вещами – деревом, тканью, кожей, металлом, и всеми оттенками времени, которое эти вещи пережили. Продавцы сидели за складными столиками и редко переговаривались. Казалось, они берегут голоса для чего-то более важного.
Игорь прошёл мимо лотков с пластинками, старыми игрушками, посудой с отколотыми краями, книгами с выцветшими корешками. Ничего не цепляло.
Пока он не увидел её.
Камера стояла на чёрном деревянном ящике, накрытая куском бархатной ткани – такой выцветшей, что её цвет уже нельзя было определить. Старая. Потёртая. С объективом, на котором были мелкие царапины, похожие на паутину. Корпус из тёмного металла, местами облупившийся, с гравировкой на незнакомом языке.
Игорь остановился.
Что-то в этой камере было… знакомым. Как будто он уже видел её раньше. Во сне? На картинке? Или просто архетип «старой камеры» сработал на уровне интуиции.
Старик за прилавком поднял голову.
Ему было под семьдесят, а может, и все девяносто – возраст прятался в глубоких морщинах и мутноватых, но цепких глазах. Он был одет в старый пиджак, перешитый явно ещё в прошлом веке, и чёрную водолазку с застиранным воротником.
– Смотришь? – спросил он. Голос был сухим, как шелест бумаги.
– Сколько? – спросил Игорь, кивая на камеру.
Старик не ответил сразу. Он смотрел на Игоря так, будто оценивал не его кошелёк, а что-то другое – то, что нельзя увидеть глазами.
Потом он медленно поставил коробку на стол. Коробка была из тёмного дерева, без надписей, с простым металлическим замком, который, впрочем, не был заперт.
– Она любит, когда на неё смотрят, – сказал старик.
Игорь усмехнулся. Он думал, что это такая торговая фишка – нагнать таинственности, чтобы поднять цену.
– Камера?
– Не камера, – тихо ответил старик. – То, что через неё смотрит.
Он произнёс это без намёка на улыбку. Без намёка на то, что это шутка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.