Евгения Александрова – Хладнокровное чудовище (страница 58)

— Что-то чувствую…

И звучало так двойственно, что Гаррет добавил спешно:

— Ну веди, целительница.

Долго они брели по пустыне, не час и не два, солнце уже перевалило за полдень, и в какой-то момент подумалось, что завела его Элиза в пустоту не с добра — а чего стоило ждать от той, кто уже предавал и уже шпионил прежде? Но и что толку убивать его — невелика птица. И всё-таки стоило ждать от магов подвоха, раз уж дано им больше и забирать они умеют.

— Очень он вам дорог, Гаррет? — Обернулась Элиза и схватила его за руки, доверчиво и просто, словно так ей позволено было.

— Не нашла? Бросить предлагаешь?

Сердце ухнуло куда-то и снова стало тошно, словно камнем к земле прибило.

— Нет, просто… Подумайте о нём.

Упрашивать не требовалось, Гаррет и без того видел командира как в живую перед собой — высокий, хоть и по-простому одет, но мощь от фигуры нешуточная. И его усмешку, и его выворачивающий взгляд, с зеленцой и золотом по краю зрачков, демонические глаза так-то, но живые и глубокие. И лицо его преображалась, из холодого становилось живым и настоящим, стоило остаться наедине. Последний раз смотрели друг на друга вблизи у костра — и отблески плясали на его не по годам молодом, сильном лице с щетиной и благородной сединой на висках.

— Туда, — указала Элиза ниже по склону.

Гаррет спрыгнул с камней первым, желая ускорить путь, и Элиза замерла на краю, ища способ слезть аккуратнее. Подступив ближе, Гаррет протянул руки, и целительница с небольшим колебанием подалась к нему и наконец спрыгнула в объятия.

Гаррет подхватил девицу и опустил на землю осторожнее, почувствовав этот короткий момент тепла и гибкости её тела в своих руках. И стало вдруг неудобно.

Она говорила, что у него светлая душа, а эти же руки… ещё недавно они убивали. И помогали хоронить убитых. На них столько крови. А теперь они держат девчонку, что ещё не повидала жизни и за каким-то чёртом сочла его добрым и благородным. Нет, конечно, у них был кодекс чести и свои законы… Но как же далеки руки воина и убийцы от того, кто может, как она там наболтала, сиять.

Ему вынут душу, если они вернутся ни с чем, нарушив приказ, и вывернут наизнанку. А потом подвесят так, чтобы другим неповадно было. Но Гаррет вдруг подумал, что в такой компании и погибать приятно. Элиза ловко выбралась, смущаясь, одёрнула подол и снова повела его за собой, утопая в песке — сущее видение. Ругал за это командира, что повёлся на Айдан, а вот и сам — идёт неведомо куда за той, которую знает едва-едва.

Тяжело вздохнув, Гаррет перевесил меч поудобнее и проверил нож в голенище, готовый дорого отдать свою жизнь, если вдруг из ниоткуда, как уже было, возникнут десятки пустынных мятежников, жаждущих мести.

Но то, что он увидел за следующим склоном, было куда хуже.

Глава 36

Звездный свет

Остаток дня после разговора с Эльхананом прошел в бесконечной суете — даже среди мудрых и спокойных дарханов. Императора в Сеттеръянге ждали и теперь буквально разрывали на части. Казалось, каждый хочет прикоснуться к его святости, каждый, кто знал прежде, хочет убедиться, что это снова тот же Самуэль Давн, что провёл в монастыре много лет с детства и потом, когда вернулся из десятилетних странствий и отшельничества.

Арнеина прикусывала губы, чтобы унять нетерпение и дрожь от осознания, что скоро и она сможет прикоснуться к императору на правах невесты и супруги — они уже были так близко друг к другу, а теперь и вовсе…

После всего, что рассказал Эльханан про становление Самуэля на пути одного из дарханов, а впоследствии и главы всего Ордена и настоятеля своей школы, она смотрела на Сиркха с ещё большим трепетом. Каким он был учителем? Как передавал знания и слова Четырёх богов?

В какой-то момент Арнеина даже пожалела, что не ей выпала возможность быть его ученицей, а приходилось лишь впитывать крупицы знаний от тех преподавателей, что были приглашены в их княжеский дом.

Теперь Сеттеръянгом хотелось наслаждаться по праву. Им отвели покои в простом, но удивительно комфортном здании на одной из высоких скал.

— Ещё недавно я здесь жил, — задумчиво обронил Сиркх, входя в зал с распахнутыми окнами.

В комнатах лежали ковры, убранство было самым простым, но уютным и светлым, напоминая об аскетичном прошлом их владельца.

— Здесь очень красиво, — обернулась Арнеина к нему, отрывая взгляд от панорамы всего святого города, раскинувшейся под окнами. — Даже не хотелось бы уезжать обратно в Иввар, на север…

— Я сделал выбор, Нея, — от короткой формы своего имени в его устах снова прошибли мурашки, и Арнеина незаметно поёжилась. — Слишком много судеб в моих руках, — Сиркх тоже бесшумно подошёл к окну, оглядывая свысока город. — За те месяцы, что прошли с переворота, я, кажется, прожил целую жизнь в безумном ритме перемен. Я предчувствовал это ещё задолго, что настанет такой миг. Теперь и этот город, и весь Иввар, и Энария принадлежат мне — но и я принадлежу им всецело. Я растерзан своей империей и отдан ей в жертву во имя великой цели, — произнёс он с улыбкой.

Он расправил плечи, и Арнеина, глядя искоса, заметила, как невообразимая сила растекается от его плеч и груди, от всей его высокой, мощной фигуры по комнате, расходится по всему пространству, словно и правда настоящий бог спустился в мир и отдаёт себя ему — но и забирает свою плату.

Готова ли и она принадлежать ему? Это уже не вопрос, она уже ответила себе на него с первой же встречи и первого взгляда в глаза. Достаточно ли будет этой платы, чтобы император мог править мудро и справедливо, чтобы она стала опорой, способной своей любовью изменить мир, как сказал об этом Эльханан?

— Проведи этот день в тишине, — просто предложил Сиркх. — Завтра на рассвете пройдет обряд и понадобится много сил. А мне, — совсем по-человечески вздохнул он, заложив руки за спину, — предстоит решить ещё десяток важнейших вопросов, ни один из которых, разумеется, не может ждать до завтра.

— Я слышала, что ты соберешь военный совет прямо здесь?

— Я не мог не пригласить на свою свадьбу всех тех, кто помог свершиться воле Четырёх богов и вернул на наши земли справедливость для одарённых. Да, они все прибывают сегодня. И боюсь, обсуждать нам придётся не только предстоящую свадьбу… — Сиркх с усмешкой огладил её плечо, окутав невесомым теплом.

Вспомнился их разговор с главой личной гвардии де Нару, в котором Сиркх не препятствовал жёсткому подавлению мятежников, включая женщин и детей. Но хотелось верить, что обошлось без этого. Ведь обошлось⁈ По лицу императора это не прочитать, и Арнеина мысленно взмолилась, обращаясь к Кими, проводнику сердца и чувств, чтобы ей хватило силы любви и тепла, чтобы помочь выстроить этот мир заново без жестокости и насилия.

Ещё некоторое время они обсуждали ближайшие дела и то, в каком порядке и что будет происходить, и после Сиркх, усадив её на простую и довольно жёсткую постель, ободрил и утешил, уговаривая подремать перед предстоящей ночью и встречей рассвета, и поцеловал ладонь перед тем, как оставить.

Было ли то магическое влияние или нет, но Арнеина действительно задремала, расслабившись после долгой дороги и с наслаждением кутаясь в бархатистое пуховое одеяло. Пару раз её навещали слуги, оставляя напитки и еду и позволяя будущей императрице ещё понежиться в кровати под отдаленные крики птиц и умиртворяющий шум ветра в самом святом сердце мира.

К вечеру она почувствовала в себе достаточно сил, чтобы одеться в лёгкое многослойное одеяние дарханов, заботливо принесённое прислугой.

— Ваше высочество, — низко склонились за дверью покоев. — Император приказал отвести вас в купальни, как вы будете готовы.

Арнеина, ещё разнеженная сном и долгим отдыхом, только согласно кивнула. На улицах стемнело. Почетный караул императорских гвардейцев дежурил у покоев и тут и там встречался на всех дорогах, освещая путь чередой факелов, разгоняющих тьму.

Было тихо и благоговейно. До кончиков пальцев пробирала эта божественная тишина, но гонг молчал, словно впервые в храме Четырёх богов, виднеющемся по левую руку, всех сморило сном и безмятежностью.

Купальни располагались достаточно далеко — и, будь они, как была прежде, королевская семья, то туда приказали бы подать экипаж. Но дарханам больше подходит пешая прогулка и закаливание, да и Арнеина не была против — идти было лёгко и приятно, благо, её сопровождали знакомые уже лица и та дарханка ИМЯ, что помогала одеваться.

В какой-то миг Арнеина задумалась, что всё её окружение сменилось, стоило ей попасть на этот императорский отбор, но это было справедливо — её девичество оставалось позади, как и родная семья, и теперь она переходила в род императора, вступая в него со всеми правами и силой предков за спиной, но всё же — пора было принимать новую жизнь и новый выбор.

К купели вели каменные ступени, извилисто вьющиеся вдоль скал. Шёл пар. В одном из каменных бассейнов, вырубленных в скале, вода была тёплой, а во втором, ниже по склону, журчала явно ледяная — из небольшого горного водопада, больше похожего на струю. Она наполняла каменную чашу и переливались через края, устремляясь ниже по бесконечным склонам и каменным террасам нагорья.

В этих местах зелень разрасталась непривычно бурно для Итенского архипелага — должно быть, была выращена вручную и щедро насыщена магической силой, отданной дарханами, ухаживающими за садом. Деревья с причудливой кроной были невысоки, но изящны и покачивали широкими листьями на слабом ветру. Купели окружали яркие кустарники и аккуратно высаженные цветы, в воздухе разливался сладко-горький аромат трав.