Евгения Александрова – Дарханы. Академия Четырех богов (страница 81)
— Может быть я могу пойти в тени? — тут же произнесла я. — Я не справляюсь с задачей защищать базу. Плохо вижу соперников.
Удивительно, но мысль быть рядом с Ильхасом и Тьярой сейчас казалась почти спасением. Эти двое, несмотря ни на что, точно стояли на стороне императора. А значит, хотя бы в этой партии никто из «своих» не воткнёт нож в спину. Хотя едва ли это сильно поможет в игре, где проверка границ и внедрение на территорию противника — основная задача!
Но вмешался Арден:
— Я буду защищать и базу, и тебя. Тем более, — он бросил взгляд куда-то вверх, в сторону, где за деревьями угадывались наблюдатели, — теперь обещали отследить каждое нарушение. Мы все под надзором.
Ильхас коротко кивнул и, ни у кого больше не спрашивая, расставил всё по местам:
— Равенс заменит Эрина в защитниках, Эрин, пойдешь в тенях рядом со мной, если что — просто помешай противникам пробежать мимо, благо ты у нас для этого достаточно внушительный. — В лёгкой поддёвке Ильхаса не было идевательства, и в этой шутке он даже умудрился заставить целителя фыркнуть. — Остальные по местам.
Голос нашего капитана звенел от напряжения, хоть он был и одним из лучших на практиках по управлению словом. Но сейчас ставки были так высоки, что это чувствовали все. И играть в команде с той, которая едва доказала свою невиновность…
Ильхас заметил мой взгляд и, подойдя ближе, схватил в объятия и многообещающе прошептал:
— А после игры ты мне всё расскажешь — что случилось с Кьестеном и почему.
От него пахло жаром и потом, но не противно, а от тепла его тела шла живая, буйная энергия, которой я так и не научилась пользоваться. Я замерла, не зная, как дышать.
И ведь пыталась рассказать все ещё Бьёрну! Но упрямые дарханы, к которым он принадлежал, похоже, считали, что им не нужны мои пустые слова и они разберутся со всем сами. Что ж, посмотрим. Вдруг я их недооцениваю?..
Не посмеет же Равенс сделать что-то прямо во время игры?
— Хорошо, — пробормотала я, чувствуя себя в объятиях Ильхаса так, словно он больше не враг.
Я горько усмехнулась сама себе. Как бы меня ни тянуло к Бьёрну, он казался с каждым мгновением всё более недосягаемым. Словно пропасть между нами ширилась, и раскол, вбитый кодексом дарханов, их дурацкими правилами, откинул друг от друга.
А Ильхас — дерзкий, самоуверенный, но настоящий и упрямый, и как будто готов на большее ради меня, от которой едва не отвернулся весь Сеттеръянг.
Может быть, даже Бьёрну так было бы лучше?! Чтобы я оставила его в покое и не ломала судьбу, заставляя раз за разом спасать и преступать границу, которую нам очертили.
— Я обязательно всё расскажу, если останусь жива, — прошептала я Ильхасу едва слышно, чувствуя, как подкрадывается смертельная усталость. Можно ли ему верить?! Хоть кому-то сейчас можно?.. Я уже ни во что не верила. — Просто давай выиграем.
Мы разошлись по полю, и я цеплялась к Ардену, надеясь, что его хмурое молчание и тяжёлое дыхание — это лучшее укрытие от разговоров, которых я не хотела. Было страшно остаться с Равенсом наедине.
Обсудили, кто и где будет защищаться от врагов, проникающих на новую базу — на сей раз Искра тихо мерцала в расщелине между скал, а мы распластались за двумя валунами неподалёку.
Вскоре Арден исчез, отгоняя и отвлекая на себя внимание первых разведчиков, а я сползла в низину под камнем, молясь, чтобы никто меня просто не заметил и не нашёл. Ни свои, ни чужие. В горле пересохло, сердце колотилось снова.
И вдруг парадоксально захотелось выиграть. К демонам их всех!
И в этот момент, когда даже ветер стих, — я услышала, как кто-то двинулся сбоку, слишком тихо для врага, слишком уверенно для наблюдателя. Я обернулась — и, конечно же, это был он.
Равенс.
Он склонился ко мне слишком близко, так, будто хотел пошептать что-то, что никто не должен был услышать, даже сами боги.
— Ты знаешь, Кейсара, ты ведь могла бы выжить, — тихо сказал он, едва шевеля губами. — Не вот так, как сейчас — прячешься за спинами, боишься каждого взгляда. Ты ведь сильнее этого, ты могла бы быть с нами.
Я молчала и попыталась отползти или найти рядом Ардена, вглядываясь в узкий проход между скалами. Сердце колотилось слишком быстро, и не от страха — от осознания, что это и есть тот момент, когда всё решается.
— Сейчас сюда придут, — зло прошептала я, сжимая пальцы в кулаки.
И действительно, разведчики и группа захвата уже скользили между валунов и обломков скал, и мы бросились им наперерез, дотрагиваясь, чтобы вынудить отправить в темницу. Арден был рядом и какое-то время мы отбивались плечом к плечу.
— Жива?
— Угу, — кивнула я, выдыхая.
Показалось, что где-то рядом я увидела тень Бьёрна и воспряла духом.
Но спустя время мы снова очутились с Равенсом неподалёку друг от друга: я сидела за стволом дерева у расщелины, прячась от новых разведчиков, а мой опасный напарник замер у камня через проход, продолжая оглядываться в поисках врагов.
Я поймала двоих, он — троих, и где-то недалеко орали наши, пытаясь захватить чужую Искру. Жажда победы и жажда отомстить всем, кто мне угрожает, кипятили кровь, и я с трудом удерживала бушующий внутри огонь.
— Ты умна, Кейсара, — заговорил Равенс, тяжело дыша. Он повернул ко мне голову, не выпуская из виду, и рыжие пряди сейчас сливались с бронзовыми узорами валуна за его спиной. — Ты чувствуешь, как шатается основа. Даже Сиркх не вечен. Империя разломится, и лучше быть среди тех, кто это использует, чем среди тех, кого это раздавит. Ты могла бы стать одной из нас.
Я бросила на него взгляд. Он был слишком близко, казался спокойным, но что-то в его поведении выдавало панику: ведь я видела его среди предателей и в любой момент выдам их всех, если он не заставит меня замолчать!
— Империя рушится, боги молчат. Кто выживет — тот и будет прав. Ты всё ещё можешь выбрать… На суде ты видела, сколько людей уже на нашей стороне.
Я медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза. Серые, почти светлые, как у Бьёрна, но в них не было ни глубины, ни боли, ни даже злости. Только интерес, как у мальчишки, что уже решил, куда воткнёт палку в муравейник, но пока смотрит, не помешает ли кто.
— Нет, — прошептала я резко. — Я не с вами.
Он вздохнул — коротко, как будто ждал этого.
— Ты нас предашь… — прошипел он.
Я отпрянула, ударилась плечом о камень, скользнула вбок, и только этот случайный поворот спас меня — что-то просвистело в волосах, ударившись о ствол дерева, и рассыпалось искрами. Я вскрикнула — не от боли, от злости, от того, как близко он был, и как легко он готов был убить!
Следующий удар был снова без предупреждения. Хищный, быстрый, точный — рука скользнула к моему горлу, и мы покатились по земле к обрыву. Я отпрянула, споткнулась о камень, и всё вокруг расплылось — голос крови застучал в ушах, воздух вырвался из груди. Он был силен! Намного сильнее, чем я думала. Но я была бы дурой, если бы не ожидала этого — хватило бы сил выжить и позвать на помощь!
Всё смешалось — скользкие камни, воздух, насквозь пропитанный пылью, и жар собственного дыхания. Мы сцепились — он быстрее, я злее. Он точнее, но я уже не думала. Только выжить. Только продержаться. Только не дать себе упасть.
Горло сдавило, и я не могла издать ни звука.
Где-то за валуном кричали, судя по голосу, Аиша.
— На помощь! — звенел её крик, и туда бросились наблюдатели.
Наверняка они сговорились, и она отвлекает на себя внимание всех судей! А Равенс до этого делал вид, что мы с ним заодно — и просто переговариваемся, оборонясь от врагов!
Я едва не сорвалась с обрыва, рядом бежали захватчики, и события мелькали одно за другим так, что не разберешь — кто с кем сцепился и кто на кого охотится. Равенс сделал всё, чтобы я просто упала в пропасть, а он сказал бы, что это случайность.
Однако его крепкое плечо ткнуло меня так, что я потеряла равновесие.
Каким-то чудом я ухватилась за ближайший куст, рывком уперлась ногой в скалу и застыла на мгновение. Взгляд Равенса — хитрый и безжалостный — обещал расправу, когда он замер напротив, делая вид, что хочет помочь. Но рядом не было огня, который можно было бы призвать на помощь!
Лицо тренера как воочию возникло перед глазами. Не то, мёртвое, что бессильно смотрит в небо, а живое, с въедливым взглядом и по-стариковски поджатыми губами, будто он удерживал очередную насмешку.
Я не могу зажечь огонь, если его нет рядом!
Грудь ходила часто, а пальцы, вцепившиеся в сучковатый край куста, дрожали от напряжения. Равенс поднялся — его тень нависла, и всё внутри сжалось в одну мысль: сейчас.
Он хотел убедиться, что я упаду, но похоже, что-то увидел в моих глазах. И ему стало страшно! Потому что я не подчиняюсь так живой магии, как другие. Потому что он знал, на что я способна!
Запах сухой травы под ладонью. Шероховатость ветки. Едва уловимая жара — не изнутри, а из самого воздуха, словно в нём притаился жаркий дух. Он был везде: в ладонях, в коже, в дыхании. В пульсе. И где-то на самой грани восприятия — легчайшее потрескивание. Как будто кто-то щёлкнул пальцами рядом с ухом.