Евгения Александрова – Академия исчезающих факультетов и другие ледяные неприятности (страница 50)
– Угу. После возвращения буду ждать на рабочем столе твою диссертацию с подробным исследованием, анализом и выводами, – привычным строгим преподавательским тоном произнес Дейман.
– Боюсь, мои выводы никому не понравятся. Временные артефакты – затея безнадежная, смертельно опасная, и их необходимо уничтожить.
– Даже если они могут исправить ошибки прошлого и помочь всему человечеству прийти к развитому и счастливому обществу? – покосился Дейман, когда мы подходили уже к тому месту, где должен быть его кабинет.
– Даже.
Дейман согласно вздохнул и распахнул передо мной дверь, приглашая войти в темный кабинет. Я остановилась посреди. Примерно здесь я упала на декана из-за скользких от снега подошв и воды. Выронила свою книгу, а он не успел убрать подальше зачарованные часы. Встретились, называется, два ученых-неудачника.
Столько всего отсюда закрутилось!
И чего ждать теперь?
Часы Адельграса – новенькие, прямо переливающиеся от свеженькой магии – ждали нас на полке книжного стеллажа. Словно их кто-то оставил специально для нас. Дейман шумно выдохнул. Это был прямо подарок судьбы, что не придется искать артефакт по всей академии. А то мы бы наверняка опять во что-нибудь влипли!
Зря я об этом подумала. Дверную ручку начали дергать снаружи, раздались голоса.
– Проклятье!
Я бросилась к двери и наспех прикрыла ее какой-то длинной палкой. Ручка от швабры, надо же! Совсем как та, что была у Анны…
Но стоило мне отвлечься всего на несколько мгновений, как Дейман позади произнес: «Вот так, готово».
– Как готово?! – поразилась я скорости его действий.
– Иди сюда, – вместо объяснений отозвался Дейман, взял меня за руку и притянул к себе в объятия. – Времени мало.
Я хотела возразить, что вот как раз времени у нас предостаточно! Ведь, если он разобрался, как работает эта загадочная штуковина, мы можем выторговать время у судьбы столько, сколько пожелаем!
Сейчас ведь оно буквально в наших руках.
Всё прошлое, будущее, настоящее. Всё время мира. Все варианты развития вселенной! Надо лишь загадать именно тот, который нужно нам.
От этого осознания я пришла в ужас, мгновенно вспомнила динозавров, так же мгновенно отбросила эту мысль прочь, словно она жгущая руки картошка, потом успела подумать, что жутко проголодалась, потом поймала себя на том, что мысли закрутились вокруг приятного тепла Деймана… Ох уж этот беспокойный разум!
Но я же будущий ученый в конце концов?! Я, Лилиан Эвенвуд, выпускница Элавийской академии магии факультета артефакторики, аспирантка, которая собирается написать диссертацию и стать настоящим научным сотрудником.
Если случится так, что мы перенесемся куда-то не туда, вернее, когда-то не туда, я всё равно поймаю Деймана и во всем ему сознаюсь. Больше не упущу ни одно ценное мгновение.
Я выдохнула, сосредоточилась всеми силами на том единственном мгновении, которое было сейчас нам важнее всего.
На том, которое уже было.
На том самом, где я падаю в объятия господина Деймана Гранта, поскользнувшись на полу в его кабинете.
С той книгой в руках, которую мы благополучно где-то потеряли.
На том мгновении, когда сработал артефакт времени.
На том, когда еще ничего не случилось.
На том, когда мы с Дейманом ничего друг о друге не знаем.
Мгновения понеслись перед моими глазами яркими цветными всполохами, целыми жизнями, что там жизнями – веками! В этот раз я прямо ощутила, как мы стали частицами вечность, как нас стерло из всех вариантов реальностей и перенесло на ту единственную линию судьбы, на которой мы – именно такие мы – и должны существовать.
Мы не умерли, нет?! Я открыла глаза и рот одновременно, силясь вдохнуть. Из моих рук медленно падали листы рассыпавшейся от удара книги. Ноги скользили по полу, и только одна сила в мире удерживала меня от падения.
– Лилиан Эвенвуд…
Дейман… Задрав голову к нему, я с замершим сердцем всмотрелась в его лицо.
Ликование в сердце от того, что я – это я, что я всё помню, всё, каждую деталь – сменялось холодящим ужасом от того, что с ним такое могло не сработать.
Мы не упали, устояли на месте каким-то невероятным чудом. Но в руках у Деймана не было никаких часов, однако я была не в силах искать, куда же они делись.
Я столкнулась взглядом с его тёплыми глазами… и утонула в них. Если бы когда-то прежде мне сказали, что глаза человека могут светиться, я бы посоветовала меньше читать романтические бредни экзальтированных дамочек. А теперь готова была защищать докторскую степень, утверждая, что это именно так.
– Привет, – улыбнулся Дейман, обнимая меня ладонями за спину и продолжая светиться, точно новогодняя гирлянда.
Я даже не стала рассматривать кабинет, и без того понимая, что мы именно там, где и должны быть. И именно так и тогда, когда и надо.
И даже более того – с нами должно было случиться именно то, что случилось, чтобы мир, наш мир, снова вернулся в равновесие и пошел дальше ровно и чётко. Как сыплющийся песок в запрещенном артефакте. Кстати…
– Господин Грант?! – раздался за дверью голос Анны. – Что случилось? Вы не пострадали от взрыва?
Первым порывом было вздрогнуть и броситься прочь, но Дейман меня опередил:
– Ничего особенного, госпожа Логрид. Мы с госпожой Эвенвуд только что провели один небольшой научный эксперимент.
– Я услышала грохот и испугалась, – пробормотала Анна виновато, что потревожила покой научных сотрудников.
– Ага. И сейчас еще раз услышите – только не пугайтесь, – крикнул Дейман ей, едва не оглушив мое левое ухо.
Отведя меня в сторону, загородившись столом, он присел около упавших на пол часов и требовательно протянул ко мне руку. Я огляделась и схватила первое, что попалось на глаза. Конечно, проклятая швабра!
Дейман лихо перевернул ее и расколотил драгоценный артефакт на мелкие части, так, чтобы уже точно никто и никогда не смог повторить этот «научный эксперимент». Звон разбитого стекла и треск хрупких частей заглушался какими-то очередными взрывами то ли в лаборатории, то ли на факультете стихийной магии.
После кощунства, которое мы совершили с невероятно гениальным изобретением, я молча протянула Дейману еще и совок для мусора.
– Очень удобно, – улыбнулся декан факультета артефакторики.
– Всё в этом кабинете служит ради достижений науки, – хмыкнула я.
– Иногда и ради антидостижений.
Я обхватила локти и глубоко вздохнула.
– Ты обязательно расскажешь мне, до чего додумался и как сумел настроить… – начала я фразу и не договорила, когда Дейман закончил сбор осколков и поднялся, держа в одной руке швабру, а во второй совок с мусором.
– Только после того, как ты защитишь диссертацию, госпожа Эвенвуд, – растянул губы Дейман в абсолютно дразнящей улыбке – так несвойственной прежнему господину Гранту, которого я знала!
Что ж, я хотя бы не прихватила из прошлого говорящих хомячков. Или стоит проверить карманы на наличие чего-то незаконного и опасного для времени?..
Я оглядела кабинет декана, бесконечные шкафы и полки в поисках интересующих меня книг, о которых только что подумала.
– Что ты ищешь? – с любопытством спросил Дейман, выбрасывая мусор в ведро.
– Надеюсь, что у тебя тут есть что-нибудь не только по артефакторике, но и по истории? Хотя бы истории развития нашей науки.
Я привстала на цыпочки, разглядывая самые верхние, наверняка покрытые столетней пылью тома. Дейман подошел ко мне, обнял и с усмешкой шепнул:
– Хочешь убедиться, что всё идет так, как и должно было быть?
– Нет. В этом я сейчас почему-то не сомневаюсь. Но вдруг… Вдруг наши друзья-шпионы оставили нам какое-то зашифрованное послание, и теперь оно дошло до нас сквозь века, а раньше… А раньше оно тоже было, просто раньше мы бы просто не смогли его понять. Вон, вот ту – подними меня, я достану! – приказала я декану и почувствовала, как его руки сомкнулись возле моих бедер, чтобы оторвать от пола.
– Ладно, – выдохнул Дейман, поднимая меня повыше, – только не вздумай падать на меня в такой момент.
– Я думала, тебе нравятся мои падения, – пробормотала я со смехом, силясь вытащить книгу, плотно стоящую на полке.
– Думаю, нам пора придумать другой способ проводить научные эксперименты.
– Зачем менять то, что работает? – опустилась я вниз и улыбнулась.
– Ради новых изобретений.
– Ладно. Допишу диссертацию – и готова к новому…
Дейман поцеловал меня без предупреждения – так откровенно и горячо, как я даже не ждала бы никогда от господина Гранта, сурового, но справедливого.