Евгений Зубарев – 2012 Хроники смутного времени (страница 40)

— Бля, сначала в мэрии «грузили», потом на митинге, а теперь и вы туда же!.. Дедушка, наш зритель знает только три слова, и все они — матерные! — кричал он, потряхивая в такт словам сальной косичкой. — Пожалуйста, будьте попроще, и люди к вам потянутся, — сказал Иван, снова нацепляя наушники.

Психиатр нахмурил кустистые брови и, усмехнувшись, возразил в камеру:

— Если вы будете проще, к вам потянутся те, кто попроще. Что касается состояния детей, то они пережили тяжелую психическую травму и сейчас нуждаются в особом внимании и человеческом отношении.

— Отлично! Снято! — кивнул оператор и нацелился объективом на меня: — Давай теперь ты, только по делу. Что за проблема, как решить и все такое.

Я показал ему на выход:

— Не здесь. Дети же услышат.

Дети действительно поутихли и столпились в проходе перед камерой, пытаясь потрогать ее или хотя бы оператора.

Я вышел первым и встал возле автобуса. Иван выбрался следом, отошел на пару шагов, насколько позволяли толпившиеся вокруг горожане, и крикнул:

— Давай!

— Уважаемые телезрители! — начал я в полный голос, злобно зыркая по сторонам. — Мы находимся в некогда славном городе Кашира. С нами тридцать пять маленьких детей, чудом уцелевших после нападения мародеров на автобус, который перевозил их из пионерского лагеря домой, в Москву. К сожалению, мы, представители охранной фирмы «Ист Пойнт», вынуждены ехать дальше, поскольку обязаны выполнить важное государственное задание. Но в некогда славном городе Кашира перевелись приличные люди и остались одни жлобы. Их вы и видите вокруг. Эти жлобы всерьез считают, что дети москвичей не заслуживают сочувствия и помощи. Так что придется нам ехать на свое опасное задание с целым автобусом детишек. Пожелайте нам удачи — она нам всем очень пригодится…

— Нормально все сказал, только название фирмы придется вырезать, — отозвался Иван, снимая камеру с плеча, но его слова заглушили сразу несколько возмущенных выкриков из толпы:

— Ты чё сказал, козел?!

— Падла, за базар ответишь!

— Москали вообще оборзели — позорят нас на весь свет и не шугаются!

Кричали в основном молодые люди гопницкого вида, но, к моему удивлению, нечто похожее выкрикнула и пожилая женщина в строгом темном платке на голове, и немолодой мужик в хорошо отглаженном костюме, и даже девочка лет пятнадцати рядом с ним.

— Лучше бы вам валить отсюда, — посоветовал Иван, и я кивнул, хмуро оглядывая возбужденную толпу. Впрочем, этих людей я не боялся — они были безоружны. При желании я уложил бы их всех на асфальт за пару минут.

Но эти люди были мне крайне неприятны — настолько, что я с трудом удерживался от желания смазать здоровой рукой по парочке ближайших физиономий.

Видимо, мои намерения слишком хорошо читались на лице — толпа чуть осадила назад и приутихла — никто не смотрел мне в глаза, все отворачивали свои мерзкие рыла, и я просто плюнул в их сторону и тоже отвернулся.

Иван достал свою трубку и сказал:

— Дай свой мобильник. Если будут новости, сообщу…

Я продиктовал ему по памяти пару номеров, свой и Палыча, пожал на прощание руку и вернулся к автобусу:

— Уезжаем отсюда.

— Детям надо поесть, помыться и оправиться! И поспать наконец по-человечески, в кроватях! — возмутился Олег Меерович.

— Все будет, но чуть позже, — успокоил я и пошел к «форду», намеренно толкая здоровым плечом всех, кто не успевал отпрыгнуть в сторону. Люди ворчали, но послушно расступались, и мне стало совсем тошно смотреть на них. Это были не просто жлобы, это были трусливые жлобы.

Я уселся в кабину рядом с Валерой и развел руками:

— Ты все слышал?

Валера кивнул, кисло глядя по сторонам, а потом завел мотор и стал осторожно сдавать назад. Палыч на «Икарусе» делал то же самое, выбираясь из толпы, которая вдруг начала с нарастающим остервенением улюлюкать нам вслед, как будто одержала победу над извечным и злобным противником.

Мне не понравилась эта реакция. В том числе и потому, что, заводя саму себя, толпа способна совершить немыслимые гнусности. Перегнувшись назад, я взял в руки помпу и выставил ствол в окно.

Шум вокруг начал затихать, по мере того как машина сдавала назад, и помпу стало видеть все большее чело людей.

У самого выезда с площади нас провожали уже гробовым молчанием, и я опять еле подавил очередной нерациональный импульс — снять на прощание мэра прямо на глазах у его пижонской, но такой бессмысленной охраны. Впрочем, расстояние для помпы было уж слишком велико.

Мы выбрались на проспект, и там «форд» снова встал во главе нашей маленькой колонны, обогнав «Икарус».

— Куда? — спросил меня Валера, впрочем, все равно разгоняясь по дороге так быстро, как позволяла ситуация.

Я расстегнул поясную сумку и достал записную книжку. У меня там вклеены сотни таблиц, карт и прочей лабуды — привычка таскать шпаргалки на все случаи жизни осталась еще со студенческих времен.

Карта России в книжке тоже, разумеется, нашлась, и, если ей верить, километров через сто по трассе нас ждал некий город Михайлов, про который лично мне не было ничего известно — ни хорошего, ни плохого.

Я прикинул, сколько мы сделали поворотов, пока добирались до площади, но так и не смог твердо выбрать направление на юг.

— Ну? — спросил Валера, притормозив на перекрестке.

— Нам на юг надо. Ты как, ориентируешься?

— Чему тебя только в Политехе учили! — с готовностью разорался Васильев, метнув быстрый взгляд на часы, а потом на солнце. — Юг там! — уверенно показал он и повернул «форд» в указанном направлении.

Я обернулся посмотреть, как там Палыч.

Там все было в порядке — «Икарус», бликуя на солнце табличкой «Внимание — дети!», ехал за нами, деловито чадя иссиня-черным выхлопом. Кстати, о выхлопах — нам же солярка будет нужна. В нашем «форде» два бака, там надолго хватит, а вот в автобусе наверняка уже пусто.

— Заправиться бы им в дорогу как следует, — угадал мои мысли Валера. — Что там дальше будет, один Ктулху знает.

Мы проехали несколько кварталов совершенно одинаковых серых панельных многоэтажек, и вдруг Валера показал налево:

— Смотри, детский сад!

Действительно, в створе между двумя жилыми домами виднелось типовое двухэтажное здание детского садика.

Мы свернули туда, и «Икарус», после некоторой заминки, тоже.

Ворота садика были открыты, и мы въехали во двор, медленно проезжая вдоль голубого фасада, раскрашенного розовыми хрюшками и белыми ромашками.

Привычным движением я приладил помпу под мышкой, накинул сверху куртку и вышел из машины. Валера тоже вышел и тут же закурил, устало прислонившись затылком к теплой кабине броневичка.

Дверь с фасада была заперта, и я пошел вокруг, всматриваясь в окна — если что, можно будет аккуратно просто вынести одно из них, а потом забить фанерой.

С обратной стороны двери и окна садика были не просто закрыты, а еще и заколочены толстенными, сантиметров в пять, досками.

Я вернулся к машинам. Палыч открыл двери автобуса, и ребятня вприпрыжку выскакивала из опостылевшей машины на асфальт и дальше, во двор, с радостным визгом комментируя все, что попадалось на пути:

— Детский садик!

— Качели!!

— Горка!!!

Последним вышел Олег Меерович. Он закурил папиросу и одобрительно мне улыбнулся:

— Молодцы какие, садик нашли! А там, — он показал на садик, — согласились принять еще три десятка детей?

— Сейчас спросим, — пожал я плечами и пошел к Валере за монтировкой.

Я успел вскрыть первую дверь, войти в тамбур и приглядеться ко второй, когда эта дверь вдруг открылась, и я увидел ствол автомата, нацеленный мне в живот.

В полумраке закрытого помещения не видно было лица, но фигура автоматчика вызывала уважение своими габаритами — мне было до него далеко.

— Что встал? Руки вверх, быстро! — раздался неожиданно тонкий, даже писклявый голос.

Я сделал испуганное лицо, и Чужой у меня в башке недобро усмехнулся, разворачиваясь в боевой порядок.

Я сделал шаг назад, и автоматчик невольно шагнул за мной, оказавшись в тамбуре. Тогда я поднырнул под его руку с автоматом, отводя его ствол своей помпой, вынутой из-за пазухи уже даже не мышечным, а каким-то мысленным усилием.

После этого акробатического этюда мужик смотрел моей помпе прямо в дуло, а вот его автомат стыдливо смотрел в сторону.

— У меня за спиной еще целый взвод отморозков, — сказал я. — Может, не будем друг другу грубить без повода?

— Не будем, — легко согласился он, опустил автомат к полу, и я тут же опустил свою помпу.

— Ты кто? — спросил я вполне уже миролюбиво.