Любуюсь радугою в луже,
Не видя радуги окон…
Играет солнца каждый локон,
Цветут под радугой ручьи;
Не вижу я раскрытых окон,
Отдавшись грозовой любви.
«Я не жил в твоём Коломенском…»
Е.К.
Я не жил в твоём Коломенском,
Но теперь, как на поклон,
Сердце рвётся, сердце ломится
В твой родной микрорайон.
Место древнее, музейное…
Но влечёт одно всего:
В этом воздухе рассеянный
Запах тела твоего.
Тротуар кругом заплёванный,
Всюду люди, вечно гам,
Но хожу я как прикованный
К этим людям и домам.
Все мечты мои сбываются:
Ты – во всём, и всё – моё;
Даже окна зажигаются,
Имя высветив твоё.
Оборванный разговор
Е.К.
В телефонной слышу трубке
Твой манящий голосок,
И вбирает эти звуки
Словно губка мой висок.
Говоришь – обжечь рискуешь,
Хоть и голос твой далёк.
Через трубку ты целуешь
Каждой фразою в висок.
Слово за слово… Не знаю,
Что сказать, но говорю;
Трубки талию сжимаю
Точно талию твою.
Я целуюсь с целым миром…
И с тобою… Интервал…
Будто клоун с балансиром
Шёл и провод оборвал.
«До свиданья». Частый зуммер
Рану в сердце бередит.
Ты не бойся. Я не умер.
Сердце замерло в груди.
«Ты меня совсем никак не кличешь…»
Е.К.
Ты меня совсем никак не кличешь.
Каждый раз завидую я псу
Во дворе твоём, когда ты тычешь
В нос ему простую колбасу.
И с улыбкой говоришь: «Барбосик!»
Вмиг собака задирает нос:
Зверь, как видно, очень гордо носит
Кличку немудрящую Барбос.
Каждый день от этих раздражений
Душу обволакивает грусть,
Если звать меня не станешь Женей,
Я тогда Барбосом назовусь.
И тогда, когда кормить собаку
Колбасой варёной ты начнёшь,
Я при звуках клички стану плакать,
Думая, что ты меня зовёшь.
Я живу на износ
