Однажды весной, прогуливаясь с своей милой, округлой подругой, записанной на него 0–90, Д-503 вместе с другими нумерами, одетыми одинаково, проходит под звуки марша труб Музыкального Завода. К нему подходит незнакомка с очень белоснежными, острыми зубами и с каким-то раздражающим иксом в глазах или бровях. I-330, стройная и настойчивая, как хлыст, читает мысли Д-503.

Спустя несколько дней I-330 приглашает Д-503 в Древний Дом (они добираются туда на аэро). В квартире-музее стоит рояль, царит хаос красок и форм, а также статуя Пушкина. Д-503 оказывается в вихре древней жизни. Но когда I-330 просит его нарушить установленный распорядок и остаться с ней, Д-503 собирается отправиться в Бюро Хранителей и донести на неё. Однако на следующий день он направляется в Медицинское Бюро: ему кажется, что в нём поселился иррациональный № 1 и что он явно болен. Его освобождают от работы.

Д-503, вместе с другими нумерами, присутствует на площади Куба во время казни поэта, который написал кощунственные стихи о Благодетеле. Трясущимися губами приятель Д-503, Государственный Поэт R-13, читает поэтизированный приговор. Преступника казнит сам Благодетель, тяжёлый, каменный, как судьба. Сверкает острое лезвие луча его Машины, и вместо нумера остаётся лишь лужа химически чистой воды.

Вскоре строитель «Интеграла» получает уведомление, что на него записалась I-330. Д-503 приходит к ней в назначенный час. I-330 дразнит его: курит старинные «папиросы», пьёт ликёр и заставляет Д-503 сделать глоток в поцелуе. Употребление этих ядов в Едином Государстве запрещено, и Д-503 должен сообщить об этом, но не может. Теперь он стал другим. В десятой записи он признаётся, что гибнет и больше не может исполнять свои обязанности перед Единым Государством, а в одиннадцатой — что в нём теперь сосуществуют два «я»: прежний, невинный, как Адам, и новый — дикий, любящий и ревнующий, совсем как в идиотских древних книгах. Как узнать, какое из этих «я» истинное!

Д-503 не может жить без I-330, а её нигде нет. В Медицинском Бюро, куда ему помогает добраться двоякоизогнутый Хранитель S-4711, приятель I, выясняется, что строитель «Интеграла» неизлечимо болен: у него, как и у некоторых других нумеров, появилась душа.

Д-503 приходит в Древний Дом, в «их» квартиру, открывает дверцу шкафа и вдруг... пол уходит у него из-под ног, он оказывается в каком-то подземелье, доходит до двери, за которой слышен гул. Оттуда выходит его знакомый, доктор. «Я думал, что она, I-330...» — «Стойте здесь!» — и доктор исчезает. Наконец! Наконец она рядом. Д и I уходят — двое-одно... Она идёт, как и он, с закрытыми глазами, закинув голову назад, закусив губы... Строитель «Интеграла» теперь в новом мире: вокруг всё какое-то кривое, лохматое, иррациональное.

0–90 понимает: Д-503 любит другую, поэтому снимает свою запись на него. Придя к нему проститься, она просит: «Я хочу — я должна от вас ребёнка — и я уйду, я уйду!» — «Что? Захотелось Машины Благодетеля? Вы ведь ниже сантиметров на десять Материнской Нормы!» — «Пусть! Но я же почувствую его в себе. И хоть несколько дней...» Как отказать ей?.. И Д-503 выполняет её просьбу — словно бросается с аккумуляторной башни вниз.

I-330 наконец появляется у своего любимого. «Зачем ты меня мучила, зачем не приходила?» — «А может быть, мне нужно было испытать тебя, нужно знать, что ты сделаешь всё, что я захочу, что ты совсем уже мой?» — «Да, совсем!» Сладкие, острые зубы; улыбка, она в кресле — как пчела: в ней жало и мёд. И затем — пчелы — губы, сладкая боль цветения, боль любви... «Я не могу так, I. Ты всё время что-то недоговариваешь», — «А ты не побоишься пойти за мной всюду?» — «Нет, не побоюсь!» — «Тогда после Дня Единогласия узнаешь всё, если только не...»

Наступает великий День Единогласия, нечто вроде древней Пасхи, как пишет Д-503; ежегодные выборы Благодетеля, торжество воли единого «Мы». Чугунный, медленный голос: «Кто „за“ — прошу поднять руки». Шелест миллионов рук, с усилием поднимает свою и Д-503. «Кто „против“?» Тысячи рук взметнулись вверх, и среди них — рука I-330. И дальше — вихрь взвихренных одеяний, растерянные фигуры Хранителей, R-13, уносящий на руках I-330. Как таран, Д-503 прорывается сквозь толпу, выхватывает I, всю в крови, у R-13, крепко прижимает к себе и уносит. Только бы вот так нести её, нести, нести...

А на следующий день в Единой Государственной Газете: «В 48-й раз единогласно избран всё тот же Благодетель». А в городе повсюду расклеены листки с надписью «Мефи».

Д-503 с I-330 по коридорам под Древним Домом выходят из города за Зелёную Стену, в низший мир. Нестерпимо яркий гам, свист, свет. У Д-503 голова кругом. Он видит диких людей, обросших шерстью, весёлых, жизнерадостных. I-330 знакомит их со строителем «Интеграла» и говорит, что он поможет захватить корабль, и тогда удастся разрушить Стену между городом и диким миром. А на камне огромные буквы «Мефи». Д-503 осознаёт: дикие люди — это половина, которую потеряли горожане, одни Н2, а другие О, а чтобы получилось Н2О, нужно, чтобы половины соединились.

I назначает Д свидание в Древнем Доме и открывает ему план «Мефи»: захватить «Интеграл» во время пробного полёта и, сделав его оружием против Единого Государства, покончить со всем раз и навсегда, быстро и без боли. «Какая нелепость, I! Ведь наша революция была последней!» — «Последней — нет, революции бесконечны, а иначе — энтропия, блаженный покой, равновесие. Но необходимо его нарушить ради непрерывного движения». Д-503 не может выдать заговорщиков, ведь среди них... Но вдруг думает: что, если она с ним только из-за...

Наутро в Государственной Газете появляется декрет о Великой Операции. Цель — уничтожение фантазии. Операции должны подвергнуться все нумера, чтобы стать совершенствующимися, машиноравными. Может быть, сделать операцию Д и излечиться от души, от I? Но он не может без неё. Не хочет спасения...

На углу, в аудиториуме, широко разинута дверь, и оттуда — медленная колонна из оперированных. Теперь это не люди, а какие-то человекообразные машины. Они неудержимо прокладывают путь сквозь толпу и вдруг охватывают её кольцом. Чей-то пронзительный крик:

«Загоняют, бегите!» И все убегают. Д-503 вбегает отдохнуть в какой-то подъезд, и тотчас же там оказывается и 0–90. Она тоже не хочет операции и просит спасти её и их будущего ребёнка. Д-503 даёт ей записку к I-330: она поможет.

И вот долгожданный полёт «Интеграла». Среди нумеров, находящихся на корабле, члены «Мефи». «Вверх — 45!» — командует Д-503. Глухой взрыв — толчок, затем мгновенная занавесь туч — корабль прорывается сквозь неё. И солнце, синее небо. В радиотелефонной Д-503 находит I-330 — в слуховом крылатом шлеме, сверкающую, летящую, как древние валькирии. «Вчера вечером приходит ко мне с твоей запиской, — говорит она Д. — И я отправила — она уже там, за Стеной. Она будет жить...» Обеденный час. Все — в столовую. И вдруг кто-то заявляет: «От имени Хранителей... Мы знаем всё. Вам — кому я говорю, те слышат... Испытание будет доведено до конца, вы не посмеете его сорвать. А потом...» У I — бешеные, синие искры. На ухо Д: «А, так это вы? Вы — „исполнили долг“?» И он вдруг с ужасом понимает: это дежурная Ю, не раз бывавшая в его комнате, это она прочитала его записи. Строитель «Интеграла» — в командной рубке. Он твёрдо приказывает: «Вниз! Остановить двигатели. Конец всего». Облака — и потом далёкое зелёное пятно вихрем мчится на корабль. Исковерканное лицо Второго Строителя. Он толкает Д-503 со всего маху, и тот, уже падая, туманно слышит: «Кормовые — полный ход!» Резкий скачок вверх.

Д-503 вызывает к себе Благодетель и говорит ему, что ныне сбывается древняя мечта о рае — месте, где блаженные с оперированной фантазией, и что Д-503 был нужен заговорщикам лишь как строитель «Интеграла». «Мы ещё не знаем их имён, но уверен, от вас узнаем».

На следующий день оказывается, что взорвана Стена и в городе летают стаи птиц. На улицах — восставшие. Глотая раскрытыми ртами бурю, они движутся на запад. Сквозь стекло стен видно: женские и мужские нумера совокупляются, даже не спустив штор, без всяких талонов...

Д-503 прибегает в Бюро Хранителей и рассказывает S-4711 всё, что он знает о «Мефи». Он, как древний Авраам, приносит в жертву Исаака — самого себя. И вдруг строителю «Интеграла» становится ясно: S — один из тех...

Опрометью Д-503 — из Бюро Хранителей и — в одну из общественных уборных. Там его сосед, занимающий сиденье слева, делится с ним своим открытием: «Бесконечности нет! Всё конечно, всё просто, всё — вычислимо; и тогда мы победим философски...» — «А там, где кончается ваша конечная вселенная? Что там — дальше?» Ответить сосед не успевает. Д-503 и всех, кто был там, хватают и в аудиториуме 112 подвергают Великой Операции. В голове у Д-503 теперь пусто, легко...

На другой день он приходит к Благодетелю и рассказывает всё, что ему известно о врагах счастья. И вот он за одним столом с Благодетелем в знаменитой Газовой комнате. Приводят ту женщину. Она должна дать свои показания, но лишь молчит и улыбается. Затем её вводят под колокол. Когда из-под колокола выкачивают воздух, она откидывает голову, глаза полузакрыты, губы стиснуты — это напоминает Д-503 что-то. Она смотрит на него, крепко вцепившись в ручки кресла, смотрит, пока глаза совсем не закрываются. Тогда её вытаскивают, с помощью электродов быстро приводят в себя и снова сажают под колокол. Так повторяется три раза — и она всё-таки не говорит ни слова. Завтра она и другие, приведённые вместе с нею, взойдут по ступеням Машины Благодетеля.

Д-503 так заканчивает свои записки: «В городе сконструирована временная стена из высоковольтных волн. Я уверен — мы победим. Потому что разум должен победить».

Евгений Замятин – Мы (страница 27)