Евгений Захаров – Покушение Аллисы (страница 31)

— Можно! — заорал в ответ доцент. — Можно за флажки! Добро пожаловать! Только камень отдай!

Второй капитан был краток.

— Фиг, — сказал он, после чего затянул какую-то медленную, но очень тоскливую песню.

— Ну и пес с тобой, — Ползучий повернулся к нам. — Итак, к чему трендун? Просто так, чтобы сбить вас со следа. Все одно, знать он ничего не знал, зато мы очень надеялись, что вас растерзает безумная толпа плантагенетцев. Слишком уж упорно вы шли по нашему следу!

— Между прочим, — обиженно сказал наш капитан, — это именно ВЫ посоветовали нам лететь на Грустную и те пе! Сами нам маршрут проложили! А теперь лезете!

Мамочка свирепо посмотрел на доцента. Тот и глазом не моргнул.

— Да! — порывисто сказал он. — Это была моя мысль! Мы так резко расстались, что мне пришлось выложить вам наш маршрут, чтобы вы подумали, что я вас надуваю, и лететь совершенно другим курсом!

— Мудьено, — почесал в затылке Хай Сан Хоп Сан.

— Вот сейчас правильно слово подобрал, — поддержал я. — Твой ненаглядный доцент просчитался! И теперь мы знаем все ваши коварные планы! И не раскроем их лишь за очень большое, просто неприлично большое вознаграждение!

— Да мы просто оторвем вам ваши любопытные головы и бросим их вон туда! — показал доцент.

— Это плохо, — и я загрустил.

— Терминаторов, само собой, отравили именно мы, — продолжил конференцию Ползучий. — Почему они отказали нам в законном праве набрать наемников?

— Законном?

— Нет, блин, незаконном! А что? Нигде не воспрещается набирать себе тягловую силу!

— У вас же есть роботы! — я показал на выкрашенных в черный цвет штурмовиков, которые, собственно, нас и скрутили.

— Во первых, их у нас немного. Во вторых, вы их сравниваете с терминаторами? Не смешите.

— Но войны в нашей галактике не ведутся вот уже несколько десятков лет!

— Я знаю! Мне и не войны были нужны! А сила! Чтобы напасть на Второго капитана и отнять у него, применив эту самую силу, камень! А он не отдает!

— Ни адает, — печально покачал головой Мамочка.

— И взорвать дверь мы тоже не можем — философский камень чрезвычайно хрупок и может пострадать, свести тем самым наши усилия в бебеху.

— Кстати, вот тоже интересно — как вы узнали про укрытие капитана?

— Конечно же, из дневников Первого капитана! — горячо воскликнул Ползучий. — Я же говорил! Поэтому и не показал вам ни странички.

— Неужели Первый был так глуп, что написал об этом в своих мемуарах? — не мог взять в толк наш капитан.

— Нет, конечно. Он просто рассказал, как после одного из путешествий они — тогда еще Три капитана — сделали привал на планете, полной говорящих цветов. Там ими был найден отличнейший грот. Вот.

— И все? Да они, наверное, сотни планет находили с тысячами гротов! Как вы-то догадались?

— Просто, — сказал, выйдя из тени, один из спутников парочки. — Я им сказал.

— Третий капитан? — ухнул я. — Простите, я уже совсем ничего не понимаю! Вы-то как здесь оказались?

— Да запросто. Ползучий взял меня в долю, — хмыкнул фиксианец и сплюнул.

— Не плюй на пол, — автоматически сказал я.

— Отлезь, гнида, — равнодушно ответил фикс.

На борту «Зимородка» Второй капитан тем временем заливался про какое-то шоу, которое, как понял я с моим скромным знанием английского, должно было непременно продолжаться.

— Но позвольте, почему же вы не смогли провернуть это дело в одиночку? — удивленно спросил Голубой.

— И получить заряд в тушку? — уточнил Третий капитан. — Большое спасибо, жрите сами.

— Когда я понял, что марсианин никуда не девался из нашей галактики, и что его вполне можно взять за жабры с его камушком, — взволнованно рассказывал доцент, — я первым делом…

— Подождите про первым делом, — торопливо сказал кок. — Во-первых, мне еще не ответили на вопрос, а, во-вторых, у меня уже созрел новый.

— Коков тоже режут на куски, — любезно отозвался доцент. — А второй вопрос?

— После первого мне что-то расхотелось его задавать, — уныло сказал кок, — но я все же поинтересуюсь — так сказать, для общего развития. Как вы узнали, что марсианка никуда не девался?

— Я анализировал дневники, — принялся объяснять доцент. — Я опросил множество свидетелей. Я с большим трудом пробрался к Прусаку и выяснил у него про все обстоятельства уничтожения его конвоя — правда, потом долго лечил простреленные части тела. Я запускал свои спутники-шпионы во все концы и края вселенной. И наконец узнал! Он никуда не девался! Все это время он был здесь, у меня под носом!

— Хорошо, — сказал я, пока Можейка ошеломленно тряс бородой, пытаясь понять, получил ли он ответ на то, о чем спрашивал, или нет. — А как же сам Первый капитан? Почему вы не взяли и его?

— Дело в том, — сказал Третий капитан, — что наш отважный друг, — он всхлипнул, — неожиданно скончался.

— Боже мой! — всполошился я. — Что же с ним случилось?

— Боимся, что у него была оспа, сударь, — ответил доцент, шмыгая носом. — Она так изуродовала его лицо…

— Значит, вы видели его?

— Конечно. Я же забрал у него дневник. Вынул, можно сказать, из слабеющих пальцев.

— Подлец! — взревел Полозков. — Ты убил его! Иду на «ты»! Отсеку тебе голову лазерным мечом! Развалю на половинки! На квадратики! Или вдоль — как предпочитаешь?

— Ну, ну, — сказал успокаивающе доцент. — Не надо так строго судить охотника за сокровищами. Все с этого начинали. Все равно он никому уже не был интересен! Сидел, перышком чирикал, на пенсию переходил. Это разве капитан? Гроза космоса? Ха! Позвольте посмеяться.

Он в самом деле взял себя за живот и долго тряс им, изображая буйное веселье. Потом отпустил взятое и строго посмотрел на нас.

— Что хочу сказать: выбирайте, когда вас устранить — до того, как мы смело и отважно захватим «Зимородок», или после того, как мы смело и отважно захватим «Зимородок»?

— Не надо вообще нас устранять, — сказал Можейка. — Отпустите нас, пожалуйста.

— Вот слова слабого духом! — прогремел Полозков. — Он только что буквально признался, что сдаст вас при первой же возможности! Разделайтесь с ним, господа, и поверьте честному капитанскому слову — а надобно знать, что четное капитанское не нарушается никогда! — о том, что ни одно событие, о котором мы узнали в этой пещере, не узнают ничьи более уши!

— Зачем нам твое слово? — спросил доцент. — Когда твои уши будут на его вот, — он показал на фиксианца, — впалой груди, у нас будет больше уверенности, что они будут последними, кто узнал о нашей маленькой тайне.

— Тогда, может быть, вы послушаете мудрого механика? — спросил Голубой.

— Может быть, — склонил голову доцент. — В этой жизни все так изменчиво. Может, и послушаем.

— Мудрый механик хочет вам рассказать, что он везет в машинном отделении несколько килограммов отменных фиолетовых кристаллов, и намерен поделиться ими с вами, практически отдать даром в обмен на жизнь того самого мудрого механика.

— Голубой! — гневно сказал я. — И ты молчал о вайолине? Почему? Ты мне не доверял?

— Вам, профессор, я бы доверил даже родную тещу, — отпустил мне комплимент (впрочем, весьма сомнительный) механик. — Вы человек культурный, вы бы столько не снюхали… Но на борту был еще такой человек, как Аллиса. Она могла бы в первом же порту спустить мои кристаллы за кругленькую сумму и натянуть мне, как говорится, хрен на гланды.

— Могла бы, это точно, — кивнул слушающий нашу перепалку Ползучий и вдруг встрепенулся. — А, черт! Как я мог забыть? С этого же начал! Девчонка! Где она?

— Навейное, спьяталась на коябле, — сказал Мамочка и взял наизготовку ружье. — Мозьно осьмотьеть?

— Мозьно, — кивнул доцент. — Если что, стреляй на поражение.

— Йаф, — и Юй, заработав толстыми ногами, скрылся в норе, из которой мы и явились.

Достаточно долгое время мы ждали, пока Мамочка проявит активность. Ползучий шептался с Третьим капитаном, Полозков — с Голубым, Можейка злился, что у него молоко убежало и жир горит, а охрана механическими голосами подтягивала Второму капитану, который мужественным баритоном выводил: «Ой, мороз, мороз».

— Ну-ка, ты, заключенный, — неожиданно обратился к своему бывшему подельнику Третий капитан. — Хорош завывать! Лучше расскажи что-нибудь завлекающее.

— Не буду я ничего рассказывать, — раздался недовольный голос из «Зимородка». — Во-первых, ты и так знаешь все мои истории, а, во-вторых, нечего было перебивать!

И, к неудовольствию распевшихся было стражей, Второй капитан умолк.

— А давайте я, — предложил свои услуги ваш покорный слуга. — Я расскажу. У меня есть что вспомнить, есть что порассказать! С такой дочерью, как моя, скучно не бывает. Можно целую книжку написать про ее похождения. Или две. Например, как она месяцами клянчила у меня маленького симпатичного детеныша штуши-кутуши, а потом, когда я поддался на ее уговоры и привез ей с одной планеты штушонка, она тут же выменяла его в своем классе на специальный лазерный резак для скоростной резки линолеума! Оказывается, только на таких условиях хозяин ножа соглашался на обмен. Ну, каково?