Евгений Захаров – Покушение Аллисы (страница 14)

И понял одну интересную вещь! Грязный корявый старикашка, продавший нам сапоги, не солгал! Они действительно были волшебными! Может, в них был встроен гравитационный ускоритель или еще какая-нибудь хрень, позволяющая ускорить движение, но я заметил, что приблизился к «Беллерофонту» только тогда, когда гулко впечатался башкой в обшивку. Мои ноги еще бестолково дергались на одном месте, порываясь нести своего хозяина в даль звенящую, а с другой стороны люка уже доносились бухающие шаги спешащего на помощь Полозкова. Распахнув люк, он был тут же сбит с ног бегущим мной с Аллисой, которую я держал в объятиях. Сбросив дочку на пол, я принялся носиться по всем отсекам и каютам, мимоходом слушая команды командира корабля, призывающие на искусственный интеллект «Беллерофонта» вирусы всех мастей, если он сейчас же не увезет нас как можно дальше от рыночного оплота и птичьего помета.

В бегах я находился еще часа полтора, пока Полозков с помощью кока и механика не догадался загнать меня в кубрик, де бегать-то было, собственно, негде. Там на меня ловко набросили сетку-рабицу, я с грохотом покатился по полу, а Можейка и Голубой принялись стаскивать с моих бешено сопротивляющихся ног сапоги. Получив с полсотни пинков, механик уже было пропыхтел: «Не механицкое это дело — профессоров разувать» и отложить операцию, но тут неожиданно снялся сапог с правой ноги, опекаемой Можейкой. В левую тут же вцепились кок с механиком, да и я помогал им, как мог. В результате профессионально проведенной спецоперации и левая нога вскоре была свободна.

Как только я подлечил избитые в кровь ноги, я тут же отправился на мостик, где поделился с Полозковым узнанными новостями о доценте Ползучем.

— Не случайно ли этот персонаж завез трендунов на Плантагенету? — спросил я.

— А на кой дьявол ему это понадобилось? — спросил в ответ капитан.

— Откуда я знаю? — сердито сказал я. — Только все это темно и непонятно.

— Что тут непонятного? — пожала плечами Аллиса, развлекающаяся сейчас с черным ящиком: она наговаривала на записывающее устройство всякие гнусности о своих земных недругах, дабы, если случится катастрофа и черный ящик расшифруют, никто бы из Аллисиных врагов не умер своей смертью.

— Ну-ка, поясни!

— Двое взрослых дядек, а такую простую комбинацию не расшифровали. Смотрите: доцент знает, что мы ищем капитанов. Ему завидно. Он везет трендунов на планету, они плодятся и жрут. Приезжаем мы в надежде купить птичек. Кто-то из подручных доцента расклеивает заранее заготовленные афишки. На нас нападает злобная толпа. Мы отказываем ей. Наши клочки несутся по закоулочкам. Капитанов никто не ищет. Доцент пишет свой монументальный труд. Никто не посягает на его мировую славу. Все. Видите, как просто?

Я схватился за голову.

— И в самом деле, очень просто, — всплеснул руками капитан. — Молодец девка!

— Многие вещи кажутся нам странными и непонятными, — проворчала Аллиса и ушла, забрав свой ящик. Я же со всех ног кинулся к бортовому компьютеру — надо было узнать, где в данный момент находится доцент Ползучий. Он не тот, за кого себя выдает! Негодяй!

Глава 10. По местам, псы помойные!

В ответ на посланную мной жалобную телеграмму в программу «Ищем всех!» о местонахождении доцента Ползучего, а также на просьбу скорейшей поимки последнего с последующими ужасающими пытками посредством пассатижей и пенопласта по стеклу, был получен ответ:

«А хрен его знает, где ваш доцент! Сами прос…ли, сами и ищите!»

И это вместо обычных обещаний типа: «Конечно, конечно! Найдем, не сомневайтесь! И отдельную передачу с объятиями и истерикой сделаем!»

Сволочи!

Что-то тут не так!

Обманывать профессора Зелезнева?

В ярости я расхаживал по кабинету, хлеща по стенам кнутом для окорачивания свирепых бамбров. Правда, ни одного бамбра в нашем зоосаде еще не было, но я не терял надежды, поэтому повсюду таскал с собой кнут.

— Он где-то недалеко, — рычал я, рубя в капусту новые занавески. — Я чую его запах! Ох, и попляшет у меня этот сосископалый!

— Товарищ профессор! — раздался за дверью робкий голос кока. — Куда клетку ставить-то?

— Клетку? — я так пнул кресло-качалку, что оно вмиг утратило свои качательные функции. — Какую еще такую мать клетку?

— Да с трендуном мать клетку, какую мать клетку, — в тон мне ответил Можейка.

Услышав, что наш обычно смирный кок ругается, мне полегчало. Значит, не одному мне тащить хворосту воз…

Явившись на свет, я узрел кока, который волок по коридору клетку с отчаянно бранящимся на восемнадцати языках двухголовым попугаем.

— Неси пока в столовку, а там разберемся, — скомандовал я.

— Но, товарищ профессор, — заныл кок, — до столовки далеко-о!

— Р-р-р! — это я начал говорить: «разговорчики в строю!», но Можейка меня правильно понял, потому что от него тотчас же остались только тающие в воздухе обрывки ругательств.

Я же отправился на капитанский мостик, где скучающий Полозков играл сам с собой в «рассердились-помирились».

— Чего скучаем? — поинтересовался остывший я.

— А чем занятся? — пробормотал капитан. — Где курс, кто мне его показал?

— Ты же капитан?

— И че?

— Вот и прокладывай!

— Ты же руководитель экспедиции?

— И че?

— Вот и не суй свой нос, куда не прос!

— Тогда поплывем к системе Занозы.

— Это почему еще?

— Потому что я — руководитель!

— Но до Занозы десять дней лету! Лучше в Мерлидап.

— Это где из дырок в земле выглядывают мерзкие твари, похожие одновременно на червей и старые носки, и кричат: «Пу-у-у!», отчего ты медленно сходишь с ума? Спасибо, гражданин Зелезнев! Вот удружили, товарищ экспедитор!

— Это вы — экспедитор! Это вы ни хрена ни знаете! — я, конечно, сознавал, что дал маху с Мерлидапом, но сдаваться не имел привычки.

— По местам, псы помойные! — взревел капитан, сверкая глазами.

— Этого не хочешь ли? — я скрутил ему ядреный шиш.

В дверь заглянула Аллиса, многозначительно сказала: «Бомба!» и испарилась.

— Ладно, что мы ссоримся, как дети? — примирительно сказал капитан. — Пойдемте лучше, господин с многочисленными учеными званиями, коего я так безмерно уважаю, немножечко пожрем.

— Дело говорите, господин капитан с кучей наград, без которого я не смыслю жизни. И винца тяпнем по полторушечке.

— Без сомнения.

Когда мы зашли в столовку, я вспомнил об одной очень важной вещи. Но было уже поздно. Важная вещь приветствовала нас из клетки ужасающим потоком ругани на арктурианском. Хотя в переводе брань означала всего-навсего пожелание приятного аппетита, по-нашему это звучало именно как отборный боцманский мат. Все-таки интересные существа эти арктурианцы. Поэтому и не дружит с ними никто.

— А где Аллиса, Можейка? — спросил я у кока, который как раз вышел с камбуза, толкая перед собой столик на колесиках. На столике стояли исходившие аппетитным паром тарелки с первым.

— Обещалась быть к половине второго.

— А что у нас на второе?

— Тефтели, лососина и отменное «Шато-Брийон».

— Значит, мы успеем спокойно покушать минут десять, — сказал я.

И, как всегда, сглазил! Как раз в тот момент, когда мы подносили к губам по третьей ложке, в дверях показалась Аллиса.

— Папа! — сказала она. — У меня новость!

— Да, дочка, — я поперхнулся и пролил суп на брюки. — У тебя всегда новости поспевают вовремя.

— Я знаю. Так вот, я нашла в одной старинной кулинарной книге отменный рецепт приготовления чудного фрикасе из попугаев!

— И что? — спросил Полозков.

Трендун у себя в клетке насторожился. Как-никак, он понимал практически все из известных галактических языков.

— А то, что наша новоприобретенная птичка — отличный заменитель попугая! Надеюсь, он очень вкусен.

— Боже, какие слова, — я погрузился в первое.

— Нет, правда? Можейка, сможешь?