Евгений Южин – Вторая итерация (страница 28)

– Согласен.

– Ну вот и прекрасно! Дело осталось за малым.

– Когда так говорят, все обычно заканчивается плохо.

– Бывает, – охотно согласился куратор. – Но, думаю, не в нашем случае. – Он отодвинул давно опустевшую чашку из-под кофе и продолжил: – Как бы там ни было – правдива ваша история или нет, факт остается фактом – вы оторваны от нашей материальной культуры, как, позволю вам напомнить, вы сами выражались. – Увидев мой недоуменный взгляд, развел руками: – У вас нет ни одного модуля, даже базового, который в наше время стоит у девяноста процентов населения. Для страны, для города вы неодушевленный предмет, ограниченный в доступе к фундаментальным правам наших граждан. Вас даже замки, если вы не используете, выданный в изоляторе суррогат, не узнают.

Я перебил его:

– Ну, как-то я обходился до этого. Вон даже добрался на шикарном поезде до столицы! Да и этот суррогат меня полностью устраивает. И – да! – я покрутил рукой в воздухе, как будто вспоминая. – Десять процентов тоже как-то обходятся.

Сергей покивал, как будто соглашаясь, но сказал совсем иное:

– Вы просто не в курсе. Никто не захочет добровольно оказаться среди этих десяти процентов! Это в основном люди с медицинскими противопоказаниями, дети и совсем небольшой процент убежденных изоляционистов. Среди последних, между прочим, большая часть так или иначе связаны с криминалом. Модуль – это как паспорт в ваше время. Подумайте, чего вы были бы лишены, не будь его у вас. Сейчас еще сложнее. Грубо говоря, теперь паспорт проверяет любой замок, да и почти вся бытовая техника, кроме разве что простейшей. Даже то, что выпускается под маркой «чистой», – не более чем лукавство, уж поверьте мне. Отказываясь от установки, вы фактически ставите себя вне рамок общества. – Он задумчиво покрутил пустую чашку и с улыбкой всмотрелся в меня: – Кроме того, он уже есть у вас. Не знали? Внук должен был сказать.

Я насторожился, что он имеет в виду? Мне что-то вживили, пока я был в отключке?

Сергей рассмеялся:

– Видели бы вы свое лицо! Нет, не беспокойтесь, принудительно ставят модуль только по решению суда опасным преступникам, а вы пока таким не являетесь! Да даже если бы и были, суд без вашего участия невозможен.

– Что вы, в таком случае, имели в виду? – Его смех меня не убедил.

– Вам зубы восстановили? Восстановили. Сейчас на них стоит медицинский картридж, контролирует восстановление тканей под дентином. В нем почти такой же модуль, как и базовый. Ну, там только расширенная медицинская приблуда. А так – то же самое. Вы ведь от этого роботом не стали? Наоборот – именно благодаря ему через пару недель у вас будут зубы не хуже прежних. – Он хихикнул. – Можете опять ломать!

За окном что-то мелькнуло, я повернул голову – синичка. Уселась на оконном отливе, косит взглядом – видит ли? Я махнул рукой – птица не реагировала. Ясно – стекло прозрачно только изнутри. Я не сомневался: надень сейчас очки или наведи смарт на него, и увидишь метку интерфейса – можешь совсем затенить стекло, можешь сделать его полностью прозрачным, наверняка есть еще десяток параметров, которые с легкостью будут подвластны тому, у кого есть модуль с нужным допуском, интерфейс, вроде хрусталиков, и связь с сервом. Впрочем, в этой ретрокухне у любого чайника есть свой сервер.

Синица улетела. Я почти почувствовал жесткий трепет ее крыльев, хотя снаружи не долетало ни звука. Хорошо они придумали: модуль установили, никакой суд не подкопается – забота о здоровье. Язык невольно пробежался по картриджу. Одна проблема – временный, да и зубы еще раз выбить можно.

– Илья, этот модуль временный. Сейчас речь не о нем. Речь о том, что мы хотим с вами сотрудничать. Мы предлагаем лучшие условия. Подумайте: у вас будет свое жилье, исчезнут любые проблемы с легализацией, наконец, вы будете заниматься тем, ради чего и вернулись на Землю. Да и мы не одинокий, случайно найденный вами, ученый со своими тараканами, мы – само государство. Все, что требуется от вас, – подтвердить свою благонамеренность, стать полноценной частью целого. Заметьте, даже с этим мы вас не торопим. Осваивайтесь, думайте, изучайте. У нас сложилось впечатление, что вы крайне любознательный человек. Используйте это. Примите решение, когда сами разберетесь, как все устроено. Единственно, вы должны понимать, что сейчас будете удовлетворять свое любопытство за наш счет, уж извините за бестактность. Поэтому – не затягивайте!

– Да, я понимаю. Но и вы должны понять – жизнь научила меня быть осмотрительным. И я собираюсь использовать ваше любезное предложение освоиться по полной. Дайте мне возможность подумать. Я ведь никуда не убегу.

Сергей заразительно засмеялся:

– Вы-то?! С вашими этими прыжками?!

Я невольно улыбнулся, но признался:

– Это я могу, конечно. Но куда? Я допрыгался уже.

Сергей встал и двинулся вглубь кухни. Луч солнца упал на желтые корпуса напротив, отчего аппаратура радостно заблестела.

– Вы извините, я кофейный наркоман. Пока рядом есть кофе, не могу остановиться. Вам сделать?

На Земле меня ждало второе открытие – я привык к орешку. Выпитый кофе оставил кисловатое послевкусие, которое не скрыла даже порция подсластителя, добавленная без спроса Федором. По привычке я ждал одного – получил совсем другое. Поэтому ответил не колеблясь:

– Нет. Спасибо. Мне, пожалуй, достаточно.

Куратор, я его уже почти так называл, зашумел кофемолкой, чем-то постучал и спросил:

– Вот вы говорите – куда? А куда вы можете? Например, обратно на это «Мау» сможете?

– Я не знаю, – честно признался я. – Вроде бы могу бросить тень на любой уголок Вселенной, но не знаю, как его рассмотреть. Я, перед тем как вернуться, как раз занимался одной штукенцией – называл это устройство «проектор», он и должен был дать мне возможность определить координаты не только Земли и Мау, но и Геры – это третий мир, заселенный людьми.

– И как? – прозвучало из облака кофейного аромата.

– Никак. Не успел. – Я посмотрел за окно, где двор вновь погас, потух под спрятавшим солнце облаком.

– Жалко.

– Сергей, а что дальше? Я имею в виду – сегодня. Могу я, например, уйти?

Тот вынырнул из воцарившегося полумрака, с очередной чашкой в одной руке и стаканом воды в другой.

– Сегодня можете отдыхать. Я попрошу сестру – она объяснит, как обращаться с картриджами. В своих вещах найдете смарт и очки. Но советовал бы привыкать к очкам, если уж не готовы к имплантации, – смарт слишком архаичен, вы постоянно будете обращать на себя внимание. Базовый модуль, который вам выдали в изоляторе, носите с собой – в нем есть полезные для вас функции, которых лишен медицинский. Насколько я знаю, вечером вас ждет дочь. Я, кстати, обещал ей, что вы вернетесь домой. Ну, а завтра – я вас найду. Вам предстоит большое количество болтовни. У нас это называется – интервью. Сможете поделиться всем, что наболело. По опыту знаю, одним днем это не ограничится. Но, надеюсь, вы понимаете, что это в ваших интересах. И, кстати, послезавтра наши спецы просили, если вы не против, продемонстрировать пару прыжков. Я, честно говоря, и сам бы посмотрел. И, – он сделал паузу, – не затягивайте с решением по модулю. Очень многое станет гораздо проще. – Он улыбнулся и добавил: – Для вас.

11

Глаза Даши округлились.

– Так у тебя есть сын?

– Ну да.

– А как его зовут?

Я замялся. Допрос продолжался второй час, и я, честно говоря, устал. Меня и так пытали с утра до вечера, так еще и дома приходилось отдуваться.

– У них с именами сложно. Особенно в аристократии. Мальчик до пятнадцати их лет имени, кроме родового, не имеет. Точнее, у него есть куча прозвищ, которые меняются с возрастом и окружением. Например, моего сына жена называла «писклей», потом – «егозой», а когда дед увозил его в интернат – «букой». Не сомневаюсь, что там его одарят еще парой десятков. Товарищи будут звать одними, преподаватели – другими. Между прочим, там есть еще один персонаж без имени – монарх, местный царь. Он, правда, выборный, но я не об этом. Чем род аристократа древнее, тем короче будет имя ребенка. У моего сына оно будет из трех звуков. У монарха, как я сказал, его вообще нет. Так что можно считать, что все дети до совершеннолетия на Мау равны по статусу монарху.

– Чушь какая-то! – парадоксально отреагировала дочь.

– А как жену зовут?

Ответить я не успел, щелкнула входная дверь, Даша вздрогнула и напряглась – недавние события еще не забылись, но это был Федор – возбужденный и загадочный.

– Привет, мам! – Он поцеловал Дашу, забился в любимое кресло, по обычаю Мау – черт надоумил меня рассказать ему, – не здороваясь со мной.

– Дед, надо поговорить.

– Может, ты сначала руки помоешь? – возмутилась дочь.

– Я облизал уже, – объяснил Федор, но вылез нехотя из своего гнезда и затопал в ванную.

Даша не усидела, вскочила и устремилась следом – контролировать. Я откинулся в кресле, приходя в себя. То, что было для них красивой сказкой, еще совсем недавно было моей жизнью. Она еще не успела поблекнуть, выцвести, и рассказы о личном казались неуместными. Для меня все эти инопланетяне были недавним прошлым, я еще даже не успел ощутить разлуку с ними, и рассказывать о той семье было неловко и немного больно.

Пискнули очки, лежавшие неподалеку на столике под рукой. Я уже привычным жестом нацепил их и удивился – закрытый вызов, на иконке знакомое лицо – тот оперативник, которого я однажды видел в кабинете следователя. Уже привык, что куратор доступен всегда и легко решает любые вопросы. Для меня он стал представителем власти, Земли, если угодно. Так что же надо полиции?