Евгений Южин – Угол (страница 29)

— Оно самое, — твердо ответил Тарнух. — Так, будешь продавать?

— Повременю. На худой конец можно и с коровами неделю прожить.

Тарнух рассмеялся:

— Я бы так и поступил! Вещь дорогая, цену за нее у местных не получишь. Они, скорее всего, даже клеймо не увидят. Так что если других вариантов нет, то коровки — твое ближайшее будущее.

— Поживем — увидим.

Тарнух, допив кружку, неожиданно поднялся:

— Ладно, Илия. Я бы тут посидел еще, но надо моей напарнице кое-что отнести. Она стерва еще та! Чуть что не так, сразу к скелле бежит жаловаться. Если надумаешь продавать, то я подумаю. Завтра я к вечеру тут буду. — Он погрустнел. — И послезавтра тоже.

Махнув рукой, охранник развернулся уходить, но я задержал его:

— Тарнух, а в поселке вашем при монастыре жилье сдают? Ну, может, за работу какую? Коровы — не моя тема, если честно, понимаешь?

— Про поселок забудь. Чужих там не держат. А по городу походи, может, чего и найдешь. Не ты первый, кто тут застрял.

23

Возбуждение не покидало меня всю ночь. Повезло так повезло! Сразу же нарваться на человека, который, возможно, знает тех, кто прибыл неделю назад сюда. Более того, он упоминал, что у него есть напарница — не жена, не подруга, а та, с кем они выполняют одну миссию. Было бы здорово, если это и есть тот охранник, которого отправили сопровождать кормилицу. Подобная невероятная удача казалась невозможной, и я тщательно отгонял мысли о ней, но все равно полночи не спал.

Утром, выбравшись из каморки, которую хозяин мне выделил, я мялся в зале, раздумывая, заказывать ли завтрак, когда неожиданно в нее вошел Тарнух. Кивнув мне, он сразу же прошел на кухню. Странно — какие у охранника там дела? Я не успел решить, что делать, как он появился опять с небольшим свертком в руках.

— Привет, Тарнух!

— Ну что? В коровник? — улыбнулся он беззлобно. — Смотрю, ты утреннюю дойку проспал!

— Побарахтаюсь еще. Коровки подождут. А ты чего забыл, что ли?

— Да не. Это для ребенка — молоко там, кашка.

Я вытаращил глаза, внутренне ликуя и не веря более ни в какие совпадения:

— Так ты с женой, что ли?

— Нет — жена далеко. Это теперь моя работа такая — за молоком бегать. — Он криво улыбнулся и двинулся к выходу. — Вечером увидимся, если в коровник не уедешь.

Тарнух махнул рукой и вышел.

Я все-таки позавтракал. Каша, лепешки, отвар из водорослей — завтрак туриста. Выскочив с постоялого двора, я бросился по городу, создавая легенду потерявшегося матроса. На удивление, работа скоро нашлась, и не одна. Конечно, не начальником порта, но и не в коровник. Скоро, однако, я выяснил, что Угол не имел канализации и работа, которую мне охотно предлагали вместе с возможностью спать и питаться, заключалась в очистке выгребных ям и транспортировке их содержимого на фермы. Разница с коровником состояла только в происхождении субстанции, которую мне предстояло собирать.

Побродив по крохотному городишке, я выспросил, где находится монастырь скелле, и отправился туда, разведать, что да как, планируя по дороге заскочить к самолету. Думаю, что хорошие новости перевесят отсутствие вкусняшек для Аны.

Неширокая дорожка шла в гору, запах прелых яблок вытеснил соленый аромат моря. Темный лес, еле слышно шурша чешуйками, скрывал вид на холм с часовней, по склону которого я шагал. Забравшись достаточно высоко, я остановился в удобном месте осмотреться — облака в небе рвались на клочки несильным ветром, солнце время от времени заливало поселок внизу и гуляло блестящими пятнами по океану. Судов видно не было, паром уходил рано утром. Какая-то калоша из моря Тысячи городов, пришедшая накануне, одиноко стояла у стенки причала.

Еле слышно зазвенело в ушах, я оглянулся — мрачные, темные внутренности леса за спиной уставились в ответ мне в лицо, прячась за частоколом сверкающих на солнце стволов. Я медленно полез в рюкзак за трубой — было видно, как по склону движется скелле, спускаясь на дорогу немного в стороне. Интересно, какие такие скелле гуляют по этому лесу?

Я немного поднялся по дороге к месту, где пряталась в лесу неизвестная.

— Ань! Выходи — нет никого! — Подойдя ближе, я был уверен, что узнал свою скелле по едва уловимым привычным интонациям тихого звона.

Лес оказался великолепной маскировкой — я увидел девушку, лишь когда солнце осветило ее изящную фигуру среди золотистых стволов. Было полное ощущение, что она просто возникла из ниоткуда.

Скелле благоразумно осталась на краю освещенного пространства, и я, сойдя с дороги, направился к ней. Не дожидаясь меня, Ана отступила в тень и буквально растворилась в ней. Несмотря на то что я смотрел прямо на нее, мне показалось, что я только что наблюдал новый вид магии — вот светящаяся фигурка шевельнулась, сделала шаг назад, и как будто ее слизало темное нечто с оставшейся неподвижной картины.

Я обнял ее:

— Есть новости.

Она отстранилась, я чувствовал, насколько она напряжена, хотя одуванчик ее магии при этом оставался спокоен.

— Почему так долго? Я уже решила идти в поселок.

— Вот этого делать ни в коем случае нельзя! Там постоянно крутятся скелле — я видел через трубу минимум троих. Кроме того, практически все неместные, кроме моряков и купцов, связаны с монастырем, и все они из ордена, как ты понимаешь. Я думал, Угол — город, а он еле-еле на поселок тянет. Все друг друга знают. Но нам, похоже, повезло! Слушай!

Я кратко рассказал ей все, что узнал о Тарнухе.

Реакция скелле была мгновенной и предсказуемой:

— Мне нужно его увидеть!

— Зачем? — я прекрасно знал зачем, вопрос был дурацкий. — Сейчас мы на шаг впереди. Они не знают, что мы уже здесь, расслабились. Охранник этот за молоком бегает, да орешек глушит в трактире. Он здесь после востока уже воет от скуки. Перстень я ему, ясно дело, сегодня продам — видела бы ты, как он оживился, когда его рассмотрел. Он твой маяк принял за метку — небось, думает, что перстень дороже золота в нем, если на него магическую метку поставили. Пусть думает! Ночью он спать домой уйдет — мы дом и вычислим по маяку.

— Я все понимаю! Но ты не представляешь, как тяжело сидеть там на горе и ничего не делать! Этот охранник хоть пожрать в трактире может! Ты мне что-нибудь принес?

Я понурился, отвертеться не удалось. Сам-то я и поужинал, и позавтракал, хоть и скромнее некуда.

— Нет. У меня же вроде как денег нет.

Однако Ана расстраиваться не стала:

— Да и хрен с ними! Ты сейчас куда?

— К монастырю. В поселке нормальной работы нет. Только говно носить, в разных формах. Я вроде иду проверить, может, у монашек найдется. На самом деле — осмотреться, что там да как. Вдруг узнаю, где Тарнух живет, без всякой магии.

По дорожке загрохотала тележка, мы замолчали. В просветах плотного забора из стволов мелькнули чьи-то ноги, все затихло.

— Ань, я пойду. Не волнуйся, я справлюсь. Ты нужна будешь ребенку — целая и невредимая. Громить и жечь будем потом, на досуге. Если раньше ничего не случится, то приду ночью, когда выясню, где они прячутся.

— Ночью тут не пройти.

— У меня фонарик есть. А направление тут одно — в гору. Как ни крути, выйдешь на вершину.

Ана внезапно прижалась ко мне:

— Найди его! Пожалуйста!

Я не задумываясь соврал:

— Найду, не переживай! Рядом уже совсем. Еще немного терпения!

***

Узкая долина, поросшая все тем же черным лесом. Редкая цепь домиков по сторонам дороги, идущей вдоль горного ручья. Вдалеке, возвышаясь над низкими крышами, что-то вроде постоялого двора — большое четырехугольное здание с зачатками жилых башен по углам, монастырь. Дорожка плавно переходила в короткую улицу, у начала которой стояла будка охраны. Я беспрепятственно миновал последнюю и уже вертел головой, соображая, куда двигаться дальше, когда меня окликнул запоздало выскочивший из будки здоровый лысый охранник.

— Эй! А ну, стой!

Я спокойно подошел к нему. Бритый налысо череп, лицо уроженца Мау, рубаха, штаны, сандалии и, как символ власти, длинный нож на перевязи.

— Куда прешь?! Земля ордена — посторонним запрещено!

— Да я просто работу ищу. К кому тут обратиться?

Охранник, прищурясь, осмотрел меня:

— А! Ты матросик отставший? — я кивнул, охранник хихикнул. — Тарнух говорил. Ты это, иди отсюда — здесь посторонним нельзя. Скелле увидят — сразу же пожарят на шашлык.

— Чего так? Им что, рабочие руки не нужны?

— Земля ордена. Сами все делаем.

Я грустно оглянулся на поселок:

— Жалко. Внизу работа — одно дерьмо!

Охранник заржал: