Евгений Южин – Угол (страница 12)
Сразу же стало хорошо. Я выпрямился на коленях, оторвал руки от края плиты, наслаждаясь тихой прохладой и, как мне казалось, воцарившейся тишиной. Понемногу сквозь слой блаженного молчания протиснулись голоса людей не площади, встревоженные вопросы Сама и затем тут же, едва я успел прийти в себя, гулкий низкий удар чудовищного колокола.
Я завертел головой — это не у меня в мозгу? Рядом, выпрямившись, замер Сам, я огляделся — люди, все, кого я мог видеть на огромном круге, замерли с потрясенными и удивленными лицами. Встав, я тронул отца моей скелле за рукав:
— Сам? Это так должно быть?
Тот с вытянувшимся от изумления лицом повернулся ко мне:
— Что?
— Колокол. Он раньше звонил?
— Колокол? Это колокол? — Сам понемногу возвращался в реальность. — Нет, никогда. — Он пристально всмотрелся в меня: — Это ты сделал?
Я пожал плечами:
— Ну, может быть.
В этот момент площадь уже ожила, люди загомонили, настороженно обсуждая происшествие, я еще раз оглянулся и застыл, буквально напоровшись взглядом на тройку скелле, без сомнений, уставившуюся на меня. Я хотел обернуться к Саму, предупредить его, но старшая из них неожиданно сделала какой-то странный знак, ее сопровождающие — две скелле помоложе, повторили его, и троица быстро скрылась в толпе.
Я осмотрелся. Наши охранники застыли в отдалении — один в проходе позади, ведущем к дому, еще один справа в отдалении, последний пристально разглядывал площадь за спиной Сама. Сам выглядел каким-то потерянным, он то потирал лицо руками, чего я раньше за ним не замечал, то разглядывал меня, как будто решая, что со мной делать, то смущенно отводил взгляд.
— Что происходит, Сам? Я тебя не узнаю.
— Это ты мне скажи.
— Все, что я тебе могу сказать, это то, что на площадь мне лучше до поры не выходить — во избежание неожиданных последствий, так сказать.
Сам мялся, не двигаясь с места, я озирался, приходя в себя, люди на площади понемногу задвигались — кто-то уходил, из проулков появлялись новые любопытные, они пытались что-то разузнать, им отвечали. Кажется, моего поведения никто, кроме скелле, не заметил.
— Илия, — Сам смотрел в упор, придвинувшись ко мне, и говорил каким-то тихим задушенным голосом, — пообещай мне, что пока мы не найдем моего внука, твоего сына, ты не полезешь в храм.
В этот момент он был настолько непохож на того, кого я уже давно знал, что я немного испугался — испугаешься тут, когда слышишь просительные интонации от главы одной из старейших аристократических семей континента. Я открыл рот, чтобы пообещать, и тут до меня дошло — я стоял на краю ответа! Еще шаг, и многие загадки смогут проясниться, откроются новые дороги, многое станет другим. Я ведь могу прямо сейчас запустить эту древнюю штуку — по крайней мере попробовать. И именно этого, точнее, последствий этого, боится этот гордый аристократ.
— Сам, почему ты думаешь, что, запустив храм, я прекращу поиски ребенка? Кстати, отчего ты решил, что это мальчик?
Тот смутился еще больше, чего я уже не мог вынести:
— Сам, говори! Меня уже трясти начинает от твоего вида!
— Илия, мы не знаем, что произойдет, но я уверен, что последствия этого затмят жалкое происшествие в нашей семье. Что значит судьба ребенка, о котором мы даже не знаем, мальчик он или девочка, по сравнению с голосом богов. По легенде удар колокола всегда предвещал общение жреца с богами. Это может быть очень важно, может быть, это вернет старый мир, может быть, породит новый, но для меня нет ничего важнее моей семьи. По мне, так пусть горят все эти боги, если страдает мой внук. — Он опустил глаза: — Или внучка.
Я посмотрел на площадь за спиной Сама, на возбужденную публику, смело гуляющую по древней плите храма. Всего несколько шагов. Мы же все равно собираемся дожидаться здесь ответов от информаторов. Быть может, именно удача здесь поможет спасти ребенка! Если он есть на самом деле! Я обогнул ссутулившегося Сама и подошел к краю плиты, провел рукой над ней и ничего не почувствовал. Подойдя вплотную, я почти всунул свою голову внутрь ее периметра и ощутил тени — могучие тени! Там, где я стоял, они не касались меня, но даже их присутствие разогревало — я чувствовал, как теплели ноги, знакомо запылало лицо и перехватило зноем дыхание. Я отшатнулся.
— Не беспокойся, Сам. Сначала — семья. Интересно, меня покормят в этом доме сегодня?
11
Вести от многочисленных информаторов Сама пришли уже поздно вечером. Были они предельно просты и лаконичны — название судна, на котором в данный момент находился спецэкипаж скелле, и маршрут его движения. Сам недовольно хмурился, передавая мне эту информацию, — скелле наняли для неуловимого экипажа быстроходное судно, напоминающее по размерам и обводам его собственную яхту. И это стремительное и легкое судно уже почти двое суток, шло в обход южного мыса на далекий восток — в Саутрим. Путь предстоял для них неблизкий — если не будут нигде задерживаться, то не менее семи дней с учетом их скоростных качеств. Но мы в любом случае не успевали перехватить их — да и что бы мы делали в таком случае — брали бы на абордаж судно со скелле на борту? Согласно докладу, те были в наличии — в количестве не менее двух сестер. В голом виде, без всех моих инструментов и оружия, я вряд ли мог что-то противопоставить опытным бойцам — единственный шанс, как мне виделось, вернуться в имение за самолетом и Аной. Униженная и уязвленная в самое сердце, моя скелле, пожалуй, была самым страшным оружием, которым мы располагали. Кроме того, я полагал, что, предаваясь бездеятельным переживаниям в уединенном имении, Ана вряд ли скоро вернется в должную форму — энергия страшного горя, которую она должна обратить на врагов, легко разрушит ее саму. И хотя внутренне я боялся новой встречи, но считал ее необходимой.
Краткое совещание, проведенное Самом поздно вечером, закончилось стремительным переселением на яхту, которая должна была покинуть Арракис с первым призрачным светом утренней зари.
Я покидал резиденцию со смешанными чувствами. Мой маршрут был предрешен — долг не оставлял выбора, но белая плита древнего храма тянула к себе. Я словно бы покидал неожиданно найденное сокровище. В течение длинного дня ожидания я часто подолгу стоял у окна, рассматривая жизнь, текущую на древней площади. Пару раз, мучаясь бездельем, я не выдерживал и спускался к самой кромке. Осторожно ощупывая тени, я незаметно сбрасывал незримый жар на примеченный каменный столб, торчавший из грунта неподалеку. Что это был за столб, останки былой древности или просто чужого забора — я не знал, но он безропотно принимал щедрые порции тепла. Пара матросов постоянно крутилась рядом, видимо, следуя данным им инструкциям, но не мешала, а скорее даже помогала, умело препятствуя прохожим приближаться ко мне. Возбужденный, я возвращался обратно и каждый раз обнаруживал аристократа поджидавшим меня — оба раза он сразу же исчезал в галерее на втором этаже, но когда это произошло второй раз, я решил, что не стоит нервировать старика лишний раз, и больше к храму не ходил.
Спать легли рано, но заснуть я не мог. В голове крутились мысли о магии и моем месте в ней. Тот факт, что местные не замечали теней, я объяснял моим земным происхождением и тем, что я относительно недавно подпал под воздействие черной дыры. Возможно, присутствие в моем организме веществ, лишенных материи темной звезды, одновременно с наличием вещества местного происхождения и создавало необходимый градиент свойств на оболочках моих нейронов и в среде вокруг них. Так ли это на самом деле — конечно, было неизвестно, но это было единственное объяснение, которое я смог придумать. В голове крутилась идея, что, возможно, те чужие, которых скелле называли «эль», тоже были из мира, где отсутствовала своя темная звезда. Но дальше я погружался в настолько зыбкий мир догадок и предположений, что он больше напоминал таинственную сказку, чем реальность. Эта сказка увлекала и мешала заснуть. Вконец измучившись, я вышел на палубу. Лучший способ сбить нервное возбуждение от собственных мыслей — дать мозгу внешнюю пищу. Пусть он вслушивается в плеск волн за бортом, всматривается в расцвеченную огоньками судов, темноту и завистливо наблюдает краешек жизни большого города, так и оставшегося неизведанным.
Слух уловил тихие шаги. На баке замерла высокая темная фигура, загородившая мне носовой огонь яхты, — Сам. Я пошевелился, не уверенный, стоит ли мне подходить, он заметил меня и сам направился в мою сторону. Со стороны кормы мелькнуло движение — вахтенный или кто-то из охраны убедились, что по палубам хозяйского имущества разгуливают те, кому положено, и все опять стихло. Сам подошел вплотную, облокотился на поручень фальшборта и застыл. Молчание длилось недолго:
— Илия, как придем в имение, обещай, что сначала с Аной поговорю я. Хорошо?
Я ощутил небольшую неловкость, так как меня в ночи занимали совсем другие вопросы. Может, это просто защитная реакция сознания — переключиться на что-то иное, на что-то, что не доставляет измученному мозгу дискомфорта?
— Конечно. Я, если честно, вообще побаиваюсь с ней разговаривать сейчас. Так что, если не сильно страшно, то лучше уж вы. Вас не так жалко, по крайней мере мне.