Евгений Южин – Страх жизни (страница 33)

Глава 19

Стрельба не прошла бесследно. Носоглотка стала чесаться, и к вечеру нос заложило. Утром Антон погрузился в глубины электрического монтажа — наконец-то ему с Борисом удалось собрать работающий на стенде генератор, и теперь предстояло все это хозяйство надежно упаковать в пару железных ящиков, которым предстояло жить и работать на открытом всем ветрам поле. Отличное настроение подпитывалось и ожидаемым визитом Светки — хотелось похвастать перед ней своими внезапно обнаруженными талантами стрелка, да и просто поболтать, а может быть, даже дотронуться до нее.

Дверь скрипнула слишком рано — Светка раньше обеда появиться никак не могла, а Борис был виден за окном — возился с ветряком. Электрик оглянулся — молодой пацан, кажется, племянник старосты. Антон уже начинал узнавать жителей поселка, хотя еще, конечно, не мог запомнить их имена. Мальчишка с любопытством уставился на живописный бардак, потом, как будто очнувшись, затараторил:

— Дядь Антон. Дядь Миша сказал, чтобы вы прямо сразу же шли к домику у дороги. Серый такой с крышей из дранки — знаете?

Антон кивнул:

— Знаю. А что там?

Пацан пожал плечами:

— Дядь Миша сказал, чтобы вы шли один, и не торопясь, как будто гуляете.

— Зачем это? — удивился Антон, припоминая неказистый домик слегка на отшибе.

Мальчишка округлил глаза и заговорщическим шепотом ответил:

— Секретный штаб, — с серьезным видом нахмурился и добавил: — Да, забыл. Велели оружие с собой не брать.

После этих слов пацан испарился, даже не потрудившись закрыть дверь. Антон задумался: происходило что-то, не вполне понятное. Карабин он с собой и не брал — все равно патронов у него к нему не было. Так что с этим никаких проблем. Надо бы, конечно, предупредить Бориса, но круглые глаза мальчишки врезались в память — что он скажет напарнику, мне, мол, надо на секретную встречу сгонять? В конце концов он поступил так просто, как только возможно: аккуратно прикрыв дверь, не спеша направился к указанному домику. Мысль о том, что это мог быть розыгрыш, мелькнула в голове, но он ее отбросил — мальчишку этого он часто видел бегавшим по поручениям старосты, так что если кто-то его и разыгрывал, то уже на таком уровне, когда вскрыть обман можно было, только вляпавшись в него.

Погода наконец установилась. После нескольких холодных и мокрых дней дождь прекратился, дороги успели немного обсохнуть, а воздух потеплеть, хотя облака все так же висели от горизонта до горизонта, лишь слегка посветлев, так что Антон шагал напрямую по проселку в одной только теплой рубашке с длинными рукавами, доставшейся ему из глубин запасов Михаила. Позднее утро, все разбрелись на работы, и поселок казался опустевшим. Дорога вильнула, под ногами заскрипел мелкий то ли песок, то ли камень — местные называли это шлаком, но Антон не был уверен, что это он.

Впереди немного особняком торчал перекосившийся домик с крышей из дранки. Казалось, что еще немного — и он развалится, но если присмотреться, становилось заметно, что за ним нарочито небрежно ухаживали, заделывая и укрепляя трещины в стенах, ремонтируя кровлю. Окна домика были наглухо забиты досками, и, может быть, поэтому он производил такое нежилое ощущение.

В кустах у стены кто-то шевельнулся, Антон замер, незнакомый голос буркнул:

— Что стал? Проходи. Ждут тебя.

— Здравствуйте, — на всякий случай ответил он хмыкнувшему кусту и повернул за угол.

Было видно, что дверь приоткрыта, и Антон, проскрипев по засыпанному тем же шлаком двору, нырнул внутрь.

Внутри в крохотных сенях, положив на колени автомат, сидел знакомый парень — местный караванщик.

— Дверь не закрывай. Прикрой только, — попросил тот, оглядывая улицу через дверную щель, и ответил на его приветствие: — Здорово, Антон.

Домик был совсем небольшим, буквально в одну комнату, и она была пуста. Свет из заколоченных окон ничем не мог помочь Антону, и ему пришлось ориентироваться по светящемуся неровным желтым светом прямоугольнику в самой середине пола — люку в подпол. Причем без намеков на электричество. Внутри явно горела керосинка и переговаривались негромкие голоса. Антон, еще раз оглядев темное пустое помещение, полез вниз по узкой лестнице.

Подвал оказался неожиданно большим. Две стены были занавешены тяжелыми шторами, и вероятно, за ними располагалось еще что-то интересное. Две другие имели такой знакомый Антону по тоннелям Дома Врача вид, что он ни на секунду не усомнился — железобетон высшего качества.

За большим столом у одной из стен сидели староста, Михаил и два незнакомых хмурых мужика с автоматами — все в камуфляже. Оружия у Михаила и старосты он не заметил. Они, видимо, дожидались, пока он спустится, и когда Антон спрыгнул с лестницы, Михаил жестом показал ему на лавку рядом:

— Садись, Антон.

— Здравствуйте, — не забыл о вежливости городской беглец и, опустившись на лавку под взглядами собравшихся, добавил: — Что случилось?

— Слышали о твоих успехах в стрельбе. Где научился-то? — вместо ответа, как будто между делом, спросил староста.

— Да нигде, — пожал Антон плечами. — Я вообще первый раз в жизни стрелял.

— Я же говорю, — талант! — с показной уважительностью объявил один из незнакомцев.

— Угу, талант, — пробурчал староста, развернувшись на своей табуретке к парню. — Слушай сюда, талант, тут к нам городские заявились, — Антон уставился на незнакомых мужиков, меньше всего похожих на обитателей города. Староста, заметив его взгляд, покачал головой: — Да не в поселок, ясно. Засекли мы беспилотник высотный — дотянуться до него мы не можем. А сегодня с утра нам предъявили ультиматум — отдавайте, мол, Антошку и того, кто за него поручился! — он бросил быстрый взгляд на молчаливого Михаила.

— То есть как? — растерялся парень. — Что значит «отдавайте»? Я не хочу.

— Вот и я им говорю, мол, не хочет он, — староста как-то зло ухмыльнулся. — А они — гоните взад наше имущество. У нас договоренность. Мы вас не трогаем, вы — нас. Ежели, говорят, подписались в дела города — отвечайте.

Антон почувствовал, как навалилась тьма скупо освещенного подземелья.

— Я не понимаю. Зачем я им?

Все присутствующие молчали. Михаил, нахмурившись, разглядывал свои руки, староста и незнакомые мужики — Антона.

— А еще говорят, передайте нам Михаила Лобова, который принял ответственность за беглеца на себя.

Антон завертел головой, с запозданием сообразив, что среди присутствующих, насколько он знал (незнакомцы не представились), был только один Михаил.

— Я не понимаю. При чем здесь дядь Миша? Какую такую ответственность? Перед кем? — совсем запутался парень.

— Ты что же думаешь, поселок тебя принял за твои умения? Ты две недели валялся почти неживой, за тобой ухаживали, кормили, поили, на лекарства тратились — за твои красивые глаза?

Антон, выпрямившись, уставился на старосту.

— За тебя Михаил поручился, и ухаживали за тобой тоже за его счет. Он тебя принять согласился, и он за тебя отвечает перед общиной.

— И что теперь? — растерянно, чувствуя неприятную тягучую тяжесть, спросил Антон.

Староста вздохнул:

— А теперь они говорят, что блокировали поселок, и если мы не выдадим им тебя, то они заберут силой.

Один из незнакомцев ухмыльнулся, переглянувшись со своим напарником:

— Ага. Блокировали, — добавил он с непонятной интонацией.

Все уставились на Антона.

— При чем здесь Михаил? Если я им так нужен, что спать без меня не могут, то я готов. Отдавайте меня.

— Что, вот так вот и вернешься? Бежал, руки резал, болел — и теперь назад, в городское счастье?

Антон насупился. Возвращаться в город было невмоготу. Да, там чисто. Да, там он не будет болеть. Проживет, наверное, подольше. Будет тишком снимать маску в тоннелях, пока никто не видит. Любоваться Маринкой в интерфейсе. И тосковать — это он знал точно. Тосковать по прохладным Светкиным ладошкам, по запаху пороха, по мокрой траве, по огромному неизведанному миру вокруг — по всем этим лесам, полям, речкам; по рыбе, которую так и не половил после бегства; по людям, которые спокойно и бесстрашно жили посреди этого ужаса. Для городских — ужаса. Он понимал, что жизнь диких не сладкая сказка. Достаточно знать, что здесь у каждого есть оружие. Достаточно посмотреть на спокойные лица этой пары с автоматами, что разглядывали его сейчас с еле заметным любопытством. Он хотел остаться. Он готов был платить за это всеми этими болезнями, аллергиями, опасностями и невзгодами, но не чужими судьбами.

— Михаил здесь ни при чем! Бежал я — расплачиваться мне. И, — он посмотрел на молчаливого Лобова: — Дядь Миш, извините. Я не думал, что так получится.

Тот протянул руку, криво усмехнулся и похлопал по колену Антона. Вместо него продолжил староста:

— Ну ладно. Поигрались — и достаточно. Ты, Антошка, хороший парень, но неопытный и многого в нашей тутошней жизни не понимаешь. Правда, Антошка, в том, что ты на фиг городу не нужен! Сбежал и сбежал. Невелика потеря! Они за Михаилом пришли. Им нужен он, а не ты. Ты всего лишь предлог, — он посмотрел на Лобова и продолжил, не отводя от того взгляда: — Да и дядя Миша твой не так прост, как ты думаешь, — при этих словах Михаил отвернул голову и откинулся, но ничего говорить не стал, а староста продолжил: — У него давняя война с городскими, и ты для него просто подарок. Думаешь, я не вижу, как он обрадовался, заполучив тебя. Ты, Антошка, для него как знамя. Маленькая победа над большим врагом.