Евгений Южин – Синхрон (страница 12)

– Игорь Петрович, очевидно, вы видите какую-то связь между моим заболеванием и теми проблемами с аппаратурой. Если бы вы пояснили, мне было бы проще решиться. Вы же понимаете, здоровье – вещь весьма деликатная.

– Это правда! – он охотно согласился. – Деликатная. Ну так что? Что решил?

– Но вы так и не ответили на мой вопрос!

Вновь повисла пауза, но на этот раз я не успел, опять первым заговорил собеседник:

– Степан, я сейчас живу на даче. Это всего девяносто километров от Москвы. Тут хорошо! Лес, поле, озеро неподалеку. Приезжай! Поговорим.

– Спасибо, конечно, за приглашение, но откажусь. Работа.

Петрович, похоже, ждал такого ответа:

– А если я скажу, что тут никого и ничего нет? Что «там» – вообще поля, даже леса нет. Представляешь? Ни людей, ни деревьев, только трава торчит местами, и то не везде. Курорт!

Вот это он снова – в точку. Никаких сомнений – знает! Человек, который не переживал моих видений, никогда не поймет смысл этих слов! Подумает небось: озабоченный пенсионер коварно соблазняет приглянувшегося парнишку – неспроста же он так ловко дал мое описание – отдохнуть на уединенной даче! Берегись, Стёпка! Если бы не одно слово: «там».

– Что, прям никто не ходит? Ни одного человека, машины, дерева? – поинтересовался.

– Именно.

– Точно, курорт, – согласился теперь я.

Замолчали. Очевидно, замаскированные символы сработали. Очень странно – ощущать близким себе человека, которого не то что не видел, но с которым даже никогда не разговаривал до этого момента. И еще – убежденность, что я нормален, до того робкая и несмелая, наконец обрела железобетонную крепость.

Молчание прервал коварный пылесос, подкравшийся и ткнувший меня упругим лбом по лодыжке. Я торопливо перепрыгнул через электронную прислугу и забежал на кухню.

– Вы поэтому и сбежали туда? И с работы ушли?

– Ну да! Я бывший военный. Ранение у меня старое – комиссовали еще три года назад. Давно хотел уйти, но неудобно было – вроде молодой, а уже пенсионер. Помню, пришел зачем-то в пенсионный, а меня охрана на входе не пускает – куда, мол, прешь, тут очередь для стариков! А тут такая хрень! Я и совместил приятное с полезным.

– Понятно. Я тоже вроде убежища нашел. Квартира на третьем этаже – никаких зданий, деревьев, тем более травы, как у вас, только птицы да дождь. Но пенсии мне по молодости не положено. Разве что если инвалидность оформят. Но это вряд ли. Я программист, у меня с работой полный порядок, – помолчал, добавил: – Вы как? Совсем никуда не выбираетесь?

– Почему? Уже считай больше года прошло – выветрилось все.

– Не понял! Что выветрилось?

– Как что?! – Петрович, похоже, удивился. – Это самое!

Я осторожно, боясь спугнуть, спросил:

– Так у вас, что, прошла вся эта хрень?

– Ну да. Где-то месяца три прям жесть была. А потом вроде потускнело. Знаешь, как будто просвечивать начало. Еще месяц – и вообще одни тени остались. А сейчас я уж прижился тут – не вернусь в город, хотя и не вижу ничего. Работу в поселке нашел – красота!

– Блин! У меня скоро год! Все по-прежнему.

– Да ладно! Присмотрись. Не просвечивает, что ли?

Я задумался. Вспомнились кроссовки, что желтели сквозь чужую мостовую. Было ли такое раньше? Вроде не помню. Неужели проходит?! Сердце екнуло.

– Ну, может быть. Немного, – ответил неуверенно.

Мой собеседник не сомневался:

– Не дрейфь! Пройдет, проверено! Главное, к врачам не ходи – они тебя живо оприходуют!

Я вздохнул:

– Уже.

– Чего «уже»?

– Оприходовали.

– Ну, ты… – он замолчал, потом поинтересовался: – И чего сказали?

– Псих. Чего они еще скажут?

– Так ты об этой инвалидности говорил?

– Ну да, – грустно вздохнул.

– Э-эх, парень! – голос звучал сочувственно. – Что же, у тебя никого нет? Родители, там, девушка? Ну, чтобы поддержали, дали время оклематься.

– Нет. – Секунду помолчал, добавил: – Уже нет.

Настроение испортилось. Может, и правда к Новому году все мои передряги закончатся, стану нормальным. Но фарш-то вылез – назад не провернешь. Невольно голову заполнили воспоминания: врачи, адвокаты, работа, банк, квартира, бесконечная череда экспертиз, справок, переезд, развод, опять врачи, тетя вот объявилась – можно сказать, что фарш еще и не весь выполз, сочится помаленьку. Блин, как же хотелось вернуть все назад! Как хотелось стать нормальным, помыть машину, заправить и рвануть куда-нибудь на юг, туда, где лето никогда не кончается, где плавятся на пляже молодые тела, и они все реальны!

Не помнил, как закончили разговор. Помню, Петрович звал в гости, уже на самом деле. Но голова уплыла, было не до военного пенсионера с рассказами о том, как он сам, обнаружив убежище на даче, хоронился там, пока жена с сыном оформляли бумаги, бегали по нотариусам да возили ему еду за девяносто километров. Голова жила надеждой. Я еще не успел распрощаться с товарищем по несчастью, а уже мечтал – мечтал о новой жизни, не той, которой теперь жил, а нормальной – с улицей, дорогой, городами, людьми, девушками и счастьем.

Настроение снова улучшилось – как мало, однако, мне надо! Только дай надежду! Хотя почему мало? Я теперь окончательно уверился в своей, если можно так выразиться, нормальности. Да еще и опыт Петровича подарил мечту о будущем. Развалился на диване, дожидаясь, пока закончится суета пылесоса, и мечтая о том, что когда-то казалось очевидным – о свободе, о путешествиях, о новых встречах.

Снова звонок. Васька.

– Привет!

– Здорово, тунеядец! – неожиданно заявил друг.

– Это почему?

– Все на работе, а ты дома! Еще и небось без штанов, в одних труселях кайфуешь!

– Завидуешь, – констатировал я.

– Конечно, – охотно согласился Васька. – Пока я пробирки мою, ты там тишиной наслаждаешься, в то время как корифеи отечественной науки сбиваются с ног, пытаясь тебя отыскать!

– Это ты, что ли, корифей? Чего меня искать? Я – недвижимость.

– Слушай, недвижимость! Заходил Сосновский – лично. Стенд свой пощупать, то да се. Чем-то ты его зацепил там. Короче. Просил твой телефон. Дать?

– Дай, конечно. А что он хотел?

– Вроде он с кем-то поговорил – хочет, чтобы ты подошел сегодня вечером куда-то. Типа, могут твою радужку как-то просканировать или чего-то вроде этого. Я не вникал, Стёп. Позвонит, сам спросишь.

– Ладно. Сам как?

– Норм. Давай, Стёп, мне некогда. Телефон твой я ему сброшу сейчас, а уж когда он позвонит – не знаю. Пока! Вечером наберу!

– Пока.

– И штаны надень, а то завидно! – крикнула трубка и отрубилась.

«Уборка завершена!» – довольным женским голосом объявил пылесос и гордо прогудел мимо, направляясь к зарядке.

Пора бы и мне подзарядиться – подумалось, но реализацию пришлось отложить: опять звонок.

Номер не определился. Странно! Вроде никто теперь уже не заморачивается с этой кустарной конспирацией.

– Алло?

– Степан, здравствуйте! Это Владимир Александрович.

– Здравствуйте, Владимир Александрович, – я был заинтригован.

– Помните наш разговор?

– Конечно.