Евгений Южин – Поиск (страница 27)

Я отслеживал по планшету свою высоту, и когда опустился до уровня пятисот метров, стал напряженно всматриваться в туман подо мной. По-прежнему ничего не было видно. Четыреста метров — я забеспокоился, при взлете нижняя кромка располагалась выше. Я постарался сделать вертикальную скорость минимально возможной и по-прежнему держать курс на запад. Триста пятьдесят! Что происходит? Где земля? Неожиданно слева по курсу величаво проплыл засыпанный камнями горный склон, и я понял, что меня все-таки снесло на горы. Это какой же должен быть ветер наверху, если весь мой запас по дальности до подножия гор был выбран за этот десяток минут. Набирая высоту, я присмотрелся ко времени на планшете. Ничего себе — я пробыл наверху почти полчаса!

Набрав полторы тысячи метров, я направился в сплошной облачности на запад, ориентируясь по компасу планшета. Что бы я делал без земной техники? Магнитный компас я бы, конечно, смастерил, как и примитивный барометр, но сколько бы это заняло времени — ужас! Да и точность у таких приборов наверняка была бы еще та!

Пролетев таким образом минут двадцать, я вновь начал осторожный спуск. Все в порядке! Как и ожидалось, на высоте около пятисот метров я увидел внизу лес. Остановился и опустился пониже, осматриваясь. Мама дорогая! Подножие горной стены совсем рядом! Я был на волосок от аварии. Если бы не везение, мне пришлось бы уже на самом деле проверять на своей шкуре, трудно ли мун, изгнанному своими, добираться через пустой лес до людей. Судя по тому, что я знал, либо таких несчастных изгнанников было немного, либо, что скорее всего, они очень редко доходили до обжитых мест.

«Возвращаюсь», — подумал я. Надо только осмотреть привод — все ли в порядке. Если я соберусь пересекать горы, то в машину надо будет устанавливать обогреватель — что-то вроде того, который я соорудил себе уже давно в Саэмдиле. Или, что намного надежнее, но менее вероятно, связываться с Аной. Тем более что кто-то ведь раскинул сеть ловушек для меня на среднем Дону.

Глава 25

Садух заявился под вечер хмурый. Сейчас он сидел, вопреки обыкновению, неразговорчивый и накачивался орешком. Я его не торопил, хотя прекрасно знал, о чем пойдет речь. Наконец, Садух, по-видимому, принял решение, чему, очевидно, способствовала вторая кружка напитка, и, порывшись в сумке, лежавшей у его ног, протянул мне трубочку, скатанную из местного аналога бумаги.

Я также молча забрал ее, догадываясь, что это, и развернул: «Ты мне нужен». Я поднял глаза на старшего в нашей большой семье и моего партнера по опасному бизнесу:

— Это что, все?

Тот хмуро разглядывал меня, потом выдал:

— Нет, не все. А что там?

Я помялся, но протянул записку Садуху. Тот, вопреки ожиданию, ее не взял, даже отпрянул сначала, но потом, дернув губами и отхлебнув очередную порцию, решительно схватил.

— Ясно. Ты вроде говорил, что у тебя с этой скелле ничего не было?

— Ну да. Не было.

— Темнишь ты. Стала бы она писать такое!

— Какое такое?! Если я тебе напишу, что ты мне нужен, то что?! Надо свадьбу организовывать?!

— Ты так не шути. У меня на свадьбу денег нет! — опять начал свои шуточки богатейший человек в Облачном крае, потом вновь нахмурился: — Женщина так — он выделил это «так» — пишет только близкому человеку.

— Я тебе уже ответил.

Садух еще глотнул ароматного напитка:

— Ну, или когда завладеет душой несчастного.

Я ошарашенно уставился на него:

— Чего?

Садух, довольный, откинулся на ограждение беседки, в которой мы сидели: — Я, конечно, эту скелле не видел, но говорят — красивая.

— И что? Догадываюсь, на что ты намекаешь, но что дальше?

— А то! Держись от нее подальше! Это аристократы! У них свои законы — у нас свои. Для них мы ничто, рабочий скот. Она тебя в свою семью никогда не пустит! Ты — мун. Хуже, чем никто!

— Не кипятись! В семью она меня звала, я отказался.

Садух вытаращил глаза и открыл рот:

— Да ладно! Как это?!

— Как, как? Сказал, что у меня уже есть семья.

— Какая семья? — начал Садух, потом замолчал.

Какое-то время мы молчали вместе. Я разводил очередную порцию орешка, Садух думал о чем-то своем.

— Что, правда предлагала? — через некоторое время начал он снова.

— Правда.

— Ты мне только про семью тут больше не заливай! Говори, почему отказался?

— Надо было так. Это что-то вроде фиктивного брака, и я мог поставить ее в трудное положение — назовем это так. И, кстати, я оказался прав.

— Расскажешь? — спросил заинтригованный Садух, которого я особо не посвящал в наши приключения. Для него я по-прежнему оставался муном.

— У нас в горах говорят: «Меньше знаешь, дольше живешь!»

Садух недовольно пожевал губами, но ничего не сказал. Еще раз приложился к кружке, откинулся на ограждение и, прищурившись, сказал:

— По мне, это чисто женская ловушка. Сколько дурачков в ней сгинуло — не счесть. Дело, конечно, личное, но тут замешан наш бизнес, и я имею право защищать свою семью.

Я кивнул, и он продолжил:

— Если ты пойдешь на встречу, то я должен буду аннулировать твой паспорт. Когда тебя поймают, а тебя поймают, ты будешь отвечать только за себя. Семья не отвечает за изгоя. Договор наш в силе, и если выживешь, то сможем работать дальше, но учти — изгоя назад брать нельзя. Таков закон!

Он пристально смотрел на меня, затем наклонился и уже тише сказал:

— Вообще-то, из семьи живым никто не уходит — это тоже закон. Но и по небу не летает. Поэтому я с тобой разговариваю. Мой опыт и опыт предков говорит, что от тебя надо избавиться. Я так не делаю, потому что никто из предков никогда не видел, как люди летают, никто из них не то чтобы с аристократами, даже со скелле дел не имел. Ты уйдешь на эту встречу не потому, что ты так решил, а потому, что я решил рискнуть. Надеюсь, что если ты выживешь, то будешь это помнить.

Садух неожиданно схватил меня за затылок и прижался лбом к моему лбу. Я терпел, понимал, что происходит нечто более сложное, чем простое расставание — Садух заключал новую сделку.

— Запомни, Илия, что я тебе сказал. Паспорт твой мы отменим, но в семье ты останешься. А значит, и закон нарушен не будет. Паспорт — это для скелле, для властей. Жизнь — это для семьи. Ты понял?

— Понял, понял, — угрюмо ответил я. — Так что, кроме записки?

Садух отпустил меня, откинулся, поднял свою кружку и заговорил как ни в чем не бывало:

— Назвали место и время. Какой-то остров недалеко от Оруила. Тебя будут там ждать через восемь дней. Ждать будут сутки — не успеешь, значит, не успеешь.

— Что-нибудь еще?

— Нет. На встречу пойдешь один. Для них ты не член семьи.

Я вздохнул:

— Ладно, Садух. Жалко, что ваш орешек на меня не действует.

— А мне не жалко! Ты лучший собутыльник, который у меня когда-либо был! Наливай!

***

Уже на следующий день после пьянки с Садухом я вылетел на разведку. После пары транспортных операций в интересах семьи маршрут был уже хорошо знаком. Но теперь я был один — никто не бубнил в салоне позади, никто не ждал на точке, никто не прятал лодку с магическим движителем в кустах. Остров, который мне предстояло найти, находился ниже по течению реки относительно нашего контрабандистского убежища. Если бы мне помогала семья, то следовало оставить самолет там и добираться до места встречи на лодке, однако я должен был полагаться только на себя. Впрочем, я все равно воспользовался проверенным убежищем — несмотря на большую скорость, развиваемую новым самолетом, путь до окрестностей Оруила занимал целый день. Лететь по проверенному маршруту — сплошное удовольствие: не надо искать точки для посадки и отдыха, проверять их безопасность, шарахаться от неожиданно встречающихся по курсу населенных пунктов. Так что, когда я приземлялся на знакомом островке, то чувствовал себя даже отдохнувшим, тем более что погода была прекрасной — сухой, облачной, с отличной видимостью. На всякий случай я проверил заросли над берегом острова, где обычно нас ждала припрятанная лодка. Но ничего, естественно, не нашел. Узкая протока, где мои товарищи обычно грузились, была тиха и безжизненна. Я решил посмотреть на большую воду и двинулся сквозь заросли местного речного дерева на противоположную сторону острова. Несмотря на то, что ветви многоярусных голубоватых великанов тесно переплелись, двигаться оказалось удивительно легко. Нижние ярусы пушистых отростков были относительно короткие и гибкие, легко раздвигались под моими руками — никаких колючек, паутины или насекомых. Гуляй — не хочу.

С уровня воды река казалась еще больше. Дальний берег виднелся тонкой чертой, подпирающей горизонт — километра два, не меньше. Ветра почти не было, и поверхность воды неслась к далекому морю как одно целое — могучей полированной плитой, испещренной царапинами водоворотов и короткими штрихами неведомых препятствий. Далеко ниже по течению была видна баржа, уходившая вместе с водой вниз. Больше на реке никого не было. Я немного посидел на берегу, любуясь впечатляющим зрелищем, и направился назад к самолету — надо было приготовиться к ночевке и поужинать. Осматривать новый остров я собирался как можно раньше с утра. Было бы вообще хорошо вылететь еще затемно, чтобы появиться над точкой рандеву с рассветом.

Пользуясь бесшумностью самолета, я несколько раз обошел назначенный остров по кругу, осматривая все через трубу. Никаких отблесков магии не обнаружилось. Остров был гораздо больше того, где мы прятались, и в его глубине на полянке стоял небольшой то ли домик, то ли сарайчик. Место, где я мог бы спрятать самолет, нашлось только на широком песчаном пляже, окружавшем остров со стороны протоки. Дальше шли заросли знакомого дерева, и можно было надеяться, что мою посадку люди, засевшие в домике, не обнаружат. Сейчас, похоже, на острове вообще никого не было.