Евгений Южин – Набросок (страница 37)

Первое же испытание едва не угробило и самолет, и начинающего пилота. Порыв ветра был не сильный, и не сказать, чтобы совсем боковой, но его хватило, и легкий аппарат заскользил боком, одновременно опрокидываясь на ветер. Поскольку вертикальная тяга была жестко сориентирована по оси самолета, то наклонившаяся машина получила боковую горизонтальную скорость, одновременно потеряв часть подъемной силы. Спасло то, что нос машины был привязан и скользящий аппарат развернуло против ветра, а также то, что испуганный пилот сообразил сдвинуть чебурашку ближе к фокусу, увеличивая подъемную силу. В результате машина мотнулась на якоре, успокаиваясь в новом положении и так же в такт колебаний мотая нервы незадачливого изобретателя. Выбравшись из кабины, я чувствовал себя побывавшим на грани гибели. Потребовалось еще несколько подскоков и изменения в конструкции лыж, чтобы сместить центр динамического давления ниже к центру масс. На лыжах теперь красовалось собственное небольшое вертикальное оперение — крылышки, которые Курт зачем-то выкрасил в голубой цвет. Машина уже не кренилась при боковых порывах ветра, хотя по-прежнему моталась как флюгер. Я пробовал давать ход вперед, и на первый взгляд поведение аппарата при этом выглядело нормально. Кроме того, пришлось потратить много времени, оценивая и привыкая к реакции машины на манипуляции с ручкой управления. Чтобы уменьшить остроту этой реакции, я был вынужден переделать длину рычагов тяг для хвостового оперения. И вот, когда я уже более-менее уверенно висел на месте, удерживая аппарат против ветра горизонтальной тягой, а не тросом якоря, ветер прекратился.

— Давай, Илия! — Курт едва не плясал вокруг меня.

— Чего давать? Это уже полноценный полет по кругу. Мы в предгорьях, вокруг — лес. Пока я буду отлетать от рудника, я следить за ним не смогу. А когда развернусь, то не увижу его в этой чаще. Единственный ориентир — речка. Но на ней нет никаких знаков, по которым я бы смог сориентироваться. Даже если я найду потом этот двор, то ветра не увижу — надо хотя бы конус поставить.

— Давай ставить! А чего это такое?

— Потом покажу. Мне, чтобы уверенно управлять этой штукой, нужна скорость метра два в секунду. На такой скорости за минуту я улечу на полтора километра. А если меня кто увидит? До шахты километра три всего! Опять же — низкая облачность.

— Опять ты свои метры с километрами. Просто не лети к шахте, дел-то! Что, нам спать идти? Говори, что делать! Нечего время терять!

— Давай договоримся вот о чем. Представь: я улетел и не вернулся.

— Это еще почему? — нахмурился Курт.

— Разбился! Сел на вынужденную!

— И чего?

— Того, что я могу быть ранен или покалечен. Как ты меня искать будешь?

Курт озабоченно молчал.

— Нужно нарисовать карту. Ну, я тебе уже объяснял — рисунок реки со всеми изгибами и приметами, а также теми холмами, о которых мы знаем.

— И чего это даст? Ты сразу нарисуешь, где разбиваться собираешься?

— Я на ней нарисую примерный план, как лететь собираюсь. Если не вернусь, ты, по крайней мере, будешь хоть какой-то ориентир иметь. Кроме того, на моей башне надо будет на крыше площадку устроить, чтобы ты видел, куда я лечу и лечу ли.

— Так давай делать! Я пошел площадку мастерить, ты свой конус сооружай! Я все равно не знаю, что это такое. Речку я тебе нарисую со всеми подробностями, с холмами, извини, похуже. Можем пометить те, что с крыши самые заметные.

Глава 32

Сиденье пилота мы сбили из досок, что оказалось не лучшим решением — жесткий ровный квадрат изрядно давил на мою похудевшую задницу. Кокпит бы довольно тесен, но это давало необходимую поддержку для тела во время кренов. Я сидел в заднем отделении моего двухместного самолета. Прямо передо мной за небольшим щитком стоял движитель, что создавало иллюзию надежности и контроля. Во всяком случае, я смогу увидеть сразу же, если он начнет разваливаться, например. Успею ли я что-либо сделать — отдельный вопрос! Я крутанул педали привода и удовлетворенно отметил, как равномерно завертелась пара активных ядер в движителе. Чувствовал я себя совершенно спокойным, несмотря на то что был уверен: то, что я делаю, — авантюра чистой воды! Правда, за последнее время я, во-первых, привык к авантюрам, а во-вторых, почти никогда не имел выбора. Иногда мне казалось, что все, что происходит со мной здесь, — какая-то виртуальная игра, в которой враги мрут пачками, а самому умереть не страшно. Как ни странно, но пытка, которой меня подвергла скелле, была надежным ориентиром, который как якорь удерживал на месте мое чувство реального. Стоило ее вспомнить — и я понимал: это всерьез, это по-настоящему.

Аппарат был уже отвязан от бревен и повернут носом против ветра, Курт сидел на крыше. Ну что же, пора взглянуть на этот мир сверху вниз.

Я подвинул рычаг управления вертикальной тягой, и машина, вильнув, стала медленно набирать высоту. Бросив взгляд вниз, я заметил, что под ветром меня сносит довольно быстро, и я тронул рычаг горизонтальной тяги. Самолет сначала выровнялся, а затем заскользил вперед. К этому моменту я набрал уже метров пятнадцать высоты, но этого было недостаточно. Местная флора отличалась большими размерами. Даже деревья, которые росли на скалах вокруг рудника, достигали тридцати метров в высоту, поэтому я продолжил подниматься, ориентируясь по их кронам напротив меня. Опасаясь, что меня снесет на деревья позади, я немного добавил горизонтальной тяги и начал приближаться к деревьям перед собой, одновременно продолжая подъем. Бросил взгляд вниз и немного напрягся — случись падать отсюда, результат будет уже фатальным. Легкая машина качнулась от моего наклона, но оставалась устойчивой. Наконец я забрался выше самого высокого дерева-шишки впереди и еще добавил тяги, одновременно стараясь остановить подъем. Самолет с шуршанием ветра в ушах и в стойках рядом с моей головой плавно двинулся над скалами, выбираясь к реке. В этот момент вместе с диким напряжением я почувствовал счастье. Я летел.

Подо мной медленно проплыл край скалистого холма, на котором стояли строения рудничного офиса, и высота сразу же показалась огромной. Внизу вилась узкая полоска воды, окруженная галечными наносами, что было хорошо для ориентирования — так речка не терялась среди леса. Я попробовал оглянуться — как я и предполагал, площадка и строения полностью скрылись за деревьями. Была видна только крыша моей башни и крохотная фигурка, пляшущая на ней. Машина ощутимо вздрогнула и закачалась — какой-то восходящий поток подхватил и понес меня. Пора было проверять управляемость. Я отклонил ручку управления влево, и аппарат стал разворачиваться носом к подножиям Облачного края. На мой вкус управляемости не хватало, реакция была какой-то вялой, и я, следя за расщелиной среди деревьев, в которую превратилась река, добавил горизонтальной тяги. Сразу же добавилось стабильности и отзывчивости в управлении. Стараясь двигаться в том же направлении, как и река, я попробовал отпустить ручку, и машина стала отклоняться влево. Подкрутив колесико триммера, я добился ровного полета. Сердце пело от радости. В этот момент я обратил внимание на красивейшее одеяло облачности, которое, как потолок, нависало надо мной. Чего?! Это на какой же я высоте? Завертел головой, стараясь найти направление на реку, и сначала испугался — я слишком сильно приблизился к скалистым обрывам Облачного края, и река здесь совершенно терялась за деревьями. К счастью, плавно поворачивая направо, я заметил вдали к востоку знакомую неровность в сплошном одеяле леса и двинулся в том направлении. Поправил вертикальную тягу — кажется, подъем прекратился. Однако снижаться я не спешил, так как мог потерять мой единственный ориентир — русло реки. Наконец оно блеснуло тонкой лентой, и я испугался — на реке были отчетливо видны пирсы шахты, которую в свое время я миновал в заколоченном ящике. Я начал спускаться, развернув машину против течения. Однако, пока я маневрировал, разворачиваясь, река скрылась за деревьями, которые опасно приблизились. Постаравшись расслабиться, сначала прекратил спуск, а затем стал двигаться в направлении реки. На небольшой скорости самолет управлялся неохотно, но я следил главным образом за тем, чтобы не скатиться к шахте, и вот вновь выскочил в речное ущелье. Высота не менялась, и, слегка добавив скорости, я полетел вдоль речки, высматривая знакомый причал рудника. Появилась некоторая уверенность в своих действиях, но я знал, что самое ответственное — посадка. Знакомый причал выскочил, как чертик из табакерки, за очередным поворотом речного русла, и я снизил скорость до минимума, стараясь просто висеть на месте. Меня потихоньку сносило боком на лес и скалы, окружавшие рудник. Так, по крайней мере, ветер не поменялся. Набирая высоту, я позволил ему сносить меня на скалы, так как именно там располагалась площадка. Вот показалась знакомая крыша, но пляшущего человечка на ней не было. Я забеспокоился. Что могло произойти с Куртом? Ветер очень удачно пронес меня мимо площадки так, что она была хорошо видна прямо передо мной, и мне оставалось только, сдвинувшись достаточно далеко, добавить тягу, развернуться против ветра и начать осторожно заходить на точку с нужного направления. Я немного перебрал с высотой, и площадка проплывала где-то под днищем аппарата. Стабилизировав горизонтальное смещение, я стал медленно опускаться, вертя головой, чтобы не сесть в деревья подо мной. Посадка оказалась сложнее, чем я сначала решил. Пока я снижался, машина сместилась вбок, и так как я не мог крутиться как вертолет, то мне пришлось вновь позволить ветру снести меня назад, набрав высоту над деревьями, и повторять заход. Окончательно вымотавшись, с третьего раза я наконец попал на край двора и в невероятном напряжении опустил-таки машину на твердый грунт.