Евгений Южин – Набросок (страница 22)

— А тебе это зачем?

— Да в детстве баловались, вот и запомнил, — соврал я.

Суритам недоверчиво покосился, и я поспешил показать ему все секреты, пока его недоверие не переросло в подозрение. Заполучив через некоторое время похожую, хотя и немного меньшего размера, игрушку, тот бережно уложил ее в тень сушиться. Я предупредил его, что сохранить ее так не удастся, но, похоже, он решил добиться своего любыми средствами.

Пока возились с содой, подошли пустые телеги, затем притопали грузчики, и Суритам умчался отпускать тюки с каким-то волокнистым материалом, похожим на паклю.

Я уселся в тени навеса перед столом и занялся подзорной трубой. Точнее, заготовками под нее. Без линз я не мог определить точные размеры, поэтому, обрезав кожу, отложил ее в сторону и занялся содой. Смола, которой я пользовался для фиксации кристаллов, не содержала воды. По крайней мере, воняла она ацетоном, и я надеялся, что мне удастся сохранить хотя бы крупный фрагмент. Экспериментируя со смолой и содой, просидел довольно долго и уже проголодался, когда рядом со мной остановилась молодая девушка в длинной рубахе, перетянутой широким поясом, и штанах, заправленных в сапожки. Волосы по местной моде были спрятаны во что-то трудно описуемое — то ли платок, то ли огромный берет, который носили здесь все молодые девушки. Она с любопытством разглядывала меня, и я подумал, что брать деньги за показ небритых мужиков, быть может, и неплохая идея!

— Здравствуйте, — на всякий случай поздоровался я.

— Ой! Здрасьте! Вот. Артам просил передать, — она положила на стол рядом со мной маленький сверток. — Он сам не может прийти — его дед заругает. Сказал, отдай и передай, что Артам у матери.

— А он правда у нее?

Девушка замялась.

— Ну, когда я уходила, был около дома, — дипломатично сообщила она и тут же бросила быстрый взгляд на пирс.

Посмотрев туда, увидел деда, который быстро шел в моем направлении.

Когда я повернул голову обратно, от девушки остался только легкий запах огурцов.

— Где эта пигалица?

— Испарилась, кажется.

Дед зыркнул на меня.

— Чего сказала?

— Артам у матери.

Дед зарычал, но ничего больше не сказал. Постоял, глядя на реку, и бросил:

— Подходи вон к тому дому рядом со складом, тебя там покормят.

— Спасибо!

— Не за что. Оставайся на виду. Тут, вон, шарятся по твою душу, — он кивнул в сторону проходящего по береговой дороге мимо нас неприметного мужичонки.

— Эй, служивый! Ну-ка подойди!

Незнакомец скривился, но послушно подошел.

— Ну и чего вы тут третесь? Вам что, делать больше нечего?

Мужичонка отвел глаза, но ответил:

— Велено, чтобы он из города свалил. Уже две баржи ушли. Чего он тут высиживает? Мне что, тут весь день болтаться?

— Передай: утром с Миховой баржей пойдет. И не нервируй меня — ты меня знаешь! Чтобы я тебя тут не видел.

Незнакомец окрысился:

— Я не на пирсе, где хочу, там и хожу! — и потом добавил уже примирительно: — Мне велели проследить, я слежу. Дед, ты знаешь, я на работе.

— Ладно, работничек. Ты меня услышал. Шагай мимо.

Незнакомец уныло двинул обратно по дороге, хотя минуту назад шел в другом направлении с самым деловым видом.

Дед махнул рукой и убежал в сторону пирса. Я собрал свои вещи, развернул сверток от Артама и обнаружил заказанные линзы и сдачу. «Честный», — подумалось.

Глава 18

Никто со мной не прощался. Да и не до того мне было. С самого утра я в качестве матроса или грузчика, что тут, по-видимому, было одним и тем же, выгружал мешки и ящики с чем-то тяжелым. Едва мы с моими новыми товарищами закончили, как баржа отчалила.

Старший, вроде боцмана, бросил мимоходом:

— Сработаемся. Иди мойся и отдыхай. Лепешки кок на камбузе выдаст — сегодня завтрака и обеда не будет. До обеда еще одна пристань, после обеда — готовься — четыре.

— А можно на двигатель ваш посмотреть? Я же никогда такого не видел! — попросил я.

— Чего на него смотреть? Смотри, если хочешь! Мне бы его век не видеть! — и он показал рукой на открытый люк ближе к корме.

— А чего с ним не так? — заинтересовался я тут же.

— Да все не так! Скелле наша внизу отсутствовала, заряжала какая-то девчонка. Еле пришли сюда, опоздали, вот, на день, считай, — он скривился и пошел на нос, где стояли пассажиры, путешествующие за деньги.

Там началась суматоха, пассажиров разводили по каютам, что-то объясняли, о чем-то спорили. Я посмотрел на удаляющуюся пристань, но никого знакомого не увидел. Сказка — второй солнечный день подряд! Прощай, Облачный край! Никакого сожаления я не чувствовал, хотя там я повстречал много хороших людей. Но в любом случае я был там чужой, да и выпавшие приключения вспоминать совсем не тянуло. Впереди была новая страна и новые люди. Где-то была и моя скелле. Нас ничего не связывало и не могло. Но я ей доверился, и теперь, хочет она того или нет, но это единственный человек здесь, который знает, кто я такой.

Я заглянул в люк. Вниз вел короткий трап. Движитель меня впечатлил своей примитивностью — бронзовая чушка с ушами, намертво прикрученная за них к корпусу. В узкую щель, которая, кажется, на Земле называется «шверт», от чушки опускался изогнутый плавник. Вот и все! А, нет! И плавник, и чушка были ощутимо горячими, и если бы не вода, омывавшая первый, я бы не поручился за бронзу. Высунув голову из люка, я быстро огляделся, но никто не обращал на меня внимания. Тогда я достал наконец-то собранную мной первую по-настоящему рабочую магическую трубу и осмотрел устройство. Вблизи труба не фокусировалась, но было видно, что активная зона находилась в чушке, а перо служило противовесом — на одной стороне находилась баржа, а на другой — горячее, как кипяток, перо движителя. Какого-то посредника, как те, что я использовал в моих конструкциях, не было видно, но, судя по двум линзообразным приливам на чушке и основании плавника, что-то все-таки выполняло их роль. Пока я осматривал активную зону, стоя рядом с движителем, она переливалась всем цветами радуги, но стоило мне направить трубу ближе к оси действия, как цвет активной зоны поменялся, став равномерно зеленым. Меня беспокоили две непонятные мне особенности этого устройства. Во-первых, кристаллы, которые я использовал, необходимо было с определенной скоростью вращать, чтобы поток энергии генерировался непрерывно, — здесь же никаких движущихся деталей не было видно. Во-вторых, преобразование непонятного мне поля, которое расщепляла активная зона, осуществлялось мной с помощью посредников — в этом качестве я использовал вещество линз, опять же здесь я этого не видел. Я предположил, что скелле могут использовать движение самой материи, например, атомов или электронов на оболочках атомов, как аналог того, чего я добивался, вращая кристалл. Обладая такими способностями, вероятно, они могли и передавать свойства моих посредников любому веществу, настраивая его соответствующим образом. Такого уровня мне, конечно, никогда не достичь. Еще раз осмотрев движитель, я заметил, что активная зона сориентирована не строго по оси баржи, а с небольшим смещением влево и вверх. Возможно, это и был тот брак, который допустила неопытная скелле.

Выбравшись из трюма, я вздохнул с облегчением. Там было довольно жарко, и свежий речной воздух ощущался как настоящий целительный бальзам для тела.

— Ну что, насмотрелся? — зубоскаля, спросил боцман, оказавшийся рядом.

— Ага. Скажите, а баржу не разворачивает на ходу вправо?

Боцман уставился на меня, открыв рот.

— Ну-ка, пойдем к капитану.

Я на секунду пожалел о своем вопросе.

На носу и корме баржи стояли надстройки, в которых размещались экипаж и пассажиры. Боцман привел меня к носовой и аккуратно постучал в одну из дверей. Внутри кто-то неразборчиво ответил.

— Стой здесь, — сказал мой начальник и нырнул в каюту.

Через несколько минут он выглянул.

— Заходи.

Капитана звали Мих. Был он очень похож на мою скелле — оливковый цвет кожи, вытянутое лицо, тонкие черты, прямой нос. На мгновение я подумал, что они могут быть родственниками, но потом отбросил эту мысль. Просто их лица сильно отличались от населения этой части Мау и потому казались похожими. Капитан сидел на своей койке, рядом на столе стояла большая кружка с каким-то напитком. Боцман остался стоять у двери. Каюта была крохотная — нас троих оказалось более чем достаточно, чтобы заполнить ее. Сам капитан был раздет до пояса и, как мне показалось, недавно проснулся.

— Повтори капитану, что ты сказал, — потребовал боцман.

— Я просто спросил, не тянет ли баржу на ходу направо.

— Ну? — подстегнул меня капитан низким голосом. — И почему ты это спросил?

— Мне показалось, что движитель настроен неправильно со смещением влево и вверх, — махнул я рукой на конспирацию.

— Ты что, скелле? Как ты можешь что-нибудь видеть?

— Нет, я не скелле. У меня даже справка имеется!

Капитан нахмурился.

— Что имеется?!

— Не важно. Я — инженер. Так у нас, там, далеко, называют тех, кто работает с механизмами. Мы ничего не видим сами, но делаем специальные инструменты и приспособления, чтобы измерять нужные параметры, — я посмотрел на моих собеседников и понял, что нужно как-то менять разговор. — Ну, вот, вы же не можете определить вес груза на глаз. Вы для этого используете весы — инструмент, который сравнивает вес груза с эталоном, — и таким образом оцениваете общий вес. Мы не видим магию, но мы измеряем, как она действует. Вот, вы же без всякого Скелле знаете, что движитель настроен неправильно.