Евгений Южин – Излом (страница 38)

День выдался перенасыщенный событиями — казалось, что прошла неделя, хотя в реальности от беспокойного утра с его ожиданием, вознёй с самолетом и тенями, до настоящего момента, прошло всего несколько часов. Хотелось есть и пить, но опять перебираться в салон было лень. По-настоящему, хотелось только чтобы все поскорее закончилось. Погода ничуть не изменилась, солнце пряталось за облаками, и это было мне на руку — лобовое стекло под его светом превращалось в светящуюся туманность, уже не столько помогавшую, сколько мешавшую пилоту.

Катер, прыгая по волнам, огибал уже мыс и я поспешил, обгоняя его, на пляж, где лежала раненая скелле. Когда я летел оттуда за помощью, подгоняемый попутным ветром, глядя на приближающийся пологий холм, за которым скрывался Армвар с людьми, мне казалось, что два мыса лежат совсем рядом. Теперь же, выбравшись из-за укрытия навстречу ветру, сдерживая болтающуюся машину у которой была снята дверь, я обнаружил, что мыс с пляжем каким-то образом отодвинулся далеко на запад и казался отсюда далеким и незнакомым, а между ним и самолетом лежало целое море, полное волн с пенистыми гривами.

Чувствовал я себя нехорошо — все тело время от времени трясло мелкой дрожью, кружилась голова, хотелось есть и пить, хотелось, наконец, оправиться, я устал, казалось что время полета до пляжа тянется бесконечно. Когда, через какое-то время, я все же посадил машину на пляж, отметив все также лежавшую скелле, то сил двигаться уже не было — хотелось самому залечь на пляже, как Таута и закрыть глаза.

Однако, представив, как я беспомощный лежу на камнях, ожидая помощи от человека, которого только что пыталась убить, я не стал ей завидовать и поспешил, прихватив воду, к скелле.

Скелле, заслышав мои шаги, повернула голову. Как я и ожидал, ее первыми словами была просьба попить.

— Идут? — устало спросила она, напившись.

Я кивнул, посмотрел на море, шипящий прибой:

— Пришлось уговаривать.

Скелле непонимающе нахмурилась, но говорила все так-же устало:

— Что? Уговаривать?

— Армвар решил, что будет проще меня убить самому, если у вас это почему-то не получилось, чем платить мне.

— Кто такой Армвар?

Я уставился на скелле — либо я чего-то не понимаю, либо у женщины проблемы не только с костями и мягкими тканями.

— Не смотри на меня так! — наконец-то она заговорила более живым голосом, — Мне наплевать как зовут каких-то там торговцев! По вашему виду, предполагаю, что это тот деловой, который забирал ваш товар. Правильно?

— Правильно. — я смотрел с любопытством. Высокомерие скелле и их презрение направленное на обычных людей, похоже, не знало границ, — Мне кажется, вам бы следовало все-же повнимательнее относиться к людям. Хотя бы потому, что они могут вас убить так же легко, как и вы их.

Таута фыркнула, хотела что-то ответить, но промолчала. Мы немного посидели молча.

— В какой-то мере вы правы конечно. — начала скелле, и, внезапно, вцепившись в меня глазами спросила, — Как умерли девочки?

Я понял о ком она. В этот момент я вдруг понял еще одну вещь — почему ветераны не любили вспоминать о войне. Потому, что это мучительная память. Никто в трезвом уме не будет рассказывать на ночь внукам, как умирали его друзья, боевые товарищи, или родственники, даже если им самим повезло выжить и победить. Мне тоже не хотелось вспоминать о том бое на крыше, о тех молодых женщинах, которые не посчитали нужным даже поговорить с нами. Но, поскольку для Тауты, похоже, было что-то личное в их смерти, я ответил:

— Что бы вы делали, если бы у вас на глазах убивали вашу женщину?

Скелле пошевелила лицом — она то-ли хотела что-то сказать, но передумала, то-ли боль прорвалась через ее блокаду, то-ли еще что. Мгновение спустя ее взгляд вернулся ко мне:

— Так, та, — она подавилась словом, — Скелле с запада, — наконец справилась Таута, — Она? — женщина замолчала.

Я не посчитал нужным что-то объяснять или рассказывать — я молчал. Между обломками скал, обмываемыми ударами волн, виднелся катер медленно, как казалось отсюда, приближавшийся к нам.

— Слушай меня, эль. — заговорила опять скелле, — Монастырь верен своей присяге, верен Уставу. — я смотрел на нее не понимая, о чем она сейчас говорит, — Любой эль для нас — представитель богов. Правда, на самом деле, на богов нам плевать — они нас бросили в самый ответственный момент. Но, запомни — в любом случае, любой эль неподсуден скелле. Понимаешь? — я мотнул отрицательно головой, скелле недовольно поджала губы, продолжила, — Если эти твари с запада попытаются судить тебя, требуй покаяния — Устав у нас общий.

— Ты похоже ударилась головой слишком сильно. Меня уже пытали и всем было насрать на то, что я не из вашего мира.

— Тебя? Кто пытал?

— Скелле, кто же еще?

Таута смотрела недоверчиво:

— Не может быть! Ты не знаешь, что это значит!

Я вздохнул устало:

— Знаю.

Скелле открыв рот смотрела на меня.

— Еще воды? — спросил я ее. Она отказалась.

— Но как? Ты же эль! Я сама это …

— Не пыхти. Вот, так. Чувствовать тени я стал далеко не сразу.

— Какие тени? — Таута прищурилась.

— Таута, ты извини, но я не хочу говорить об этом. Я сейчас больше всего хочу сходить в туалет, поесть и поспать. Еще, у меня кружится голова и меня начинает тошнить. А мне сейчас еще разборки чинить с этими отморозками — давай всю эту хрень с элями, тенями и Уставами отложим, а не то, я блевану прямо на тебя.

Я встал, не обращая больше внимания на брезгливую гримасу скелле, — пока есть время, посвящу его собственному телу.

Глава 27

Так и не разродившись дождем, облака начали потихоньку уступать небо солнцу. Когда маленький катер вынырнул из-за скал и огибая их по широкой дуге направился к пляжу, я оставил скелле одну и занял позицию напротив скалы, рядом с расщелиной.

Взлетая на гребне волны и как будто подвисая на месте, чтобы затем стремительным серфингом устремиться к берегу, катер ловко пересек кипящие волны и выбросил свое тело на мокрой гальке, ненасытно глотающей морскую пену. С него соскочил матрос, косясь в мою сторону, вытащил наверх якорь с тросом и забил его в камни. Следом за ним устремились еще трое с носилками — меня явно услышали. Двое тут-же направились к скелле, оставшиеся двинулись ко мне. Армвар, один из этой парочки, приближался зло улыбаясь — я не понимал, чему он радуется. Меня, в свою очередь, радовало то, что матрос, составивший ему компанию, сделав несколько шагов остановился, поглядывая то на меня, то на самолет стоявший в отдалении на дальнем конце пляжа.

— Илия! Здравствуй дорогой! — фальшиво приветствовал меня жуликоватый партнер.

— Стой, где стоишь, Армвар. Я тебя отлично слышу. — ответил я.

— Ну, что ты так? Мы, просто не узнали тебя в этой летающей коробке с ножками. — не послушав меня, тот медленно приблизился.

Я пока не беспокоился — заблаговременно накопив жар, я теперь мог бы одним легким мысленным движением спалить его в пепел. Конечно, вряд ли человеческое тело, большей частью состоящее из воды, можно будет реально сжечь одним разрядом до несгораемых остатков, но и то, что получится, не добавит ему здоровья, если, вообще, оставит сколько ни будь. Матросы уже перекладывали скелле не носилки и мне было интересно, как они поступят дальше — оставят носилки дожидаться развязки, присоединившись к моим противникам, или вернутся на катер. Оба, кстати, были перебинтованы, но орудовали весьма живо — вероятно, пострадали во время моей стрельбы от щепок.

— А деньги вы, просто, забыли оставить? — разглядывая улыбающегося Армвара, спокойно спросил я.

Тот ничуть не смутился:

— Мы ничего не забываем. Зачем деньги трупу? А нам они пригодятся.

— Действительно, трупу они не нужны. Или нужны? — спросил я задумчиво и почувствовал, что жар, а я по-прежнему хлестал себя тенями от источника, слегка вращая тростью в отведенной руке, перевалил через какой-то предел. Мне стало трудно его сдерживать и, на всякий случай, чтобы ненароком не спалить моего собеседника, я перевел внимание на камни между нами и чуть в стороне. Однако, это крохотное усилие что-то тронуло, шевельнуло какой-то невидимый камушек, который удерживал плотину, и у меня невольно получилось, то чего я пытался добиться во время тренировок, и чего тогда так и не смог — жар медленно потек через крохотную брешь.

Армвар хохотнул, собираясь что-то ответить и замер с перекошенным лицом, уставившись на камни. Где-то, ниже уровня пляжа, закипела морская вода, камни на поверхности зашевелились как живые, я сдвинул фокус еще немного, невидимое животное выгибая горбом округлые камушки двинулось следом за ним, а на первоначальном месте с паровозным шипением вырвались на свободу невысокие гейзеры пара, подбрасывая и раскидывая по сторонам мелкую гальку. Чувствуя, что неуправляемый поток медленно убывает, я провел своим вниманием, не позволяя основному жару прорвать плотину, по полосе между нами. Шипящее чудовище описало короткую дугу и затихло, оставив за собой сухие, исходящие просачивающимся из глубины паром, камни. Ветер радостно подхватил остро пахнущее солью облако и потащил на восток, сопровождаемый бледными истончающимися хвостами пара.

Я отвел трость в сторону — лишнее в данный момент было не нужным, и посмотрел на собеседника. Армвар замер с непередаваемым выражением катастрофы на лице, позади него стояла троица матросов, которые, оказывается, уже перенесли носилки ближе к катеру и собирались присоединится к нашей беседе. Что-то нарушило их планы — три испуганных лица, три полусогнутые фигуры, готовые бежать по первому знаку. Вот, только, куда бежать?