Евгений Южин – Феникс (страница 16)

В следующее мгновение поток теней от искусства Аны иссяк. Я стоял немного потерявшийся в темноте скалистой бухты, глаза почти ничего не видели, воняло горячим камнем и кипяченым морем. Странный тускнеющий узор из светящихся прерывистых полос раскаленных скал дарил ощущение геометрии невидимого провала. Как если бы вместо реальности я включил компьютерную симуляцию пространства вокруг.

Ана! Шагнув вперед, я уткнулся в большой камень, которого не должно было быть передо мной. Запоздало сообразив, что это, ощутил озноб испуга — я едва не отправился в пропасть, потеряв ориентацию во тьме.

— Ань?!

— Я в порядке. — Слабый голос подсказывал, что порядок этот довольно относительный.

Сориентировавшись по голосу, я бросился к своей скелле, едва не наступив на нее. Девушка сидела, обхватив руками колени и съежившись в крохотный клубочек.

Опустившись, я обнял единственное, как казалось, родное мне здесь существо.

— Вспомнил? — в ее голосе звучала задушенная, но все еще живая надежда.

Я вздохнул.

— Вспомнил. Вспомнил, что люблю тебя. Вспомнил Угол — будь он проклят!

— И? — девушка распрямилась, повернувшись ко мне лицом.

Я оскалился, надеясь, что Ана не увидит этого.

— Мало. Ань, мне этого мало! Понимаешь? Я ведь вспомнил Угол! Там меня убивали десяток скелле! Ты очень сильная, но тебя мало против того потока! — Я помолчал. — Если честно, я начинаю бояться воспоминаний. Сплошная боль! Пытка эта непонятная! Я боюсь ее вспоминать, а она лезет и лезет. Угол. — Я опять замолчал. Ана молчала тоже, я чувствовал ее лицо совсем рядом. — Не понимаю, как я это сделал? Я, веришь, на Земле даже не дрался никогда. Наверное, мы так устроены, когда лезем в бой, ни о чем больше не думаем. И, знаешь, я счастлив, что все так закончилось! Покажешь мне сына? Кстати, где он?

Женщины бывают еще и очень конкретны. Пока мужчина рассусоливает о любви и читает стихи, они видят главное. Вот и сейчас вместо долгих объяснений я неожиданно почувствовал дурманящее прикосновение мягких губ, оборвавшее мой поток запоздалых страданий.

***

Утро вступило в свои права. Пусть местное светило еще не полностью появилось из-за далекой, прячущейся в дымке линии Великих гор, но наши лица уже ощущали его тепло, а небо налилось синевой, отражающей могучий океан рядом.

Мы стояли на краю Круглой Дыры, разглядывая последствия наших упражнений — «Поставьте ноги на ширину плеч. Начинаем утреннюю зарядку»! По большому счету, бухта изменилась не сильно. Больше всего выделялись скалы, расписанные неведомым гигантом хаотичными светлыми мазками в странный геометрический узор, смутно напоминавший что-то знакомое. Да еще балкончик, на котором мы провели все это время, поблескивал стеклом на оплавившихся гранях. А так все почти как было.

Ана резко повернулась ко мне, ее лицо выглядело крайне деловито.

— Илья, я знаю, куда тебе надо.

— Поесть и поспать?

— Нет. Я про вспомнить!

— Ага, вспомнить все! — хмыкнул я, но смотрел настороженно, кто знает, что за идея пришла в эту прекрасную голову.

— Тебе надо в храм!

Я все еще оставался слишком земным, несмотря на то, что уже отчетливо осознавал, где я. Поэтому первая мысль, которая меня посетила: меня хотят затащить к попу, чтобы я понюхал ладан и оплатил свечки с записками.

— Что за храм? — я подозрительно прищурился.

Ана посмотрела на меня с жалостью.

— Не помнишь? — Она помолчала, став серьезной, почему-то посмотрела в сторону и вновь обернулась ко мне. — В Арракисе есть остатки храма от времен до Катастрофы. Когда ты коснулся их в прошлый раз, тебя так шибануло, что ты там едва дырку в песке не прожег. Там очень сильная магия — то, что тебе надо.

— Отлично! Точно то, что надо! Пусть меня шибанет еще разочек.

— Не ерничай! — Ана оставалась серьезной. — Ты мечтал вернуться к нему. — Она нахмурилась, помолчала. Молчал и я, чувствуя, что разговор пошел «по делу». — Вообще-то, здесь тебя некоторые считают элем, если ты не в курсе. — Она всмотрелась в меня и поджала губы. — Ну да, извини. — Еще одна пауза. — Короче, твоего визита туда боятся очень и очень многие. — Она опустила глаза и тихонько добавила: — И я тоже, между прочим. — Ана вновь всмотрелась в меня. — Только одни хотят этого, а другие — нет. Я тебе рассказывать ничего не стану, мне кажется, что ты понимал в этом что-то, чего мы не видим. Если не вспомнишь там, то я не знаю, что еще можно сделать! Запомни только, — она смотрела почти испуганно, — то, что может там случиться, важнее даже, чем твоя память! — Посмотрев в сторону, тихо добавила: — Для Мау важнее.

— А почему ты этого боишься? — из ее немного путаных слов я запомнил именно это.

— Нам нельзя это рассказывать. Да и, по большому счету, это всего лишь легенды.

— Ань, но это ведь я собираюсь лезть туда! Какие секреты? Если ничего не произойдет, то все это легендой и останется. А если что-то случится, то я и так буду знать. Лучше чем кто бы то ни был. И еще, что такого в слове «эль»? Насколько я понимаю, это всего лишь «пришелец», «чужой» на древнем? Что в нем такого?

Ана молчала, даже отвернулась от меня. Я ее не торопил. В ней вновь отчетливо проявился образ скелле — застывшая холодная фигура, невозмутимая и отстраненная. Заговорила она так и не обернувшись, как будто видела что-то в набирающем синеву океане:

— По легенде, жрецы в храме — а они были всегда мужчины, между прочим, — общались именно с элями, не с богами. Эли направляли на Мау своих посланцев. По разным источникам, это случалось дважды. Может, и больше, точно неизвестно. Но все едины в том, что эль, вошедший в храм, обретал бога.

Ана замолчала. Я скептически хмыкнул:

— Не понимаю. Я своего бога уже обрел. — Рука машинально тронула крестик, привычно болтавшийся на шее.

Ана обернулась. Ее лицо было неподвижно, глаза в упор смотрели в мои. Она тихо проговорила, почти прошептала:

— Бог проникал в вошедшего в храм эля. Не ваш бог, который живет только в вас, а наш, который нам не принадлежит. Эль становился его носителем, вроде живого мертвеца. Тело живое, а разум — чужой.

— Ну, наш тоже, хоть и живет внутри нас, нам особо не принадлежит, — буркнул я, обидевшись на что-то. — И что было дальше? — Обрисованная Аной перспектива насторожила.

— Дальше все было хорошо. Боги милостивы и учили нас разному. По легенде, сюда, на Мау вот, мы тоже попали благодаря им.

— Похоже, у нас разные понятия бога.

— Я знаю. Ты рассказывал, — невозмутимо кивнула Ана.

— И что же, эль терял всю свою сущность? Переставал быть собой?

Ана вздохнула.

— Не знаю. Даже то, что я тебе рассказываю, известно теперь очень и очень немногим. Не забывай, у нас была Катастрофа, а за ней пришел Второй Поворот. Память о прошлом очень сильно подчищена — почти как твоя. — Она невесело усмехнулась. — Но я верю легенде.

Я подумал и спросил:

— И тем не менее ты предлагаешь мне идти туда. Вдруг я там превращусь в какого-нибудь монстра?

Как это произошло, я не понял, но высокомерная скелле, ни на секунду не изменившись, вдруг исчезла, и рядом со мной оказалась прекрасная, но такая ранимая и беззащитная девочка, что я невольно обнял ее.

— Илья, извини. Я просто хочу вернуть тебя! Я хочу вернуть того, с кем летала по небу! Я знаю, ты уже здесь, но мне тоже этого мало! Я хочу тебя назад целиком! Вместе с твоими самолетами и метателями, с этим твоим земным богом, вместе с этой жаждой знаний и…

Она вжалась в меня, мне показалось, что заплакала. Я нахмурился и выдал самое дурацкое, что могло прийти в голову:

— Вряд ли я опять обрасту волосами.

Что-то похожее на «дурака» глухо отозвалось и навсегда растворилось в моем плече.

— А хочешь, останемся здесь? Будем ходить сюда к этой Круглой Дыре. Ты понемножку будешь вспоминать. Скоро сына привезут — будешь учить его разному. — Ана оторвалась от меня, захваченная новой идеей. — Точно! Зачем нам это? Вдруг ты вообще там все забудешь!

Я погладил ее по голове и вновь притянул к себе.

— Нет, Ань. После того, что я услышал, это невозможно. Это уже буду не я! Это как перед носом у ослика помахать морковкой и ждать, что он гордо проигнорирует ее. — По правде говоря, я использовал местные эквиваленты слов, которые обозначали теленка и сердцевину хлебного бамбука — как я его называл.

— Не говори глупости! Наоборот, чем дальше, тем больше это будешь ты. И однажды ты вспомнишь все!

— Ань, я, конечно, забыл почти все, что здесь со мною случилось. Но остался собою. Поверь. Я обрел бога давно, еще на Земле. По сути, он — часть меня. Меня вырастили с ним вместе. Вот и ты говоришь, что я тебе об этом рассказывал. Так что новый вряд ли сможет заменить старого — для этого надо сначала убить меня. Наш бог — это часть нашего внутреннего устройства, пусть и неподвластная нам самим.

— Что за чушь ты несешь?! — Ана отстранилась. — Что, твой бог требует непременно убиться?

— Нет, конечно! Я не собираюсь убиваться. Но и хорониться по скалам тоже не буду. К тому же у меня есть ты, лучшая скелле на Мау! Случись что — вылечишь! Не в первый же раз! — я говорил не подозревая, насколько был прав. — Кроме того, я эль, да не тот. Эти ваши — они неизвестно откуда были, но точно не с Земли! Посмотрим, как ваши боги переварят землянина.

— Илья, ты не понимаешь, что говоришь! Раньше ты жаловался, что эта планета постоянно хочет тебя прикончить! Хочешь, чтобы это случилось?! По-моему, ты сам на это напрашиваешься! Никто не может знать, что там произойдет! И ради кого твоя жертва? Мне такая не нужна! И уж тем более твоему сыну! — Она окончательно отстранилась, даже сделала шаг назад. — Я уже жалею, что сказала тебе о храме!