Евгений Южин – Феникс (страница 11)

Гостья одобрительно кивнула.

— Именно. Значительная часть сестер ничего не знала о действиях некоторых. И теперь, независимо от отношения к вам как к элю, не понимает, почему должна отвечать за чужие грехи.

На этот раз кивнул я.

— Ага. Те, кто меня ненавидит, но не убивал, не хотят сейчас отвечать за остальных. Они хотят сначала попробовать, а потом уже отвечать.

— Зачем вы так, Илия? Часть сестер вообще воспринимает вас как посланца богов. Они готовы сами умирать ради ваших непонятных целей.

— Не надо за меня умирать! — морщась, прервал я.

Сестра Ир не обратила никакого внимания на мой возглас.

— Речь не о том. Часть из нас не хочет, чтобы вы соглашались на эту сделку. И хочет, чтобы вы об этом знали. — Монашка внимательно смотрела на меня.

— Думаю, что я вас прекрасно понял. Сделка в любом случае не состоялась бы без моей семьи. Вы же это понимаете? Так что можете передать, что я вас услышал и пока не готов обсуждать первоначальное предложение. Такой ответ вас устроит?

Монашка откинулась на скамье, чем-то недовольная. Немного подумала — я ее не торопил — и вновь наклонилась, чтобы продолжить, когда позади раздался какой-то шум. Мы обернулись.

Среди эскорта посланницы обнаружился незнакомый мужчина в одежде моряка. Длинная посмотрела в нашу сторону, ее взгляд оцарапал мое лицо злобой, что-то сказала своей напарнице и быстро зашагала к нам.

— Что-то случилось, — объявила очевидное моя собеседница и вышла из беседки.

Я тоже поднялся, но остался позади, рассматривая неясную суету и спешку в свите посланницы. Длинная что-то объясняла сестре Ир, но расслышать из-за ветра ее слова было невозможно — монашка знала, что делала, когда предложила использовать для переговоров на первый взгляд довольно неуютное место. Наконец, Ир кивнула, всмотрелась куда-то в море, потом вернулась в беседку.

— Я очень сожалею, эль Илия, что вынуждена прервать нашу встречу. В любом случае, надеюсь, вы поняли главное, что я собиралась вам сообщить. — Она оглянулась на Длинную, по-прежнему стоявшую неподалеку. — Пожалуйста, не принимайте поспешных решений. Надеюсь, что мы сможем уладить любое недопонимание через переговоры.

— Может быть, вы объясните причину такой спешки? Мы, по сути, еще и не начинали говорить. Вы проделали неблизкий путь, но так ничего нового и не сообщили. Что происходит?

Монашка замялась, вновь посмотрела на море, повернулась ко мне.

— Ну, я думаю, вы догадываетесь. Мы не рассчитывали, что ваша супруга будет здесь, а она оказалась необыкновенно стремительна. По ряду причин — вы их знаете — наша встреча сейчас невозможна. Ана публично поклялась сжечь монастырь. И мы вынуждены, — она всмотрелась в тень моего капюшона, — отнестись к этому предельно серьезно.

Я оглянулся. Неподалеку мялась на ветру Длинная, не сводя с меня ненавидящего взгляда, чуть дальше стояла Короткая в сопровождении уже виденного мною матроса, на заднем плане у начала длинной лестницы, ведущей к причалам внизу, застыл мрачный Сурхил. Заметив мой взгляд, он замахал рукой, что-то показывая. Если бы не слова гостьи, я бы ни за что не догадался, что происходит и что могут значить эти ужимки начальника охраны. Откуда все эти люди знают о прибытии супруги?

— Хорошо. Не буду настаивать. Предлагаю вернуться к этому разговору позже, если вы не возражаете, — дипломатично ответил я, уже погруженный в неожиданную новость. Интересно же увидеть женщину — заметьте, необыкновенно красивую, если судить по снимкам в планшете, — которая, по уверению окружающих, моя жена и мать моего ребенка.

— Прекрасно. Приятно было познакомиться, эль Илия.

— Мне тоже. Благополучного вам возвращения, сестра Ир.

Гостья, не говоря больше ни слова, быстро зашагала, что-то бросив на ходу Длинной, к лестнице. Я отвернулся, рассматривая залив внизу и длинный утес противоположного берега, скрывавший подходы с севера. В этот момент острое жесткое жало, похожее по ощущениям на выстрел, ударило меня в затылок.

Тело охватил невыносимый жар, странно сочетающийся с трясучим ознобом, заставившим встать торчком несуществующие волосы на руках. Меня затрясло в буквальном смысле этого слова, я медленно повернулся, чтобы обнаружить рухнувшую Длинную, стоящую над ней с искаженным лицом сестру Ир и бегущую к нам Короткую. Терпеть невыносимую лихорадку стало совершенно невозможно, и я, толком не осознавая, что делаю, сбросил липкое возбуждение в сторону темно-синей воды залива, чтобы с немалым удивлением уставиться на последствия этого действа. Воздух на всем протяжении пятидесятиметрового отрезка до поверхности моря исказился, ломая очертания скал напротив, и уперся в могучий фонтан воды, выстреливший с оглушительным хлопком из безмятежного залива. Я ошалело следил, как сыпется вниз в центр расширяющегося кипящего круга взлетевшая вода, как что-то кричат внизу люди на палубе орденского судна, как несется стремглав вниз по береговой лестнице матрос гостей.

Лихорадка ушла. Сестра Ир, очевидно, была в ярости, но сдерживалась, закусив губу и нависнув над безмятежно разбросавшейся по дорожке, потерявшей сознание Длинной. Что-то внутри ожило на эти краткие мгновения, я успел вспомнить страшную боль, связанную с этими людьми, — такую сильную, что я почти наслаждался своим текущим взъерошенным состоянием. Поморщившись, переживая приступ чудовищного воспоминания, я открыл глаза и обнаружил ужас в лице гостьи, уставившейся на меня.

— Что?! — раздраженно вырвалось из меня.

Сестра Ир попятилась, но ответила:

— Я не думала, что она настолько глупа! Идиотка! Что теперь делать?! — Она бросила взгляд на по-прежнему пустое море. Внизу расползалось пятно пены на месте недавнего гейзера. Похоже, что сестра была в совершенном отчаянии.

— Лучше всего сейчас уехать, и как можно быстрее. — Во мне проснулось злобное раздражение, очевидно, такое же наследие забытого меня, как и почти все мои эмоции.

— Эль! Это не мы! — выкрикнула Короткая, на что сестра Ир тихо прошипела:

— Поздно, дура! Куда ты смотрела?!

Мне нестерпимо хотелось избавиться от них. Они раздражали и мешали — меня ждала встреча с человеком, который, вероятно, очень много для меня значил, а я был в совершенно неадекватном состоянии. Какие-то чужие эмоции, внезапно навалившаяся усталость, даже странный неприятный страх — хотелось вернуться в свое, ставшее уже привычным состояние окруженного заботой и вниманием любопытного овоща.

Неожиданно выяснилось, что пока я, застыв на площадке опустевшей беседки, собирался с мыслями и переживаниями, переваривая странные ощущения, нахлынувшие в результате подлой атаки, другие действовали быстро и по делу. Очнувшись от нежданных эмоций, я увидел потешную процессию, бодро двигающуюся вниз по лестнице — сестра Ир впереди, за ней пара матросов, тащивших так и не очнувшуюся Длинную — Короткой не было видно, а позади Сурхил с парой наших охранников — немного поодаль, но неотвязно сопровождающий покидающих нас гостей.

Я неприятно удивился. Настолько отключиться от происходящего рядом со мной — было невероятно. Никогда раньше я не отличался излишней эмоциональностью. Вероятно, сказывалось мое состояние. Мне казалось, что в краткий миг лихорадки я был на грани того, чтобы все вспомнить. Более того, мне казалось, что я уже вспомнил, просто все так быстро закончилось, что воспоминания не успели зацепиться за новую реальность.

— Илия?

Я обернулся.

— А, Дара! — Я обрадовался подошедшей женщине. — Гости уже покидают нас.

— Таких гостей нам и даром не надо! — недовольно буркнула она. — Ты как, Илия? Мне сказали, ты злился.

— Кто сказал? И почему это он решил, что я злился? — Меня отпустило, и я с улыбкой разглядывал Дару.

— Ну как же?! Бабахнуло-то как!

Я рассмеялся.

— Это так, побочный эффект! Не обращай внимания. Одна из сестер оказалась чересчур самонадеянной и нетерпеливой. Честно говоря, не ожидал ничего подобного. Так все спокойно было. — Со вздохом я посмотрел на море. — Кстати, они уверены, что Ана где-то рядом. С чего бы это?

— Как это с чего? Яхта уже, почитай, как на подходе. Если эти не поторопятся, то отправятся рыбу кормить.

— Откуда ты знаешь, что на подходе?

— Так видно же ее! — Она посмотрела на мое непонимающее выражение лица и пояснила: — На той стороне пост есть. — Она кивнула в сторону бухты. — Там всегда человек дежурит, это старинное правило. Вон, видишь мачту? — рукой показала Дара на непонятную мне палку, торчащую на далеком противоположном от меня утесе, замыкавшем бухту, с болтающимися на ветру цветными флажками. — Сигнал уже давно подняли, сразу, как только заметили.

Внизу спешно удалялось судно Ордена. Описав пологую циркуляцию, почти во всю ширину узкого залива, яхта, набирая ход, устремилась прочь. Людей на палубе видно не было.

Едва только первые волны открытого моря взорвались облаками брызг, встречая выскочившее им навстречу судно, как из-за каменистого склона появилось другое, смутно знакомое — длинный темный корпус и такая же длинная, почти во всю длину палубы надстройка. Яхта Уров. Ошибиться было невозможно — в отличие от орденской яхты, на невысокой мачте бились три длинных вымпела цветов семьи — значит, Владыка на борту.

Незваные гости, не меняя курса, уходили в море, забирая к югу. Уры рванули наперерез, но было ясно, что догнать беглецов они уже не успевали: суда обладали сравнимой скоростью, и, возможно, у Уров и был шанс настигнуть не желающих встречи с ними монашек, но это могло занять очень много времени. Какое-то время яхты шли вместе, затем судно Сама отвернуло и начало длинный разворот к родной гавани.