Евгений Юрьев – Смотритель парка (страница 2)

Он сел прямо на пол, прислонившись спиной к механизму Карусели. Перед глазами встало прошлое — не мучительное, не горькое, а как старое кино, которое смотришь в сотый раз и каждый раз замечаешь новые детали.

…Когда-то парк был полон. Люди приходили с утра и до самого закрытия наполняли аллеи смехом, топотом, музыкой. Дети носились от аттракциона к аттракциону, родители едва поспевали за ними. В кассах звенели монеты. Пахло попкорном и сладкой ватой, жареными орешками и свежей выпечкой из кондитерской у входа. Руф помнил тот запах до сих пор — стоило закрыть глаза, и он возвращался: тёплый, сдобный, уютный.

Он помнил, как запускал Карусель в первый раз — ещё молодым механиком, только устроившимся в парк. Как волновался, что что-то пойдёт не так. Как смотрел на счастливые лица детей, и сердце его наполнялось гордостью: «Это я сделал. Я подарил им радость».

Потом что-то случилось. Он так и не понял, что именно. В один день город начал пустеть. Приехали люди в защитных костюмах, поставили знаки на въездах, что-то говорили про «уровень заражения». Жители собирали вещи, грузились в автобусы, уезжали. Парк закрыли в числе последних — Руф помнил, как заколачивали кассы, как глушили моторы аттракционов.

А он остался.

Не потому, что больше некуда было идти. Просто он не мог бросить парк. Не мог оставить лошадок ржаветь, а Колесо — умирать без смазки. И люди из комиссии, устав спорить с упрямым механиком, махнули рукой. Записали его «смотрителем», выдали ключи, оставили запас масла и уехали.

С тех пор прошло много лет. Или мало — теперь это уже не имело значения.

Руф встряхнулся, прогоняя воспоминания. Бережно сложил панамку и положил её на полку в каморке — туда, где хранились другие находки: выцветший билет на аттракцион с надписью «Одна поездка», детский рисунок на пожелтевшей бумаге (лошадка с крыльями и радугой), треснувшая копилка в виде котёнка.

Вечером он, как обычно, сидел на лавочке у фонтана. Солнце зашло за Колесо, и в наступающей темноте парк начал подавать голоса.

Остывающий металл пощёлкивал. Где-то в деревянных конструкциях Американских горок потрескивали доски — это они разговаривали, вспоминая дневную жару. Реле в распределительном щитке тихо, мелодично позвякивало. А из-под навеса Карусели доносилось мерное поскрипывание — Снежка жаловалась на усталость.

Руф слушал.

Он знал голос каждого аттракциона. Колесо Обозрения говорило низким, протяжным скрипом — как старый, мудрый дед, который никогда не спешит. Американские горки трещали без умолку, как шумный подросток, которому вечно нужно выговориться. Карусель напевала что-то своё, мелодичное, успокаивающее. Фонтан (когда работал) был болтуном — его журчание напоминало бесконечные истории о жарких днях и весёлых брызгах.

И каждому из них Руф дал имя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.