Евгений Юрьев – Любовь с другого этажа (страница 2)

— А когда не работает?

— Тогда я пью кофе и ругаюсь.

Алиса улыбнулась. Она вдруг подумала, что не так уж плохо застрять в лифте. Особенно если твой сосед по несчастью — человек, который помнит Ахмадулину и не паникует без повода.

Через сорок минут мастер открыл двери. Они вышли на четвёртом этаже — оба, хотя Алисе нужно было на первый. Но кабина отказывалась ехать вниз, а лестница была рядом.

— Спасибо за компанию, — сказал Илья.

— Вам спасибо. За спокойствие.

— Это моя суперсила.

— А у меня какая?

— Вы тревожная, но цитируете Бродского. Это тоже суперсила. Редкая.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему, не уголком рта, а широко. И от этой улыбки в тусклом коридоре стало будто светлее.

— Может, ещё увидимся, — сказала Алиса.

— Может. Я часто езжу в этом лифте.

— Я тоже.

— Тогда — до встречи.

— До встречи.

Она спустилась по лестнице, открыла книжный, расставила стулья, включила свет. Покупателей ещё не было. Алиса села за прилавок и вдруг поймала себя на том, что улыбается. Глупо. Беспричинно.

И ещё она поймала себя на том, что ждёт вечера. Потому что вечером она снова поедет в лифте. И, может быть, он тоже.

Глава 2. Четвёртый этаж

Вечером лифт работал исправно.

Алиса нажала кнопку первого этажа, двери закрылись, кабина плавно поехала вниз — и ни разу не дёрнулась. Свет горел ровно. Кнопки отзывались на прикосновение. Лифт будто решил, что на сегодня с него хватит приключений.

— Предатель, — пробормотала Алиса.

Она поймала себя на том, что разочарована. Глупо, конечно. С какой стати лифт должен ломаться дважды в день? И с какой стати в нём должен снова оказаться тот самый программист в смешной футболке? У него своя жизнь, у неё своя, и пересеклись они ровно на сорок минут — просто потому, что старому механизму вздумалось покапризничать.

Двери открылись. Алиса вышла в холл первого этажа, поправила сумку на плече и направилась к выходу.

— Уже уходите?

Она обернулась.

Илья стоял у почтовых ящиков — тех самых, старых, с латунными номерами, которые не меняли, наверное, с постройки здания. В руках у него была пачка конвертов. Сегодня без ноутбука. И футболка другая — тёмно-синяя, без надписей. Но очки те же. И хвост тот же, разве что чуть растрепался к вечеру.

— Уже, — сказала Алиса. — А вы, наверное, только освободились?

— Как видите. Код не работал. Я ругался.

— Помогло?

— Нет. Но я выпустил пар.

Они стояли друг напротив друга в пустом холле. За окном сгущались ранние октябрьские сумерки. Где-то наверху хлопнула дверь. В подъезде пахло старым деревом и книжной пылью — этот запах просачивался из магазина даже сквозь закрытую дверь.

— Я хотел зайти к вам днём, — сказал Илья.

— Зачем?

— Купить книгу. Вы говорили про Бродского. Я подумал, что надо перечитать.

— И что помешало?

— Дедлайн.

— Понимаю, — Алиса кивнула. — Мы работаем до восьми. Если хотите, ещё успеете.

— А вы разве не уходите?

— Ухожу. Но магазин без меня справится. Там Лара, она вообще-то главная, я просто помогаю. Так что можете зайти.

Илья посмотрел на дверь книжного, потом снова на неё.

— А вы? Посоветуете что-нибудь?

— Я?

— Вы. Вдруг у вас есть любимый сборник.

Алиса задумалась. Сборников было много. Бродский, Ахмадулина, Рождественский, Пастернак. Но советовать книгу незнакомому человеку — это как рекомендовать лекарство. Надо знать, что у него болит.

— Идёмте, — сказала она. — Попробую угадать.

В книжном было тихо. Лара — женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и неизменным шарфом на плечах — читала за прилавком детектив. Увидев Алису с незнакомцем, она приподняла бровь, но ничего не сказала. Только улыбнулась — понимающе, по-женски.

Алиса провела Илью в дальний угол, где стояли стеллажи с поэзией. Здесь пахло особенно сильно — старой бумагой, временем, чужими судьбами.

— Вот, — она достала тонкий сборник в мягкой обложке. — Бродский. «Письма римскому другу». Если хотите начать с чего-то небольшого.

Илья взял книгу. Повертел в руках. Открыл наугад.

— «Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции, у моря», — прочитал он вслух. — Это он серьёзно?

— Это он с иронией. Он вообще был ироничный.

— Люблю иронию.

— Тогда вам понравится.

Он полистал ещё. Задержался на одной странице, прочитал про себя. Алиса стояла рядом и ждала, сама не зная чего. Ей вдруг стало важно, чтобы книга ему подошла. Чтобы он не разочаровался. Чтобы Бродский не подвёл.

— Беру, — сказал Илья.

— Правда?

— Правда. И ещё — что-нибудь из Ахмадулиной. Раз уж мы с неё начали.

Алиса улыбнулась. Она нашла сборник Ахмадулиной — тоже тонкий, в белой обложке с неброским цветком. Протянула ему.

— С вас двести сорок.

— За обе?

— За обе. У нас скидка на поэзию. Поэты нынче не в моде.

— Жаль, — сказал Илья, доставая кошелёк. — Хорошие поэты.

— Вы же говорили, что не читаете стихи.

— Я много чего говорил.

Он расплатился. Лара пробила чек, всё с той же понимающей улыбкой. Алиса сделала вид, что не замечает.